Задание на пять с плюсом

Всю жизнь Зандик помышлял о себе, как о недопонятом гении, чья жизнь была устлана терниями чужого ханжества и скудоумия. Окружающим, в основном, было просто на него плевать, соответственно, поэтому он ничем и не отличался от остальных людей. А те немногие, кому не посчастливилось взаимодействовать с Зандиком, могли лишь с уверенностью заявить о том, что малец был обычной завистливой пидорашкой: агрессивным, сварливым и попросту плохо пахнущим. Зандик, конечно же, всячески отрицал эту простую истину, в который раз ссылаясь на якобы необразованность знакомых ему людей. Критическая оценка его личности только подпитывала в нём ненависть ко всему свету белому, а его незначительные достижения в учёбе, в противовес, давали почву для неимоверного самомнения об интеллектуальных способностях оного. По этой же причине, когда Зандик поступил в Национальную Академию Сумеру на бюджетное отделение и, собрав свои немногочисленные пожитки, кабанчиком припустился в ВУЗ, его эго просто трещало от огромной радости за себя. Счастливее него в Тейвате на тот момент была только его мать, которая, поблагодарив милостливых Архонтов за избавление от этого невыносимого паразита, на следующий же день сдала его комнату четырём гастарбайтерам из Натлана, а спустя месяц, стряся с них положенную арендную плату, дала взятку матрам, чтобы Зандика выписали из её квартиры. Часть этих денег она оставила на всякий случай для наёмников из Бригады тридцати, если Зандику всё же вздумается вернуться домой и качать свои права. Женщина всё ещё жалела, что сама не иммигрировала куда-нибудь, потому что в далёкой молодости она уже пыталась избавиться от сына, когда тому было пять лет, подкинув отпрыска в деревню Аару, но жители, быстро убедившись, что пацан оказался ещё отбитее местных бомжей-наркоманов, распросили Зандика, где его дом, а тот, сука такая, оказался достаточно смышлённым, чтобы в точности запомнить свой адрес. В итоге жители деревни пинками всучили сына матери, да ещё и подшили уголовку за ненадлежащее исполнение родительских обязанностей, однако никто ребёнка из семьи изымать не стал, потому что ближайший детский дом находился в другой стране, и не нашлось ни единой ячейки общества, котороя захотела бы воспитывать этого красноглазого утырка. Маленький мальчик остался на попечении своей матери поневоле до совершеннолетия. К неописуемой радости родительницы, малец показывал некоторые успехи в учёбе и уже в четырнадцать лет поступил в высшее учебное заведение. Вот так они разъехались, как в море корабли, хотя, здесь будет уместнее высказывание молодого вебкамщика под ником "The_Hot_Guy400", на которого частенько наяривал сам Зандик, а именно: "Что случилось? Пизда с хуем разлучилась!". Так или иначе, теперь Зандик птица вольная и, вроде как, должен нести свет этому миру, по крайней мере, по его задумке всё так и было. Однако, как только Зандик переступил порог общежития первокурсников, все окружающие сразу же почувствовали в нём угрозу, и не зря. Как минимум, запах от него исходил такой, что за одно только это парня можно было отнести к новому подвиду биологического оружия. Весь грязный, с сальной бошкой и рваниной вместо одежды — все жители кампуса просто от него шарахались. Зандик был обескуражен. Как же так? Разве не Академия славится своими высокими рейтингами, количеством отличников на квадратный сантиметр и высоким процентом трудоустройства после получения их диплома об образовании? Неужели его однокурсники такие же зашоренные, узколобые дауны? Новоиспечённый студент негодовал. Он-то думал, что здесь его наконец примут с распростёртыми объятиями, но реальность оказалась иной и к тому же, совершенно неудовлетворяла жизненную позицию Зандика. Поэтому Зандик решил прибегнуть к излюбленной тактике защиты — озлобиться на весь мир. Однако миру не понравилось подобное вольнодумие и он, решив взять пример у жизни, поимел Зандика во все отверстия. Об этом и сказ. Помимо того, что Зандик был самопровозглашённым мизантропом и нигилистом, он также хорошо чувствовал иерархию в стае, сразу видел вожака и готовил свой язык для полировки очка оного. На этот раз вожаком всей Академии оказался богатый третьекурсник с языковой кафедры, который, помимо всего прочего, был капитаном футбольной команды телом размером с приличный шкаф, его кубики пресса были настолько объёмными, что выпирали в любом мало-мальски обтягивающем шмоте, бицепсы и трицепсы в два раза больше, чем у знаменитого культуриста Аратаки Итто, а скулы настолько острые, что, вкупе с его безэмоциональностью, делали его лицо похожим на тот мемный стикер с истуканом из Натлана. Звали его аль-Хайтам, и, как только Зандик увидел его воочию, то, сначала испугался самого Хайтама, а потом своих мыслей о том, какой же у него, наверное, крепкий мясистый хуй. После увиденного Зандика не покидали мысли об этом парне и его неоспоримом могуществе: не только в штанах, но и по статусу. Пацан загорелся идеей фикс: во чтобы то ни стало завладеть расположением и покровительством аль-Хайтама. После этого жизнь Зандика разделилась надвое: днём он был обычным мальчиком, живущим самой обычной жизнью студента-задрота, а ночью в нём просыпался таракан, который без разбора поглощал любую информацию, связанную с Хайтамом, попутно жёстко на того надрачивая. Однако, усердная учёба занимала у него слишком много времени и практически не оставляла сил на дрочку. Не о таком превращении в насекомое думал Зандик, когда в шесть лет читал одного мондштадтского писателя, но да не суть. Вскоре Зандик пришёл к выводу, что ему нужен личный информатор, потому что сплетнями никто с ним делиться не желал из-за его статуса местного лошка и чувырлы. Ему нужен был кто-то непредвзятый и одновременно располагающий всеми доступными ресурсами. К счастью или несчастью, судьба соизволила подкинуть ему именно такого. Уже ближе к концу курса, в один прекрасный день, на самой последней паре у Зандика сильно прихватило живот. Скорее всего, всему виной были просроченные мясные шарики, которые выкинули, не вскрывая упаковку, как раз из-за истёкшего срока годности. Зандик, рывшийся в мусорке за кампусом в поисках своего обеда, естественно, срок не глянул и слопал всё с наивысшим удовольствием. Но рано или поздно за всё в этом мире приходится платить, поэтому, поспешно удалившись в сральню, Зандик просидел там до окончания пар. Наконец выйдя из кабинки, весь потный от напряжения и с щиплющей болью в анальном отверстии, Зандик уже было хотел уйти восвояси, но его внезапно остановил удивительно писклявый голос. — Пиздец, ты даже руки не помоешь? — сказал писклявый голос, местоположение которого Зандик сначала не мог определить, а потом до него дошло, что голос находится внизу, а не в его голове. — Же-е-е-есть, конечно, я знала, что ты грязная чушка, но чтобы настолько... Зандик опустил голову вниз, и перед его взором предстала деваха с виду лет десяти: рост метр с кепкой в полёте, крашенные розовые патлы, тёмные очки в помещении, гигантский, в сравнении с ней, фиолетовый рюкзак Канкен с радужными лямками и ублюдская ухмылочка. Как говорится, говно повстречалось с мочой. — Девочка, это мужской туалет, уёбывай отсюда, — пробубнел Зандик, всеми силами пытаясь показать своё пренебрежение. — Фи, какие мы нетолерантные, — девочка состроила обиженное лицо. — Я вообще-то идентифицирую себя как драг-диллер, туалеты в учебных заведениях — моя естественная среда обитания. А вот тебе бы стоило держаться от них подальше, твой просёр слышен даже через дверь, и я говорю не только про звуки, — малявка высунула язык. Зандик театрально вздохнул и закатил глаза — так он обычно делал, чтобы выйграть немного времени, когда не знал, чем ответить на подъёбку в его адрес. То есть всегда. Правда, в данный момент, он мысленно сказал себе, что не будет добавлять унижения от детсадовца в список тех моментов, которые он внезапно вспоминает ночью перед сном. Значит, он должен суметь постоять за себя. — Если мне понадобится совет по поводу качества моих испражнений от обоссаной барыги-ковырялки вроде тебя, я обязательно обращусь, а пока что, блядоте никто слова не давал, так что захлопни свою с-сосалку, — Зандик, как мог, старался держать безучастный образ, но на последнем слове голос его предательски дрогнул, что повлекло за собой истерический гогот девахи, который, скорее всего, по громкости даже превосходил пердежи Зандика. — Пха-ха-ха! Ты ща серьёзно? — деваха уже чуть ли не каталась по полу от удушливого смеха. — О, Архонты, спасибо, что ниспослали этого клоуна к нам в Тейват! — мелкая вскинула руки к небу в пародийном молебном жесте. — Давно я так не смеялась! — а потом её лицо внезапно помрачнело. — Слышь, пидор гнойный, следи за языком, я здесь главный поставщик веселья, меня крышуют даже некоторые профессора, — деваха самодовольно ухмыльнулась. — Если вздумаешь мне тут воду мутить, то тебя отпетушит даже здешняя поломойка, понял? Зандик опешил от такого напора и так и не нашёлся, что ответить заносчивой карлице. Ему оставалось только кивнуть и проглотить обиду, как обычно он это делал. Лицо мелкой опять тут же поменялось, и, казалось, что выглядело оно ещё счастливее, чем минуту назад. — Ну, раз мы уже обменялись любезностями, то пришло время обсудить наше плодотворное сотрудничество, не так ли? — сверкнув золотым зубом, торжественно объявила малая. — Меня зовут Дори, но для тебя я госпожа Сангема-бай, за хорошую цену я могу достать для тебя всё, что угодно, откуда угодно: наркоту, курсовые, билеты, секс и, самое главное, сплетни! — так называемая госпожа торжественно открыла руки. Зандик почесал затылок и с недоверием глянул на мелюзгу. Расположение она не вызывала ни капли, но это был первый человек за весь учебный год, который говорил с ним дольше трёх секунд. Парень почувствовал потенциал у этой истории и решил всё-таки дёрнуть за ниточку. — Почему именно госпожа? Это какая-то БДСМ-херня? — решил начать с иронии Зандик. — Не, профессиональная домина у нас Лиза, в моём случае это лишь подчёркивает статус по отношению к такому мусору, как ты. Ну так чё? Будешь чё брать? Есть порошок и экстракт грибов руккхашава, есть пыльца фей, есть слаймовая мазь в тюбиках, которую сняли с производства сорок лет назад — ядрённая вещь, новичкам не советую. Чем больше Зандик узнавал о порядках Академии, тем больше удивлялся. — Мне нужна информация, — решил сразу перейти к делу он. Глаза Дори сверкнули азартом. — Та-а-ак, какая? — Про людей. — Про тех, кто быстро даёт или мало берёт? — Про любых, любая стоящая информация про самых больших шишек Академии, все сплетни, интриги, расследования. Зандик решил сказать в общих чертах, что ему требуется, не называя конкретного имени, чтобы у барыги не было лишнего повода им манипулировать. — Хм-м-м, — Дори задумчиво уставилась в потолок, явно что-то прикидывая у себя в голове. — А ты уверен, что потянешь ценник? У меня, конечно, всё достаточно демократично, но всё и сразу всё равно влетит в монетку. — Я могу написать тебе и твоим клиентам хоть курсач, хоть дипломную работу без применения Чата Акаши, всё стопроцентно пройдёт проверку на плагиат. — Ну, мне не надо ничего писать, я в четвёртом классе учусь, а вот моим клиентам пригодится... — Дори ещё немного поразмышляла. — Ладно, по рукам! Зандик прихуел от информации про четвёртый класс, но уже было протянул свою для рукопожатия. — Не, убери свои грабли, ты весь в говне! На том и порешили. Теперь, стабильно раз в неделю, Зандик встречался с Дори в местном баре, передавая ей написанные им работы, взамен получая всевозможную информацию о том или ином человеке, учащимся в Академии. За первый месяц их сотрудничества Зандик уже знал большую часть сплетен про добрую половину всего ВУЗа. Оказалось, что Лайла, которая позиционировалась как новый светоч кафедры астрономии всеми преподавателями, на самом деле была аутисткой с нарколепсией, которую взяли сюда по блату, благодаря двоюродному дяде в преподавательском составе. Говорят, что этот дядя переодически её и поёбывает. Что остаётся несомненной истинной, так это то, что Лайла ни черта не смыслит в астрономии, зато смыслит в астрологии, а точнее, как наёбывать людей на мору своими натальными картами. Звание трушного инцестника и педофила, в прочем, в Академии поделили напополам два человека. Тигнари, третьекурсник кафедры биологии, который трахается с двоюродной сестрой Коллеи, у которой то ли рак, то ли ВИЧ, при этом состоя в официальных отношениях со своим сводным братом Сайно, который является приёмным сыном Сайруса, который был замужем за биологическим отцом Тигнари, после того, как отец Тигнари изменил своей жене с ним, но до того, как произошёл скандал, где выяснилось, что Сайрус всё это время трахался со своей несовершеннолетней ученицей Лизой Минчи, которая, после накрывшего её позора, в итоге покинула Академию на втором курсе, ударилась в наркотики, книги про наркотики, БДСМ и мондштадтское техно. Сайруса же попёрли с должности, и он вроде как стал торговать помидорами на местном рынке, и Сайно от него благополучно открестился. Однако, сколько бы Сайно не прятался от этой истории, скандал сильнейшим образом повлиял на его репутацию, отголоски чего он отгребает до сих пор. Ведь Сайно, звезда юриспруденции, был самым популярным студентом Академии, а аль-Хайтам всегда дышал ему в затылок. Но теперь же, после омывшей его имя грязи, Сайно существенно упал в рейтинге Академии, что вывело аль-Хайтама на первые позиции. Теперь Сайно постоянно собачится с аль-Хайтамом и его подсосом Кавехом, который за бухло и жильё всегда готов выручить друга, подставив свой выбритый зад. — Откуда тебе известно, что Кавех бреет жопу? — с сомнением поинтересовался Зандик. — Так он же какое-то время выкладывал себя в Голубую птицу. Причём, самое забавное, что вычислили его по стилю татуировок, которые он набивал за бутылку практически каждому студенту! Конечно, после его доксинга большая часть их потом свела, пха-ха. Когда разговор зашёл о вебкамщиках, Дори поделилась ещё одной интересной инфой. Оказывалось, что модель под никнеймом "The_Hot_Guy400" на самом деле не молоденький твинк, а сорокалетний сын императорской семьи Инадзумы, которого объявили мёртвым сразу же после его рождения. Никто не знает всей правды, но ходят слухи, что наследный принц ещё во времена своей бурной молодости покинул Инадзуму, связался с главным мафиозным кланом Снежной, какое-то время был их решалой, потом получил амнезию из-за какой-то травмы во время шпионской миссии в Сумеру, в итоге вылечился в местной больнице, выдал всю информацию местным властям, а взамен попросил политическое убежище. Видимо, убежище было настолько уютным, что принц решил разжиться нормальным образованием, которое так и не получил в молодости. — Пиздец, а я ведь на него дрочил... — глухо прокомментировал Зандик, пытаясь собрать остатки своей личности воедино после полученной им информации. — Так и знала, что ты пидор, — самодовольно хмыкнула Дори, прихлопывая третий бокал пива. — Ну знаешь, в Древнем Амфореусе связи с мужчинами считались почётными, — парень пожал плечами. — Если бы ты родился в Древнем Амфореусе, тебя бы сбросили со скалы, — пожала плечами Дори в ответ. Так прошло ещё какое-то время, и в итоге до окончания учебного года оставалось всего каких-то три недели. Дори так и не поведала ему более подробную информацию про Хайтама, и у Зандика уже начинало сдавать терпение. Когда они уже садились в очередной раз за столик бара, пацан-таки не выдержал и первый завёл разговор, явно намекая на капитана команды Соколов. — Че-е-ел, ты чё, в него втрескался? — не поверила своим ушам диллерша. — Во дела! Ты не перестаёшь меня забавлять. Зандик уже пожалел, что проснулся сегодня утром. Весь его тонкий, грамотно простроенный план мигом рухнул из-за его же беспечности! Какой позор... — Ладно тебе, не парься! Хотя, конечно, парится тебе-то надо, потому что на такое уёбище Хайтам в жизни не посмотрит. Для него и белоручка-Кавех не всегда идеальная дырка, что уж про тебя говорить. Парень почувствовал, как краснеют его уши. — З-заткнись, д-дура! Я в-вообще об этом не думал! — студент нервно закинул ногу на ногу, втягивая шею, словно в шумном баре кому-то есть до него дело. — Ты просто о нём ничего не говорила ещё толкового, а я узнал, что он тут типа главный, вот и всё, — затараторил пацан, перестукивая подушечками пальцев по деревянной поверхности стола. Дори сильно не понравилось, что после стольких месяцев успешных торговых отношений, у пыли вроде Зандика ещё повернулся язык её обзывать. Что ж, как говорят у неё на Родине — искрит Сэйрай, гори и Ирминсуль. Если она захотела проучить Зандика, то пусть ему запомнится этот момент на всю жизнь. Дори доверительно улыбнулась и наклонилась к Зандику. — Задрот вроде тебя обычно не интересуется студенческой жизнью, так что слушай и внимай, у тебя есть один способ заполучить внимание аль-Хайтама — скоро мы играем в пенаконийский футбол с командой Исследовательского Института Фонтейна. Выдры против Соколов, слышал о таком? Зандик отрицательно помотал головой. — Конечно не слышал, ты же ёбаное быдло, — утвердительно кивнула Дори. — Так вот, этому противостоянию уже больше лет, чем песку в залупе твоей бабули. В прошлый раз Соколы с треском соснули Выдрам, и теперь любители лягушатины постоянно на нас залупаются, типа мы лохи. Для аль-Хайтама статус на поле дороже собственных яиц. Особенно серьёзный у него биф с Ризли — квотербеком Выдр. Поговаривают, что он сидел по малолетке и вообще жёсткий тип. Всё настолько серьёзно, что аж Сайно решил быть в рефери от Академии, хотя он, как ты знаешь, покинул нашу команду. Просто в противовес нам в этом году в рефери от Института выступает сучка Ризли — Нёвиллет. Он, кстати, тоже на кафедре юриспруденции, как и Сайно, забавно. Взяли его, естественно, не по этому, он, вроде как, всё детство играл за местный фонтейнский клуб Драконы, но его расформировали под давлением местной церкви хрен знает из-за чего, никто так и не понял. Сейчас, как ты знаешь, в Фонтейне произошла переоценка ценностей, вроде королеву убили или она сама на себя руки наложила, не вникала в этот вопрос. В любом случае, хорошо, что ни у них, ни у нас не Пенакония, там высшее образование получать опаснее всего, хе-хе. Это не отменяет того факта, что на Выдр сейчас все смотрят, как на великомученников без своей драгоценной королевы, а мы-то знаем, какие они на самом деле пидорасы. — Так что мне нужно сделать-то в итоге? — нетерпеливо спросил Зандик. — Стань их маскотом! — Кем? — он недоуменно выгнул бровь. — Ну бля, чуваком, который носится по полю в ростовом костюме махнатой хуйни и пляшет тупые танцы, — пояснила Дори. — Дядь, ты меня удивляешь, вроде строишь из себя умника, а элементарных вещей не знаешь! На том и порешили. Зандик, в тайне ото всех, устроился маскотом в команду Соколов, благо это место ещё никто не занял, репетировал всё своё свободное время идиотские победные танцы с бубном и мечтательно дрочил о том, как он наконец побратается с аль-Хайтамом. В назначенный день X Зандик для храбрости закинулся любезно предоставленными Дори грибочками и, собрав необходимые манатки, попиздовал в раздевалку. На радостных настроениях студент буквально пархал по коридору, но уже на середине пути пацан почувствовал, что грибы стали действовать не так, как он планировал: его прошиб холодный пот, сердце выстукивало перебивчивый ритм, ноги подкашивались, а в глазах сначало двоилось, а потом уже и троилось. Оставшийся путь Зандик кое-как доковылял и, приоткрыв дверь раздевалки, тихонько в неё проскользнул. У Дори он выведал, что Хайтам приходит в раздевалку за полчаса, поэтому пацан пришёл аж за час, чтобы уж наверняка успеть перекинуться с ним хотя бы парой слов. Но приход от грибов всё никак не отпускал бедолагу, поэтому, опустившись на ближайшую скамью, Зандик решил немного подремать... — Ребят, а это кто? — послышался чей-то голос в отдалении. — Без понятия, я его впервые в жизни вижу, — ответил второй. — А, так это же наш новый актёр для маскота, смотрите, вот его костюм валяется. — Да, но что он здесь делает так рано? Мирно дремавшего Зандика растолкали, и теперь парень жмурился от яркого света люминесцентных ламп, пытаясь сообразить, где он и что он. Когда он наконец смог разглядеть всех собравшихся, то понял что перед ним полукругом стояли: невозмутимо на него смотрящий Нёвиллет, приобнимающий Нёвиллета за талию Ризли, миниатюрная Коллеи, которая забавно смотрелась на фоне широкоплечего квотербека, положивший ей руку на плёчо Тигнари, немного выходящий вперёд Сайно и аль-Хайтам, который и тряс Зандика за плечо. — Мужик, с тобой всё в порядке? — обеспокоенно спросил Ризли, почёсывая небритую щёку. — А п-почему ты с Нёвиллетом здесь? Разве у вас с Хайтамом не какие-то там тёрки из-за революции в Фонтейне и проигрыша Сумеру в прошлом году, — Зандик успел всё сказать прежде, чем начал более-менее адекватно мыслить. Парень уже был готов к самой разной реакции, но только не к гробовой тишине и недоумению на лицах студентов. — Ну вот, ребят, а кто-то что-то говорил о моём чувстве юмора, — хмыкнул Сайно и неуверенно переступил с ноги на ногу. — Парень, ты вообще про что сейчас? Какой Фонтейн, какое Сумеру? Это какие-то киберспортивные команды, что ли? Зандик тупо уставился на студента юрфака. — Как это ты не знаешь, что такое Сумеру? Не валяй дурака! — уже начал беситься Зандик, не понимая, к чему тот клонит. — Ну будь бобр, поясни мне тогда, что это такое, раз я должен знать, — пожал плечами старшекурсник, до сих пор не воспринимая ситуацию всерьёз. — А где мы сейчас по-твоёму находимся, а? — развёл руками Зандик. — Господи, да он же просто обдолбанный тут сидит, — вновь вклинился в разговор Ризли. — Тигнари, что у него там по зрачкам? Я ещё свои линзы не надел просто, нихрена не вижу. Тигнари откликнулся на просьбу и поровнялся с Хайтамом, заодно ловким движением поднимая рукава потной рубашки Зандика. — Пиздец, — многозначительно проговорил аль-Хайтам, окидывая взглядом дорожку из красно-синюшных точек на выступающих венах Зандика. — Да он на стаже тут у нас. Теперь понятно, почему он бредит. — Парень, как тебя зовут? — обратился к нему Тигнари, смотря обеспокоенными глазами. — Еретик, — как ни в чём не бывало ответил он. Тигнари поджал губы, но никак это не прокомментировал. — Где ты сейчас находишься? — В раздевалке же. — А если территориально? — Н-национальная Академия, Сумеру. — Это он так Сан-Диего называет или Америку в целом? — поинтересовался Нёвиллет, переглянувшись с Ризли. Зандика прошибла дрожь. Какая ещё Америка? Не-не-не, бред какой-то... — Х-хайтам? Вы же так шутите? Вы все ш-шутите, да? — Зандика уже откровенно колотило, он не мог ничего больше понять, в голове была полная каша. — Да ну б-бросьте, всё, ребят, я повёлся, ха-ха, д-давайте прекращать. Хайтам лишь покачал на это головой. — Тебе бы проспаться, парень, а лучше обратиться в наркологичку, с огём играешь. — Д-да не наркоман я! С чего вы вообще взяли? Н-ну... то есть, ладно, грибов я поел, но это вообще было первый раз в жизни! — Ага, а в остальное время ты ставишься чем-то посерьёзнее, но грибы первый раз в жизни, можно ли тебя называть грибным трезвенником? — саркастично подметил Тигнари. — Да это сучка Дори мне подкинула, я тут вообще не при чём! И хватит на меня так смотреть, она вам тоже много чего поставляла! — ощерился Зандик, одергивая руки от чужих прикосновений. — Так, а вот этого ты мне не начинай, — посерьёзнел аль-Хайтам, резко нахмурив брови. — Мне глубоко плевать на твоих кладменов, но не надо перекладывать с больной головы на здоровую, ясно? — А кто такая Дори? — впервые за всё время подала голос Коллеи. — Ну вот эта мелкая деваха с розовой шевелюрой, которая караулит в туалетах и предлагает всякое... — Впервые о такой слышу, — отозвался Сайно. — Н-ну как её там... Дори Сангема-бай, во! Она ещё всё время просит себя госпожой называть, как Минчи, только не домина, а типа статус у неё такой. — Подожди... — Коллеи потёрла нос, словно пытаясь что-то вспомнить. — Разве это не тебя так зовут? Точно! Ты же Дориан Сангема-бай, я вспомнила, тебя наш лектор по имени называл при мне, когда у нас были смежные пары, только ты всё время на задних рядах сидел, поэтому я тебя сразу и не узнала... Стоп, что? — девушка вдруг осеклась. — Какая ещё Минчи? Лиза? Ты тоже в эти тупые слухи веришь? Лиза уже давно улетела домой в Германию, откуда всем знать про её личную жизнь? — Д-да, как же, это разве ли не она тут всех страпонит, параллельно употребляя из-за того, что в своё время её поёбывал твой отец, Сайно? — ядовито осклабился Зандик в попытке ухватиться за оставшиеся крупинки его хрупкой реальности. Звонкая пощёчина рассекла воздух и отпечаталась красным следом на бледной щеке пацана. Всёк ему как раз Сайно, который теперь напряжённо сжимал челюсти и смотрел на Зандика, как на последнюю скотину. — Ещё раз ты упомянешь моего отца и мою подругу в подобном ключе, и я скормлю тебя аквариумным рыбкам, Боже... уёбище лесное... — Сайно повёл плечами. — Как у тебя мозгов только хватило поверить в эти бредни. Зандик теперь сидел и абсолютно полностью не вдуплял, что происходит и почему все реагируют на его слова, как на бред сумасшедшего, а не на их грязное бельё. — То есть, вы мне тут все хотите сказать, что вы все не конченные наглухо утырки? — Конченный здесь только ты, Дориан, — процедил сквозь зубы Хайтам, и у Зандика всё внутри похолодело от одного только его взгляда. — В прочем, ребят, давайте не нагнетать атмосферу, — молодой человек вдруг странным образом повеселел. — Раз уж наша небольшая вечеринка перед матчем сорвалась, — и он окинул взглядом пакеты с едой и выпивкой, которые Зандик заметил только сейчас. — Отпразднуем после. Вы, ребят, идите, скоро мои парни придут переодеваться. Ризли, раздевалка твоей команды напротив этой, только в другом конце спортзала. Все поспешно удалились, последним был Тигнари, прикрывающий за собой дверь, и в его взгляде парень успел уловить что-то похожее на... Сочувствие? Как только последние шаги студентов рассеились в пустоте коридора, Зандик внезапно почувствовал, как сначала его ноги не касаются пола, а потом он падает, ударяясь головой об кафель. Не успел парень опомниться, как его тут же подняли обратно, с хлопком припечатывая задницей к низкой скамье и шире разводя ему ноги в стороны. — Допрыгался, ты, голубчик, — тихо прошелестел Хайтам, оставляя Зандика лишь глотать ртом воздух и часто-часто моргать. После нехилого удара головой об пол, Зандик был на время дезориентирован в пространстве, если до этого момента ему ещё не хватало подобного эффекта от наркоты. Пока он пытался понять всё и осознать, до его органов чувств дошло то, что теперь стало жутко темно, потому что в помещении не было окон, а свет отрубили, потом стали слышны отдаляющиеся шаги, звук застёжки, какой-то шорох, вновь шаги, но уже по направлению к нему. Осознал всю картину в полной мере Зандик только тогда, когда сильно запахло резиной, а губ коснулось что-то липкое и твёрдое. Пацан было трепыхнулся, но его телодвижения остановила железная хватка Хайтама. — Тише, маленький, не дёргайся, ты сделаешь себе только хуже, — холодным тоном отозвался Хайтам, продолжая удерживать Зандика. — Открой ротик. Зандик смотрел в темноту перед собой, не видя буквально ничего, но прекрасно осознавая, что именно сейчас упирается ему в лицо. Может, если бы свет был включён, и он мог бы видеть член Хайтама во всём его великолепии, то его бы не раздирало это любопытство, но Боги, как же он хочет... Зандик покорно открыл рот и впустил твёрдый орган в себя, благодарно обнимая сухими губами скользкий из-за презерватива ствол. Хайтам над его головой лишь шумно выдохнул и, не проронив больше ни слова, стал ожесточённо толкаться в горячую влажную полость перед собой, предварительно захватив охапку немытых волос в свою огромную ладонь, буквально насаживая пацана на свой член. Зандика тут же пробрал рвотный рефлекс, а из глаз брызнули слёзы. Но высвободиться ему не дали, продолжая полировать им свой половой орган. Член Хайтама растягивал тонкие губы пацана, упираясь кончиком в глотку. Из уголков рта Зандика водопадом потекла вязкая слюна, которая лишь добавляла дикой вульгарности всей картине своим смачным прихлюпыванием. В какой-то момент Зандик полностью перегорел, полностью отключаясь и расслабляя всё тело. На место беспорядочного вороха мыслей встала звенящая пустота и опьяняющая беспомощность. Парень почувствовал, как знакомый жар начал растекаться по всему организму, отдавая блаженственными пульсациями в паху. Зандик ходил ходуном, скамейка под ним трещала и елозила туда-сюда, но душа его пела. Подавив последние зачатки тошноты, парень уже было начал получать настоящее удовольствие, пытаясь потереться собственным органом о плоскую поверхность сиденья, но, словно почувствовав его намерения, Хайтам со звонким чпоком снял с себя Зандика, вновь уронив того на пол. Зандик рефлекторно дёрнулся всем туловищем и замотал головой, ожидая удара в любой момент. Но удара не последовало, вместого это Хайтам снова его поднял за воротник рубашки, как щенка за шкирку, а затем примял к ближайшей стенке, слегка придушивая одной рукой. У пацана в который раз закружилась голова, руки тряхнуло мелкой судорогой. Боже, он ещё никогда не был так близок к человеку! Любое касание, любое снисхождение до его персоны, будоражило Зандика до раннее недосягаемой степени. Кровь в ушах стучала набатом, унося из мозга остатки самообладания. — Т-трахни меня... Х-хайтам, п-пожалуйста... — из последних сил просипел он. Хайтам ничего не ответил, но до слуха Зандика долетел тяжёлый вздох, а потом его куда-то опять понесли. Под животом оказалась знакомая скамья, которая ещё не остыла после первого раза. Парень растянулся, свесив по бокам руки, уже ожидая чего угодно. Не теряя времени, аль-Хайтам стянул с Зандика портки, а у себя достал кожаный ремень из шлёвок. Первый удар для Зандика стал полнейшей неожиданностью, парень со свистом втянул в лёгкие воздух, крепко жмурясь и протяжно застонав. Задница отозвалась пылающей болезненностью, и пацан передумал участвовать в этом, чтобы это ни было. Попытку незаметно сползти на пол пресекла тяжёлая рука Хайтама. — Какая же ты гадкая, подлая, трусливая дрянь, — и Хайтам плюнул туда, где должно было по идее быть лицо Зандика. Короткий всхлип означал, что своей цели он добился. — Даже за свои лживые слова ответить достойно не можешь. Посыпались удар за ударом. Кожаный ремень, сложенный вдвое, сёк воздух и мертвецки-бледную кожу подсудимого, уже откровенно плачущего на пятом ударе. На одиннадцатом ударе Зандик взмолился о пощаде, но аль-Хайтам был непреклонен. Удар-удар-удар. Шлепок-шлепок-шлепок. Парень выл и скулил, глотая сопли, слёзы и слюни. Вскоре удары всё-таки сошли на нет, и Зандик выдохнул. Но счастье его было не долгим. Свет вновь ослепил глаза, и в Зандика швырнули его же костюмом маскота футбольной команды. Старшекурсник стянул с парня пропитавшуюся вонючим потом рубашку и белые трусы с явным коричневым пятном на жопе. Оставшись в одних носках да кроссовках, Зандик неловко прикрывался и трепетал от охватившего его унижения. — Что? Уже не хочешь секса со мной, маленький извращенец? — теперь лицо Хайтама как обычно выражало безграничное равнодушие. Зандик утвердительно замотал головой. — А зря, ведь его-то ты и получишь, только разве что твою уёбищную рожу я видеть больше не желаю, — глаза Хайтам зловеще блеснули. — В прочем, у меня есть идея. Дрожащего Зандика оперативно затолкали в ростовой костюм аранары, завязав все лямки и нахлобучив гигантскую голову поверх красного хлюпающего ебала. Уронив Зандика в коленно-локтевую, аль-Хайтам смачно плюнул тому в очко и без предупреждения резко толкнулся в грязную дырку парня. Поясницу Зандика прошибло молнией, и он заверещал так, как никогда прежде: жутко пискляво, надрывисто и истошно. Благо мягкий шлем на голове подавил большую часть звуков. Не давая момента на передышку, Хайтам начал резко двигаться, буквально вколачивая Зандика своим длинным и объёмным пенисом. Старшекурсник сложил пацана в конвертик, придавливая его колени к груди, а руки вытягивая вдоль туловища, сам же вставая на одно колено, практически напрыгивая всем своим весом на тельце тощего задрота. Гладкие мясистые яйца Хайтама бились об сморщенные яички и крошечную письку Зандика, оставляя волны вибраций по всей дряблой заднице пацана. Каждый толчок сопровождался новой анальной трещиной и истерящим воплем со стороны Зандика. Внутри его прямой кишки будто разразился лесной пожар, а мочевой пузырь стал неприятно саднить. После нескольких минут методичного бурения очка задрота, Хайтам кончил с протяжным стоном, завершая феерию парой особо грубых фрикций, а затем резко вытаскивая своё орудие из напрочь раздолбленной дырки мальчугана, снимая наполненный спермой и перепачканный говнищем гандон и заталкивая его в удачно распахнутый ротик Зандика, зажимая тому рот и нос, пока он его не проглотит, чуть не срыгнув всё обратно. — Вот умница, – ласково прошелестел Хайтам, по-собственнически похлопывая алеющую от шлепков задницу парня. — Думаю, мне, как старосте группы, нужно непременно позаботиться о комфорте своего партнёра, не так ли? — Хайтам удобно расположился на скамейке и, подхватив Зандика под бёдра, усадил того на своё выставленное колено с максимально раздвинутыми ляжками, так, чтобы яички были максимально прижаты к его ноге. — Давай прокатимся, лошадка? И Хайтам стал подкидывать парня на своей ноге, методично и больно попадая по чувствительным точкам пацана. Каждый удар между ног отзывался саднящей болью в яйцах и острой болью в очке. Голова Зандика уже не держалась, и её потряхивало в такт подскакиванием. Вскоре бедный мочевой пузырь Зандика не выдержал и пустил жёлтую струйку сокрушительного поражения, позорно стекая в хлюпающие ботинки задрота. Скинув с себя обоссавшегося, аль-Хайтам отвесил ему заключительный поджопник, а затем пинками вытолкнул из раздевалки, оставляя одного в темноте коридора. Теперь уже окончательно дезориентированный, пацан, не ведая, что творит, поплёлся на звуки праздничного марша. Кажется, он должен был выступить перед школой на матче... Да... Точно, сейчас ему туда и надо, вроде бы... Топот вышагивающих парадным строем мажореток и звуки фанфар оглушили Зандика, как только он пробрался на футбольное поле. Прожекторы на столбах совсем лишили его зрения. Зандик уже не знал, кто он и что он делает, все чувства и мысли сплелись в спутанный жирный ком. В сознание внезапно врезалась резкая боль в кишечнике и его утробное завывание. О нет... только не сейчас... нет-нет-нет... Но было уже поздно, именно в тот момент, когда к Зандику вернулись все чувства сразу, его очко извергло из себя жидкий коричневый фонтан, который быстро просочился сквозь тонкую подкладку костюма аранары, вонючими комочками сползая всё в ту же многострадальную обувь. Стыд охватил Зандика, он не мог сдвинуться с места, всё тело будто бы парализовало. Парень вновь захныкал, инстинктивно расставляя ножки пошире, чтобы хорошенько прокакаться, пусть даже у всех на виду. Однако, истерзанная дырочка парня больше не подчинялась ему и не хотела выталкивать более крупные части кала. Парень в сердцах скинул свою маску аранары, теперь уже вопя во всё горло, присев на корточки и пытаясь всё же облегчить себе жизнь. Но ничего не получалось! От усталости Зандик свалился на попу, прямо в гущу своего поноса, с зарёванным лицом и стоящим колом микрописюном, который вот-вот был готов взорваться от стрессового перевозбуждения... Дориан проснулся от орущего звонка будильника, неохотно разлепляя заспанные глаза. Немного придя в себя, парень обнаружил, что так и заснул в луже собственной спермы, дроча на свои грязные фантазии о главной звезде Калифорнийского университета. На тумбочке рядом с кроватью лежали розовый парик и замызганная игрушка в виде аранары...