Почти рядом

Она помнила его с самого первого курса. Даже мелочь, которая, казалось бы, давно должна была стереться из памяти, всё ещё отзывалась колкой занозой. Когда-то, ещё детьми, она попыталась пошутить в его присутствии - слишком умно для шутки, слишком старательно. Ей казалось, что это должно прозвучать остроумно. Драко посмотрел на неё пристально и, не моргнув, произнёс: - Не смешно. Просто и прямо. Тогда она вспыхнула от обиды и запомнила: Малфой всегда говорит то, что думает. Дерзкий, прямолинейный, иногда жестокий. С тех пор Гермионе часто казалось, что ей нужно учиться быть такой же честной и резкой в ответ, хотя сама она редко позволяла себе подобную открытость. Но было и другое воспоминание. Совсем иное. На одном из уроков профессор обвинил её в том, что она болтала и мешала классу. Гермиона уже открыла рот, чтобы оправдаться, но неожиданно вмешался  Малфой. - Простите, но вы не правы. Разговаривала не она. Вы перепутали.- Он произнёс это сухо, спокойно, но твёрдо. Без привычной издёвки, без желания выставить себя. Просто встал и сказал правду. Учитель недовольно нахмурился, но спорить не стал. А она осталась сидеть, поражённая. Почему он это сделал? - думала она потом.  - Почему для меня? Годы пролетели быстро. Хогвартс закончился, и дороги разошлись. Гермиона после выпуска жила во Франции, и в Лондоне оказывалась теперь лишь изредка по делам. С Блейзом Забини у неё сохранились приятельские отношения. Они не были близкими друзьями. Забини проходил стажировку во Франции, тогда то они и подружились. И вот однажды, когда Гермиона приехала в Лондон, Блейз предложил встретиться втроём: - Давай встретимся, - написал он. - Я как раз виделся с Драко. Будет забавно вспомнить прошлое. Гермиона согласилась скорее из вежливости, чем из желания. Мысль увидеть Малфоя спустя столько лет тревожила её. Но любопытство оказалось сильнее. … Они встретились и направились в ресторан на последнем этаже в центре Лондона, откуда открывался вид на вечерний город. Асфальт блестел после дождя, город шумел и сиял в отражениях фонарей. Блейз вёл разговор. Он шутил, поддразнивал, легко подхватывал любую тему. И в какой-то момент, с радостной улыбкой, сообщил: - У меня радостная новость: я скоро женюсь! Гермиона искренне обрадовалась за него, поздравила. Драко лишь коротко кивнул, но в его взгляде мелькнула лёгкая тень усмешки. Потом они перешли на воспоминания о школе - о том, кто в кого был влюблён, какие слухи гуляли по факультетам, какие нелепости совершали однокурсники. -А ты ведь тогда, - напомнил Блейз с хитрой улыбкой, - грезила каким-то парнем из Пуффендуя. Гермиона слегка смутилась, но рассмеялась: - Да. Я была ребёнком. Мне было тринадцать. Никаких причин особо и не было. Просто нравился. Она замолчала на секунду, и в памяти всплыло лицо того мальчика. Глаза… Именно они тогда казались ей притягательными - светлые, чуть задумчивые. И только сейчас она поняла: этот мальчик был безумно похож на Драко, но глаза Драко были намного красивее, глубже и выразительнее. -Почему он? - неожиданно перебил её мысли Драко. Вопрос прозвучал слишком прямо, без лишних уточнений. И именно это странное «почему он?» заставило её замолчать на мгновение. Она почувствовала, как кровь бросилась в лицо. -Не знаю, -призналась она и улыбнулась по-детски растерянно. -Мне и самой трудно объяснить. … Они сворачивали в маленький переулок. Асфальт всё ещё хранил следы дождя, и каменная лестница, ведущая вниз к набережной, выглядела мокрой и скользкой. Драко чуть замедлил шаг и протянул ей руку - просто, естественно, как будто так поступает каждый джентльмен. -Осторожнее, - его голос прозвучал низко, и в этом тоне было слишком много внимания к ней одной. Гермиона машинально покачала головой. - Я сама, - произнесла она, ухватившись за перила. Она спустилась вниз без происшествий. Но уже через несколько секунд ощутила, что допустила странную ошибку. Её отказ прозвучал слишком резко для такой мелочи. Она заметила, как уголок его рта едва дрогнул - почти незаметно, но достаточно, чтобы понять: он воспринял её упрямство всерьёз. В груди кольнуло чувство досады. Почему-то хотелось вернуть тот миг и всё же принять его ладонь. Дальше они шли почти молча. Блейз продолжал болтать и смеяться, но Гермиона чувствовала -между ней и Драко осталось нечто невысказанное. Она ловила его взгляд, и каждый раз сердце будто сбивалось с ритма. -Ты всегда была слишком серьёзной, - сказал он вдруг тихо, когда Блейз отвлёкся на витрину. Её дыхание сбилось. Слова прозвучали без насмешки, но прямо. - А ты всегда был слишком прямолинейным, - ответила она, стараясь улыбнуться, но улыбка вышла нервной. Он посмотрел так, будто пытался уловить её эмоцию, и сделал глубокий вдох. Эта прогулка длилась недолго. Когда они прощались, Гермиона обняла Блейза, искренне и тепло. С Драко же всё было иначе: они просто пожали друг другу руки. И в этом коротком прикосновении ей стало очень неловко - сердце стучало быстрее, смущение усилилось, и она осознала, насколько она всё ещё стесняется его. После лондонской встречи жизнь снова разнесла их по разным городам. Драко задержался в Англии, Гермиона уехала во Францию. Они не потеряли друг друга окончательно - но общение превратилось в редкие письма. Письма были деловыми, по делу: рабочие вопросы, обмен книгами, магические материалы. Но иногда строки начинали приобретать странный оттенок. Маленькие шутки, лёгкие намёки, которые могли быть восприняты двусмысленно. Гермиона ловила себя на том, что перечитывает его слова, представляя его голос, улыбку, взгляд. Иногда он позволял себе короткие, почти игривые комплименты: - Видел твоё фото в «Пророке». Шикарная юбка, Грейнджер. Слова звучали просто, без излишней театральности, но оставляли ощущение, что он действительно заметил её. И Гермиона каждый раз ловила себя на том, что краснеет, перечитывая письмо. Прошло несколько месяцев. Гермиона находилась в командировке в Лионе и знала, что Драко тоже должен был прилететь туда по делам. Её сердце слегка забилось - возможно, они смогут пересечься. Она решилась написать ему письмо: - Возможно, нам удастся встретиться в Лионе? Ответ пришёл через день, ровный и спокойный: - Попробую, но боюсь, что не успею - мои дела задерживают меня на день. Когда Гермиона уже собиралась возвращаться домой, она узнала, что Драко прилетит только на следующий день. Их пути снова разошлись, и встреча так и не состоялась. Прошло ещё несколько месяцев. Теперь Гермиона направлялась в Лондон на выходные. Она написала ему письмо: - Я буду  в городе на выходных. В ответ пришло короткое сообщение, которое заставило её сердце немного ускорить ритм: - Похоже, я тоже буду в Лондоне. Впервые за долгое время Гермиона почувствовала лёгкую надежду. Ей показалось, что он готов поменять свои планы ради встречи с ней. Но когда она прилетела в Лондон, выяснилось, что Драко уже улетел в Америку несколько дней назад. Их пути снова разошлись. Каждое письмо оставляло странное послевкусие. Каждая строка - неровное дыхание расстояния. И всё же в каждом слове мелькало что-то живое, личное, неуловимое. Она держала в руках  письмо, написанное на тонкой бумаге с изысканными чернилами. Перечитывала его снова и снова, понимая, что могла бы спросить что-то ещё, сказать что-то важное. Но не решалась. Письмо оставалось неотправленным - тихий знак того, что она хотела, но не смогла. И в этом странном молчании, в этом постоянном «возможно», скрывалось их непроизнесённое. Они чувствовали друг друга даже на расстоянии, но не могли сократить путь. Гермиона иногда думала, что, возможно, всё это она придумала сама. Может быть, ей показалось, что он что-то к ней чувствует. И, возможно, её собственные чувства к нему были вызваны пустыми или неудачными моментами в личной жизни. Но в каждом взгляде Драко, в каждом письме, в каждом почти случайном слове, ей казалось, что она видела в нём последнюю надежду - тихую, непростую, ту, которая всё ещё могла стать чем-то настоящим