Глава 2
16 апреля 2026 г., 12:27
***
— Я знаю, что он что-то замышляет, — послышался приглушённый голос Гарри. Девушка притаилась за стеной, не проходя вглубь гостиной, где, очевидно, расположилась золотая троица. — Надеюсь, Джинни к нему больше не приблизится, — недовольно вставил Рон. — Каждый раз, когда вижу его, вспоминаю, как он обнимался с ней в коридоре с этой своей мерзкой ухмылкой. Так и хочется разукрасить его наглую рожу. — Насилием делу не поможешь, — с укором выдохнула Гермиона. — Ты так и не рассказал Джинни о том, что сделал Малфой в поезде? Ответа не послышалось. И девушка нахмурилась. — Что сделал Малфой? — она уверенно вышла из-за поворота, скрестив руки на груди. — Джинни? — Гарри растерянно поднял на неё глаза. — А то, — Рон тут же вскочил на ноги. — Этот чёртов сынок пожирателя напал на Гарри в вагоне. Но тебе же не до того. Как ты вообще могла с ним встречаться? — Рон, — Гермиона поднялась следом, пытаясь его одёрнуть. — Легко и просто, — раздражение тут же поднималось внутри (сколько можно её уже тыкать в это?). — Тебя не касается, с кем и почему я встречалась. — Касается, если это один из пожирателей смерти, — лицо Рона скривилось. — Неужели ты не понимаешь, на чьей он стороне? А она понимала. Лучше любого из них. И от того было ещё больнее. — Он им не был, — твёрдо ответила она и с трудом смогла не отвести взгляд в этот момент. — А сейчас? — поражённо уточнила Гермиона. — А сейчас не знаю, мы больше не встречаемся, — до боли сжав ладони и чудом не потеряв самообладание, выдохнула Джинни и быстро направилась в свою спальню. Потому что внутри всё в очередной раз выворачивало наизнанку. Потому что она верила ему до последнего. Даже после нападения на Министерство в том году. Ведь он пытался её предупредить тогда… — Уизли, не делай глупостей, — в очередной раз повторил Малфой. Но она не слушала. Они просто должны были сделать это. Она не бросит Отряд Дамблдора. — Не надо пытаться остановить меня, я всё равно пойду, — не оборачиваясь, отозвалась она. Парень резко схватил её за руку и потянул на себя. — Как ты не поймёшь, что Поттер просто угробит вас всех?! — светлые брови недовольно сдвинулись. Он казался не на шутку злым. Только Джинни уже знала, что он прячет за этим выражением лица. — Неужели волнуешься? — Джинни неожиданно легко улыбнулась и попыталась заглянуть в глаза Драко. Но он тут же их отвёл. И тогда закралось совсем иное подозрение. — Ты что-то знаешь, да? Гарри ведь прав? Там что-то важное? — предположения рождались одно за другим, и от переполнивших её эмоций девушка тут же вырвалась из рук Малфоя. — Ты не остановишь меня, я должна идти. И она ушла, а Драко обречённо выдохнул в пустоту коридора: — Нет, я ничего не знаю… Впервые он так сильно жалел, что отец не посвящал его в свои дела. Потому что да, будь он проклят, действительно волновался. За какую-то там Уизлетту…***
— Бедная Кэти, — со всех сторон доносились тихие перешёптывания студентов. Джинни нахмурилась, с трудом протиснувшись через толпу. Она направилась к больничному крылу. Однако, раньше, чем успела его достигнуть, девушка остановилась у одного из кабинетов. Дверь была прикрыта неплотно, и это давало возможность отчётливо расслышать строгий голос профессора Маккгонагал. А ещё Гарри, Рона и Гермионы. Они стали очевидцами того, что произошло с Кэти Бэлл. Сердце сжалось от дурного предчувствия и тревоги. Джинни резко сменила направление. — Что ты тут забыла? — как только её звонкие шаги стихли, поинтересовался Малфой. — Или ты соскучилась по мне? Он резко обернулся. На светлых волосах застыли маленькие пушистые снежинки, а бледные губы исказила до боли знакомая усмешка. — Это ты сделал? — пытаясь прочесть ответ в его глазах, спросила Джинни, но парень лишь тихо фыркнул. — Сделал что? — протянул Драко, и этот надменный тон заставлял лишь очередную волну злости подниматься внутри. — Кэти Белл, — твёрдо отчеканила Джинни и в несколько шагов подошла к нему вплотную. — Без понятия, кто это, — не теряя лица, отозвался Малфой, а затем резко потянул девушку на себя. Джинни от неожиданности ухватилась руками за края его тёмного пиджака, но это нисколько не помешало Драко надавить на неё, вынуждая прогнуться в спине, ощущая прохладные перила. — Столкнуть меня, что ли, задумал? — иронично протянула девушка и недовольно нахмурила брови. Он же не сделает этого в самом деле, верно? Ещё в прошлом году она бы решительно ответила нет. Но теперь едва ли узнавала человека перед собой… Драко тем временем лишь сильнее навалился на неё, буквально зажимая между старыми перилами Астрономической башни и своим телом. И она даже не смогла бы сходу ответить, соприкосновение с чем ощущалось холоднее и болезненнее. — А почему бы и нет? — невинно протянул Драко и медленно провёл кончиком носа по изгибу её шеи, а затем шумно выдохнул ей в ухо. Тело напряглось само собой, натянулось, как тонкая струна на последнем издыхании. Джинни по старой привычке прикусила до боли нижнюю губу изнутри, стараясь так отрезвить саму себя, и вперила гневный взгляд в Малфоя. Тот неожиданно рассмеялся. — Ох, как же мне нравится это твоё выражение лица, — прошептал он, расслабив одну руку и подняв её с талии к щеке девушки. — Показывай мне его почаще, хорошо? И, может, тогда я даже подумаю о том, чтобы снова сделать тебя своей девушкой. Наконец, терпению Джинни пришёл конец и, воспользовавшись тем, что Малфой ослабил хватку, она с силой толкнула его от себя. Он легко отшатнулся на шаг назад, словно тряпичная кукла. Он даже не сопротивлялся. — Если ты забыл, Малфой, это я тебя бросила, а не наоборот. И никогда больше не позволю тебе быть рядом с собой. Ты уже сделал свой выбор, — её тон звучал жестоко и бескомпромиссно. И Драко сам для себя не мог понять, резало ли его каждое слово будто хлыст, или же дарило желанное облегчение. Хотя бы на короткие мгновения. Пусть она злится на него, кричит и ненавидит. Но будет рядом — хотя бы на пару минут в день, неделю, месяц. Он ещё с детства усвоил этот урок: если ему что-то дорого — он должен быть в состоянии это защитить. А если нет, то, значит, он не имеет права владеть этой вещью. Уизли не была вещью, но Драко знал, что не имеет на неё права. Этим летом, после провала отца, он в полной мере осознал, что и почему обязан теперь делать… И лучшее, что он мог сделать для Уизлетты — держаться от неё подальше. Но, против здравого смысла, он хотел её видеть, слышать, ощущать хотя бы на короткий миг. Рядом с ней он вновь чувствовал себя собой. Даже если это было просто иллюзией. Но вот она собралась уходить, гордо прошествовав мимо, даже не задержав на нём своего взгляда. И это было правильно. Но как же чертовски раздражало! — Как будто у меня был этот самый выбор, — едко, но очень тихо, протянул он, на самом деле полагая, что девушка его уже не услышит. Однако, шаги вдруг резко стихли. — Был, — едва слышно, но всё так же непреклонно заявила она. — Просто ты не захотел его даже увидеть. Я предлагала помощь. Говорила, что помогу, поговорю с родителями, с кем угодно! Мы бы нашли выход. Но ты не захотел даже подумать о том, что он существует. Ты просто взял и встал на сторону убийц, Малфой, а теперь сам стремишься стать одним из них. Считаешь это правильным, единственной возможной истиной. И меня тошнит лишь от одного взгляда на тебя. Ты отвратителен мне, Малфой. У меня нет доказательств, что ты причастен к произошедшему с Кэти. Я знаю, что, даже если пойду и расскажу кому-нибудь из профессоров, что ты стал одним из них, никто мне не поверит. Но это не значит, что я буду сидеть сложа руки. Я найду доказательства, и тогда ты отправишься вслед за своим папочкой. Туда, где тебе самое место. — Удачи, Уизли, — тихо усмехнулся он, наконец-то вновь оставаясь в гордом одиночестве. Его так сильно злило это. Почему все вокруг вдруг решили, что могут ему помочь? Что знают лучше, правильнее? Один он глупец. По мнению Уизли, он сделал неверный выбор, встал не на ту сторону. И, конечно, всё из-за трусости. Матушка вечно беспокоилась и пеклась о нём, особенно, после того, что случилось с отцом. Тётушка Белла и остальные пожиратели смерти видели в нём лишь слабого мальчишку. Ни на что не годного, очевидно. И тоже, несомненно, считали его трусом. И это просто приводило в бешенство. Он слабак и трус в глазах буквально каждого. Что за пафосными речами Уизли, что за навязчивым беспокойством матушки, что за жестокими шутками тётушки Беллы скрывалось одно и то же. Они просто не верили в него. Никто, ни один человек. Пусть каждый по своей причине. Но факт от этого не менялся. И горло болезненно сводило, будто его вновь позорно стошнит. Так происходило постоянно, стоило лишь вновь вспомнить об этой ненавистной истине. И хуже всего было именно от глупого, липкого и неприятного осознания, что все они были правы… Драко боялся. Не признался бы никому и под Круцио. Но мысли о том, что он обязан сделать, пугали. Ему снилось в ночных кошмарах, как он заносил палочку и с неё срывался зелёный луч. А в других снах он не мог, сдавался. И тогда зелёный луч всё равно срывался с палочки, только уже не с его. И направлен он был не на профессора Дамблдора… Сложно было понять, что его пугало больше: мысли о том, что он справится, исполнит поручение Тёмного Лорда, или же о том, что ничего не получится. Что он так и останется трусом, каким и так выглядит в глазах окружающих. А потом его будут ждать последствия собственной ничтожности. И хорошо, если только его самого. И всё же Тёмный Лорд верил в него. Иначе бы не дал такое задание, не принял в свои ряды, верно? Он ведь разглядел в нём что-то? Даже если это задание было лишь его наказанием за провал отца. Драко не настолько наивен, чтобы не предполагать такой расклад. Но ему всё равно доверили это. И цена такого доверия очень высока. Настолько, что хотелось закричать от отчаяния и продолжать это делать до тех пор, пока голос окончательно не сорвётся. Но вместо этого Драко просто тихо выдохнул маленькое облачко пара в морозный воздух и усмехнулся сам себе.
