Барбатос, крылышки подрезались?

— Барбатос, тебе не надоело? — скучающе протянула Люмин, рассматривая жалкого Бога. Последний выживший Архонт. — Да тут на самом деле неплохо! Конечно, есть неудобства, но… — весело говорил Барбатос, но на секунду осёкся, когда Люмин кинула голову, которая истекала кровью. — Всё достаточно уютно, правда компания так себе. Это был житель Мондштадта. Кровь медленно окрашивала пол в алый цвет, отчаяние и страх были запечатлены на последнем вздохе «дитя» Свободы, теперь человеку придётся покоится на небесах. Но не долго. В конце концов мир цикличен, не так ли? В глазах Барбатоса потух огонёк, но мерзкая улыбка красовалась на его «весёлом» лице. Люмин только приподняла уголок губ, такое забавное зрелище. Павший Бог смеет сочувствовать своему народу, после того как своими руками убивал невиновных. Разве те дети заслужили подобное? Достойны ли они проклятья? Должны ли столько веков страдать? Боги омерзительны. — Ты можешь их спасти, тебе всего-то нужно открыть свою настоящую сущность, — протянула Люмин, положа голову на ладонь. Принцесса восседала на троне, пока её личная пташка покоилась взаперти. То о чём она могла только представлять в своих мечтах, сбылось. Месть так сладка. — Я дарую твоему народу шанс на спасение, то что вы не дали нам. Разве это не щедро с моей стороны? Вход в Селестию находится в Мондштадте, месте, где Итэр начал свой путь. Ах, как иронично, что конец всей истории заканчивается на старте. Вот только вход возможен с помощью пташки, которая продолжает трепыхаться. Принцесса встала и подошла к клетке, она через прутья протянула руку и коснулась лица Бога. Барбатос продолжал улыбаться, как ни в чём не бывало. Марионетка Селестии, сын Астарота. — Как думаешь, что будет, если я вырву твои глаза? Останешься ли таким борзым? Может мне изорвать твой рот, чтобы баллады, так любимые Богом Свободы не были произнёсены, — заявила Люмин, приподнимая голову Архонту, чтобы увидеть глаза цвета неба, которые так напоминали о родном мире. Отчаяние, гнев, разочарование, страх? Нет. Веселье, граничащее с сумасшествием. Бог, проживший сто, а может ещё больше циклов. Он видел смерть людей, падение мира, но продолжает улыбаться. — Принцесса, смотревшая на обезображную куклу, показывала лишь свои извращённые вкусы. И что же мне сказать Итэру на следующем цикле? Её взгляд похолодел, на лице заиграла улыбка, Люмин фыркнула. Такая забавная птичка. — Как думаешь, кто из нас будет помнить этот цикл? Ты, которая являешься чужачкой, или я коренной житель? — Кто первый из нас сойдёт с ума? Чужачка или скованный Бог? Барбатос, мне даже иногда становится жалко тебя. Не надоело защищать их? — А кто сказал, что я их защищаю? — пусто проговорил Архонт Свободы. Люмин не доводилось видеть этих старцев или кто там. Но Барбатос прекрасно знал, пусть Принцесса и покорила Тейват, но это только начало. Настоящее сражение впереди. — Хорошо, — миролюбива сказала Люмин, царапнув щёку Бога. Капля алой тёплой крови покатилась по лицу и упала на пол клетки. — Мне всегда было интересно, что случится с Архонтом, впитавшего силу Бездны. На её руках появились различные символы, на ладони засветился проклятый шар. Барбатос так и продолжал улыбаться, хотя по нему видно было, что он напрягся. Для такого Бога, как он вопиющая реакция. — Животное от такой мощи начинают разрываться, ведь не выдерживают боль. Но что будет с тем, кто и так находится на грани? Тот, кто пережил распад мира, сохранил память о всех циклов? Впадёшь ли ты в отчаяние? — Знаешь, для носителя энергии Бездны ты такая весёлая! Верно в Селестии говорили о Сошедших, вы такие странные, — он весело улыбнулся, раздражая Принцессу. Но всё же Барбатос прекрасный актёр. Люмин вскинула руку, и энергия Бездны полетела прямо в сердце Богу, вот только из ниоткуда возникла цепь, обхватила запястье и потянула вперёд с невиданной скоростью, обгоняя шар. Тело врезалось в темницу. Прутья погнулись, нанося неглубокие, мелкие порезы от металлической груды, которая раньше была клетка. Кровь. Как тогда. Барбатос сидел на подлоконнике трона, с неизменной улыбкой наблюдая за Принцессой. — Жалко, построение было поистине впечатляющим, правда безвкусным. Могла бы добавить аксессуары, — протянул Бог, качая ногой из стороны в сторону. Он откуда-то достал лиру, перебирая струны, Барбатос наигрывал гимн Каэнри’ах. Люмин лишь усмехнулась, откидывая металлическую конструкцию. Вот оно лицо, которое этот Бог скрывает. Ничтожный лжец. — Неужели решил начать действовать? Мне казалось, что ты любишь наблюдать и выполнять приказы, Пташка, — усмехнулась Люмин, материлизовывая меч. Барбатос неопределённо пожал плечами, продолжая перебивать струны. Но его лицо тут же скорчилось, когда сзади клинок пронзил спину. С его рта полилась струйка крови, а глаза расширились, но Люмин лишь окинула комнату внимательным взглядом, включая чувство стихий. Сильный порыв ветра был направлен в ногу, уклоняясь Принцесса запустила энергию Бездны в Бога, но тот лишь с улыбкой подставил свою иллюзию. Она начала темнеть, вены этой обманки начали набухать, и в конце концов разорвались, и превратились в ветер. — Да, уж. Мне точно не следует попадать под удар, — просвистел Барбатос, рассматривая остатки клона. Но вскоре он развернулся и с улыбкой указал на обманку. — Опасную же вещь ты держишь при себе, Принцесса. Барбатос стоял и ничего не делал, но клонов становилось всё больше и больше, окружая её. Люмин скучающим взглядом оглядывала своё окружение, она быстро поднялась вверх, благодаря своим крыльям и отправила вниз шквал энергии, окрашивая всё в тёмные цвета. Барбатос появился из фиолетового пламени с мечом, Люмин блокировала удар, но сзади просвистела стрела. Кровь. Рана не глубокая, стрела должна была попасть в сердце со спины, но лишь поцарапала бок. Люмин быстро создала портал и переместилась за спину Богу, мечом разрубая иллюзию, кровь хлынула прямо на неё. Запах металла был слишком реальным. Энергия Бездны хлынула из Принцессы, сжигая кровь. Барбатос прятался. Для него это привычная тактика. Создавая шар из Энергии Бездны, Принцесса направила её в стену. Сила пропитала стены суда. Теперь каждая поверхность при прикосновении будет заражать, откуда-то сверху появился Барбатос, он на крыльях летел прямо к ней. Но Люмин проигнорировала выпад, вместо этого она полетела в другой конец комнаты и запустила туда энергию. Несколько копий атаковали её, кто-то с копьём, кто-то с мечом. Люмин выбрала одну, сначала она используя силу, начала разрубать обманки. Но вскоре исчезла, чтобы оторвать одной из «копий» ногу. Вот и настоящий Барбатос. — Не отвлекайся, Пташка, — произнесла Принцесса, стряхивая с меча кровь. Но её лицо тут же скривилось, когда она поняла, что стекало с клинка. — Барбатос, даже сражаясь на смерть, ты так и продолжишь притворяться тем, кем не являешься? Может уже откинешь свою топорную маску. Ты не человек, а Бог. — Да? — протянул он, наклоняя голову, казалось его вообще потеря не волновала. — А по-моему алый мне очень идёт, разве этот цвет тебе не напоминает Каэнри'ах? Но Барбатос лишь с улыбкой пожал плечами, его не волновало отсутствие ноги, ведь какая разница? Он лишь продолжает поддерживать иллюзию, стекающей крови. Люмин вдыхает запах и лишь хмурится. Иллюзия слишком правдоподобная. — Разве это не весело? — усмехнулся Бог, прекрасно балансируя на одной ноге. Шквал стрел посыпался на Люмин, с помощью портала часть была перенаправлена на Барбатоса, к ним она добавила энергию Бездны. Пару порезов Принцесса получила, но это стоило ослабление защиты, ведь Бог получил заражение. Глаза Барбатоса расширились пару стрел торчали из руки, а по пальцам растекалась энергия, вздувая вены. Но он лишь направил ветер, отрезая свою плоть и отделяя проклятие. — Радикально, — протянула Люмин, уже собираясь атаковать. Но была прервана, сзади появился Барбатос с улыбкой, выдирая руку. Клинок прошёлся по грудной клетки, оставляя длинную царапину. Кровь тут же хлынула во все стороны. Ложная и настоящая. Пока её рвалась наружу, водопадом падая вниз. Его окрашивала белоснежный костюм в алый цвет. Её клинок был близок к горлу Барбатоса, тот лишь громко рассмеялся, держа в руках оторванную руку Люмин. Больно, но это ничто посравнению со всем произошедшим. Барбатос истекал кровью, но казалось это его не волновало, он продолжал напевать незатейливый мотив. — Знаешь, те старцы такие злюки, но нужный им сценарий ещё не проигрался. Какая жалость. Может через ещё сто циклов, мы встретимся. Улыбка. Барбатос улыбался, но в голосе слышалась печаль, а в глазах отчаяние, смешанное с безумием. Ноша, которую не каждый осилит.

***

Цикл №1%215"@/ Значит, ты хочешь сказать, что вы прибыли из другого мира?