Мечтают ли карпы о соленом море?

Остров Невест. Ред Форс снова прибывает на Остров Невест. Пираты Красноволосого опять сходят на причал Острова Невест. Прямо сейчас, и много раз до этого, их курс лежит к Острову Невест. Остров Невест, Остров Невест, Остров Невест.   В команде нет ни единого существа, готового связать себя брачными узами, так что же заставляет их возвращаться в это место? Что они тут ищут? Что было забыто пиратами на этом острове?   Первый раз Бекман посетил это место еще тогда, когда его висок не украшал уродливый шрам, а волос еще не успела коснуться седина. Из воспоминаний в голову не приходило ровным счетом ничего, за исключением того, что это остров находился в состоянии погрома и пах людской рыготой и испорченной рыбой.    В местном городишке единственными приличными постройками были домишко мэра и бордель, в котором ни у одной из увиденных им шлюх не наблюдалось полного набора зубов и чистой кожи. Все они были будто сотканы из гематом, недосыпа и синяков под глазами, одетые в грязное тряпье, по всей видимости не предупрежденное о том, что оно должно прикрывать хоть что-либо. Какое трепетное чувство вскружило Капитану голову, когда принималось решение взять эту помойку в виде клочка земли в море, под протекцию Пиратов Красноволосого, мы вряд ли когда-нибудь узнаем. Можно только догадываться о том, насколько могут быть полезными совместные попойки представителей администрации островов и скучающих мореплавателей.    Пиратские флаги редко приносили спокойствие и мир, но для подобных мест метка Йонко могла сыграть ключевую роль в выживании острова. Обеспечить защиту от разбоя и набегов мародеров. Но тогда еще невозможно было предсказать, какая участь постигнет это место в не столь далеком будущем.   Остров Невест заработал свое название не просто так. К нему пришла известность из-за одного публичного дома, разросшегося на его территории и питающем земли вокруг себя. Работницы данного заведения — рабыни, которых при должном желании мог выкупить каждый из посетителей. Правда были в этом и свои нюансы — цены за проведенное с рабынями время были по карману только единицам, а выкуп женщин происходил не посредством передачи рабынь в руки другого хозяина, а через их освобождение. Другими словами, дарованием человеческих прав. Но это не мешало слухам о прекрасных женщинах расползаться по миру. Из разных углов, то и дело что было слышно о Острове Невест и живущих здесь рабынь. В умах многих побегами росли идеи о том, чтобы отсюда заиметь себе женщину в качестве невесты, или же просто позволить себе дотронуться до местных красавиц, на худой конец, просто насладиться видом очаровательных женщин. Мечтать о жизни рядом с прекрасными созданиями и издалека присматривать себе «невест», на которых у тебя нет средств — вот она участь большинства.   Город цвел и был ничем не похож на себя самого считанные годы назад. Широкая пристань, шумный рынок, аккуратные жилые домики, выложенная камнем оживленная центральная улица. Туда-сюда сновали ухоженные девушки, большинство судьбой связанные с публичным домом. Рабыни имели личное от «рабочих часов» время и были вольны в своих занятиях и передвижениях по острову. Они были совершенно разных телосложений и рас, но каждая до единой носили татуировку — аккуратную, не сразу бросающуюся в глаза. Красными чернилами по коже струились завитки, которые складывались в рыбу и волны.   С недавних пор у команды Красноволосого Шанкса стало чем-то вроде традиции возвращаться на остров после особо удачных и прибыльных дел.   Попривыкшие к команде пиратов рабыни не проявляли опаски и с интересом их разглядывали. Мало кого из обитательниц острова интересовала важная фигура одного из Императоров морей, их любопытство было занято совершенно другим человеком. «Залог», «Залог, это залог», «залог приехал», «прибыл залог», проносилось тихими перешептываниями и смешками по всем окрестностям.    Зачастую можно было услышать как Бенна Бекмана зовут не по имени, например, заменяя его на обозначение рода деятельности, или на пустые оскорбления. Но по определенным причинам в этом уголке мира его величали именно словом «Залог».   Воспоминания о том, как пираты в первый раз встретились с рабовладелицей, виновной в перерождении острова, не могли не всплывать в голове, пока «Залог» неспешно брел в сторону публичного дома. К двухэтажному зданию с покатыми крышами, как цветок распустившемуся на скалистых землях чуть поодаль города. Оно было ограждено невысоким забором, и о назначении данного места можно было догадаться только благодаря вывеске. Она гласила: «Публичный дом Госпожи Леон».    Кто она такая, как оказалась на острове и откуда родом, эта Госпожа Леон, оставалось лишь гадать. Мир был полон слухов и сказок о ней, и искать правду в этом ворохе информации было сравни поиску иголки в стоге сена. Рабовладелица со странным вкусом, которая осмелилась требовать у Йонко не только всё золото, что находилось на его корабле, как плату за её услуги, но и залог. Залог, который по странному стечению обстоятельств, по стоимости один в один совпадал с ценой за голову его первого помощника.  Это нужно было для спокойствия рабынь и гарантий того, что ничего из собственности Госпожи Леон не будет сломано, конечно же. Конечно же. Почему капитан согласился на такие условия, и почему хозяйка публичного дома осталась жива после такой дерзости — было тайной, оставшейся за резными дверьми её кабинета. А пираты все продолжали возвращаться сюда с круглыми суммами белли. Публичный дом продолжал оказывать им услуги. Бенн Бекман продолжал играть в странную игру, которую затеяла рабовладелица.   «Дорогая, историями о Бенне Бекмане пугают детей на ночь, а ты не против с ним переспать».   Остров развивался, рабыни с большим энтузиазмом подходили к работе при виде проверенных клиентов, пиратам в любой удобный им момент выделяли место и девочек, владелица публичного дома получала свои деньги. Данный расклад устраивал все стороны. ​В публичном доме его уже ждали. Слухи имели чертовски быструю скорость распространения, особенно когда дело касалось небольших островов и женских уст.    Без лишних слов и распинаний «Залог» поднялся по резной лестнице и беззвучно зашел в кабинет Госпожи Леон, игнорируя вывеску «Не входить». Убранство помещения отличалось от интерьера в остальной части здания, лишь наличием массивного письменного стола посередине. В остальном: раскиданные объёмные подушки, обилие пестрых полупрозрачных тканей, стены обрамленные расшитым шелком, мягкие ковры — всё было таким же, как и в других помещениях.    Госпожа Леон не заметила самозванца даже тогда, когда Бенн с звоном опустил мешок с золотом на пол. Это не могло не радовать. Пират остался у дверей, наблюдая за рабовладелицей, потягивая сигарету. Застать эту женщину врасплох удавалось неимоверно редко. От того этот момент казался более ценным. Её фигура чуть терялась в приглушенном свете и не успевших развеяться остатках приторного дыма. Стоит спиной ко входу, и будто вколачивает слова в трубку, совершенно не скупясь на бранные слова и угрозы. Вот он, эталон ведения дипломатических бесед. Подойдя чуть ближе, можно было заметить силуэт красочного изображения на ее спине, выглядывающий из под открытой шнуровки платья. Её тело было напряжено и нависало над Ден Ден Муши. Так, что золотая цепь на оправе её очков, изредка билась о панцирь коммуникационного устройства. Судя по кислой мордашке которую корчила улитка, собеседник проигрывал в словесной баталии с большим отрывом и уже готов был признать свое поражение. Заинтересованность чужим разговором медленно но верно сменялась на недовольство. Сигарета заканчивалась. Эго пирата изнывало от недостатка внимания к его персоне. Неужели так сложно отвлечься от этой беседы? Почему она не хочет поставить его вместо Ден Ден Муши? Не обращать свой интерес ни на что другое? Сосредоточиться на его присутствии? Забыть о своих делах и заставить забыть его о своих? Ведь он уже здесь и ждёт, когда его заметят. Не сильно задумываясь о том, какая часть тела отдаёт распоряжение его действиям, Бекман шумно рухнул спиной на мягкую поверхность ковра, так, что его голова заныривала женщине под подол яркого платья. Роскошь помещения и обилие дорогой ткани вокруг вызывало тошноту. Сладкий запах кружил голову. Только что сошедший с борта корабля, грязный и дурно пахнущий, Бенн выглядел абсолютно лишним пятном в этом пространстве. От неожиданного посягательства на её личное пространство, женщина вздрогнула всем телом и даже попыталась лягнуть ногой незваного гостя. Но непредвиденные обстоятельства в ее кабинете никак не повлияли ни на ее тон, ни на громкость, ни на темп разговора. Нога была грубо перехвачена рукой пирата, не дав ей завершить замах, даже не говоря об ударе. Слишком слабая, крошечная, не обладающая ни хаки, ни силой дьявольских фруктов, ни выдающимися физическими способностями. Она могла показаться немощной, находясь в помещении с одним из сильнейших людей этих морей, но ее выдержка и решимость вызывали лишь уважение. Госпожа Леон не могла позволить себе прервать разговор, бросить трубку, издать крик о помощи, сдаться. Будь она таким человеком, она не смогла бы даже вообразить всё то, что подвластно ей сейчас: её сбережения, публичный дом, рабыни, все её связи. Ей не принадлежали бы даже её душа и тело. Поэтому бросив короткий взгляд на пирата, она только недовольно отбросила очки в сторону и продолжила беседу. Забавно было наблюдать за тем, как эта женщина игнорирует всё его естество, которое только сейчас соизволило потушить горькую сигарету об основание стола. Раскинувшись под ней, пират в кошачьей манере тёрся щетиной о лодыжку пойманной ноги, облаченную в лакированную туфлю на высоком каблуке. Кажется, Леон объясняла ему, что чудовищная обувь помогала с созданием выгодного впечатления для клиентов. Но Бенн Бекман предпочитал думать, что весь фарс с неудобной обувью затевался исключительно для того, чтобы доставить ему удовольствие снимать эти оковы с её хрупких ступней. Наигравшись с одной ногой, и отбросив туфлю в самый дальний угол помещения, мужчина оставил беззащитную ногу лежать на своей грудной клетке и лишил рабовладельцу оставшейся точки опоры. Беседа закончилась неожиданно резко. Оборвалась звоном брошенной трубки. Неужели наконец настанет его очередь? Было сладкой мукой ждать того, как сорвётся на него женщина, представлять как её нервы лопнут подобно отсыревшим швартовым тросам. Но пирату не было суждено дождаться. Поведение этой женщины было сложно предугадать. Попытки прочесть её слишком часто приводили к выводу, что в книге с названием Госпожа Леон было чертовски много вырванных страниц. — Вы слишком зачастили, Мистер Бекман, — совершенно спокойным голосом и с рядовой улыбкой начала она, только лишь пара искр в её глазах могла выдать недовольство. — Ваша команда совсем не даёт продыха моим девочкам, — взгляд Леон смягчился после того, как она обернулась и заметила мешок драгоценностей, оставленный у входа. — Нужно будет поднять цены для вашей команды. И услуг, и залога. Леон очень редко интересовалась чем-либо, помимо денег, своего удовольствия и комфорта своих рабынь. Настолько редко, что можно было сказать никогда. — Милейшая, как наивно полагать, что нам стоит огромного труда потопить на несколько торговых судов больше. И что моя голова не становится с каждым днём всё ценнее и дороже. Коленные чашечки рабовладелицы нашли свое место где-то под ключицами пирата, но ее вес не был настолько велик, чтобы это приносило неудобства. Насмешливый ответ мужчины сначала опалил жаром, а затем леденящей росой осел на внутренней стороне ее коленей. — Время идёт, мы не становимся лучше, —задумчиво потянула она. — В этом и дело, хорошим и пушистым не повышают награды, — глухая усмешка. — Могу посвятить в план по её эскалации… Увлекательная речь была грубым образом перебита. — Предпочту узнать об этом чуть позже, мистер Залог. Если этот план стоит того, я прочту о нём в утренней газете, — спокойный взгляд затыкал получше кляпа, и перенаправлял течение разговора в другое русло. — А ведь совсем недавно Вы смеялись над теми, кто верит прессе, — очень плавно женское тело продолжало стекать вниз. Так, что её ладони уже переместились на широкие мужские плечи. Юбка сбилась, оголяя всё то, что должна скрывать. Теперь тепло мягких бёдер на корпусе пирата стало особенно невозможно не замечать. — Странно сравнивать глупость людей, читающих газеты с глупостью тех, кто не против сунуть свой нос в те секреты, в которые он не должен быть посвящен. Прекрасная женщина, понимающая куда ведёт дорога, выложенная кирпичами из любопытства. Рука привычным движением ушла под шнуровку корсета, очерчивать грубыми пальцами рисунок который вился по всей площади её спины. Скользнуть по скрытым от чужих глаз следам уродливых геометрических фигур. Один круг и четыре мелких треугольника. Лапа небесного дракона. Кто бы мог подумать, что бывшая рабыня сможет не только переродиться в рабовладельца, но и построить на этом процветающий бизнес. Нежные бёдра грели торс, острые ногти тянули вверх пойманный край футболки, невольно проводя рваную линию по напряжённому животу и пуская дрожь по телу. — Расскажете каков был путь превращения из раба в рабовладельца?— руки Леон были перехвачены и отведены от многострадального элемента одежды. Она ничего не могла с этим сделать. Только смириться и недовольно щелкнуть языком. — Не намного сложнее, чем из охотника за головами в пирата. Не расскажет. Такие как она не треплют языком и не раскрывают своих секретов. Не пишут книг о пути их успешного успеха, не дают мастер-классы. Такие предпочитают оставаться незаметными даже тогда, когда стоят у всех на виду, и взгляд каждого прикован к их фигуре. К слову, фигура у неё то, что нужно. Сейчас, когда её платье удалось расшнуровать и отбросить в сторону, а упругая грудь бесстыдно покачивается напротив его глаз, с этим будет особенно глупо не согласиться. Когда руки Леон скользнули в серые волосы мужчины, её взгляд чуть охладел, а брови напряглись. Заметив это, пират остановил руки на нежных боках и перестал играть рукой с резинкой кружевного белья. — Не нравится седина? Вас начал смущать мой возраст? — спросил мужчина, приподняв одну бровь в саркастичной манере. — С чего вы взяли, мне очень даже по душе антиквариат, — с нескрываемым весельем пронеслось в ответ. — Если Вам интересно, сейчас меня смущает только то, что Вы всё ещё одеты, — Леон сократила расстояние и больше не говорила, а шептала слова пирату на ухо. — Теряете хватку, Мистер Залог? — Не хотел торопить события, Госпожа рабовладелица, — кажется, слова Леон смогли вывести мужчину из себя. Ее тело одним движением развернули в обратную сторону. Так, чтобы глазам пирата ничего не мешало лицезреть пёструю спину женщины. Изображение восточных разноцветных карпов среди всплесков воды и речных лилий простиралось от острых лопаток до самого низа поясницы. Если провести пальцами вдоль линии позвонков, можно почти поверить в то, что цветастая рыба пытается увернуться от руки, отплыть в сторону, не дать себя поймать. Загляденье. Татуировки на женских телах в его мире сложно было не воспринимать не иначе, как что-то вульгарное. Чаще всего их носили пиратки, как россыпь уродливых и растёкшихся партаков и наколок. То, что Бенн Бекман наблюдал перед собой прямо сейчас, можно было сравнить разве что с дорогими картинами. Наверное, из всех его многочисленных женщин, за этой было интереснее всего наблюдать. Хотелось разглядывать, трогать, слушать ее мысли. К Леон хотелось чаще возвращаться, чаще о ней вспоминать. — Слышал историю о том, что карпы, преодолевшие течение реки, воспаряют в небо и становятся драконами. Напомнило о вашей спине, — было бы намного честнее сказать про то, что он вспоминал об этой самой спине регулярно, в особенности о ее хозяйке. — Я и не подозревала что вы такой романтик, Мистер Бекман. Драконом в этом мире невозможно стать, лишь родиться. Моя же история заключается в том, что взяв самого обыкновенного и никому не интересного карпа, окрасив его в яркие цвета, можно сделать так, чтобы заполучить его желал весь мир, — услышав шелест одежды за собой, бедра женщины начали нетерпеливо ерзать по выделенной им поверхности брюк, оставляя на ткани влажные следы. Данный расклад не сильно устраивал владельца самой поверхности, и за что Леон была пересажена несколько выше. Туда, где вспотевшей кожей можно было почувствовать разгоряченное дыхание и прикосновения пересохших губ пирата. Обнаженные ноги женщины плотно прижались к ушам Залога, поэтому пират не смог расслышать шелест слов: «Ну так уже интереснее», но о смысле мог догадаться просто интуитивно. Его пальцы отводят полоску кружевного белья в сторону и давят на лобок. Язык исследует нежные и мягкие складки, дразнит то поверхность ее половых губ, то горячую и исходящую соком глубину. Настолько жаркую, что можно задохнуться. В это же время, прерываясь на дрожь от удовольствия, Леон тихо идет руками вперед, ступая ладонями по изрезанному шрамами, и натянутом как струна туловищу пирата. Продолжает свой путь ровно до тех пор, пока не опадает грудью на его напряженный живот, и идти становится некуда. Её таз крепко зафиксирован в одном положении, и все что она может себе позволить — это пальцами с аккуратным маникюром отщелкнуть пряжку ремня и выудить из штанов стоящий член. Точно такой-же как она его помнит. Хорошо, что не сточился. Она играет с ним руками, но не может дотянуться ртом. У них с мужчиной слишком большая разница в росте. Когда хватка на ее бедрах ослабевает, Леон пользуется этой возможностью и проходится поверхностью языка по соленой головке, слизывая проступившую на ней жидкость. Но близкое общение с интересующим её органом быстро сходит на нет. Сильные руки резко подхватывают и отправляют ее птицей в секундный полет. Только ради того, чтобы ее тело с режущим тишину звуком разбилось о блестящую древесину. Пошлый шлепок, звонкий, громкий. Такой можно сравнить только с теми, которые издают туши животных, брошенные под нож мясника для дальнейшей разделки. Через мгновение она находит себя зажатой между торсом мужчины и поверхностью своего рабочего стола. Где-то позади на пол льются стопки ее рабочих бумаг. Слишком сильный контраст лихорадкой пробегает вниз по ее позвоночнику. Тело пирата неровное, жаркое, упругое, напряженное. Стол, напротив, гладкий и до боли твёрдый и безразличный, его лакированное покрытие холодом обжигает спину, заднюю поверхность ног, ягодицы. Волосы до безобразия растрепаны и налипают на покрытые испариной щеки. Приходится до боли прикусить губы, чтобы унять их дрожь. Сердце оглушающе бьется, пытается вырваться из трюма ее грудной клетки. Мурашки в страхе кочуют из стороны в сторону, мечутся по бледной коже, будто пытаясь спастись, увернуться от наглых прикосновений. Грубый рот лижет, целует, щипает, надкусывает, оставляет на её теле блестящие в приглушенном свете мокрые дорожки. Сухие пальцы терзают и мнут. После их прикосновений обязательно останутся отметины. Леон не успевает удивиться тому, как послушно тело скользит по столешнице, когда мозолистые руки тянут ее за ноги ближе к краю. Холодный пот и ее соки помогают преодолеть трение, сводят его на ноль. Будто пират подкупил их и, предав свою хозяйку, они начали играть на его стороне. Она не успевает отдышаться, когда её ноги оказываются на крепком плече, и мужчина заполняет ее одним рывком. Костяшки пальцев белеют от усилия с которым Леон впивается в край столешницы. Вместо стонов в кабинете раздается тихое шипение. Скотина. Знает, что размером не обделен, и всё равно позволяет себе подобные выкрутасы. Не даёт и секунды, чтобы женское тело могло хоть как-то приспособиться, свыкнуться с происходящим. Ее нутро протестует, сжимается, болезненно пульсирует. Пират пропускает это мимо ушей, продолжая размеренные толчки, не обращая внимания на ее дискомфорт. Помещение утопает в звуке мокрых хлопков. Только колит щетиной на подбородке ее стопы и целует тонкие лодыжки, издеваясь. Даже и не думает извиниться или замедлить темп. И кривит губы в гадкой улыбке. Ему ни за что не стыдно, он ни о чём не жалеет, его все устраивает. Наслаждение догоняет ее чуть позже, накатывает волнами, заставляет теряться в мыслях, уговаривает стать по-животному честной и раскрепощённой. Из ее рта выбиваются стоны удовольствия. Все ощущается легким и невесомым, и только снизу живота плетет морские узлы напряжение, напитывается тяжестью и требует разрядки. Последнее чёткое воспоминание этой ночи у Леон — она отворачивает Ден Ден Муши в противоположную от себя сторону. Чтобы улитке не было видно раскинувшуюся картину на рабочем столе. Не было видно как отчаянно ее ноги сжимают талию мужчины. Последняя чёткая мысль этой ночью у Бенна Бекмана — сегодня он обещал капитану выбить скидку у владелицы публичного дома, но уже готов поклясться, что к рассвету останется только должен. История повторяется из раза в раз, Бенн просыпается на холодном полу от того, что его тонким голоском будит одна из работниц публичного дома. — Мистер Бекман, пройдемте за мной, ваша команда желает вернуть свой залог.