Неведение

Майрону совершенно не нравилось решение его Владыки, но он понимал, что собственным мыслям на этот счёт лучше остаться в голове. Мелькор пригрел рядом этого наглого Феанорова отпрыска, поганца Нельяфинвэ! Захваченный ради шантажа пришедших в Белерианд нолдор, он умудрялся ломать планы в мелкую крошку одним своим присутствием. Он не понравился Майрону ещё при первой их встрече на "переговорах". Слишком гордо, слишком уверенно держал себя этот щенок. Тёмный майа уже был готов петь хвалебную оду безрассудству действительно пришедшему в одиночку на переговоры нолдо, но этот наглый аманский юнец всё-таки додумался взять с собой небольшое войско. И ведь сумел же его укрыть в ближайшем лесу, между скалой и оврагом так, что даже шныряющие там по его приказу разведчики не смогли отыскать. Целая сотня копейщиков! Это не мелкий камушек - в речке так просто не потеряешь, а, погляди-ка, сумели остаться незамеченными. Теснили они Майрона и его орков тогда сильно и яростно. Майа даже успел на краткий миг испугаться - уж не намерен ли Феанарион взять с этой жалкой сотней войнов Ангамандо? Бой тот вёл настолько легко и уверенно, что, казалось, захочет - и возьмёт. Но вовремя подоспевший со своими силами Готмог взял войско Майтимо в окружение. Эльфов перебили, раздавили как муравьёв, а едва успевшего примерить корону короля доставили в Ангамандо, бросив как добычу к ступеням чёрного трона. Майрону стоило ещё тогда насторожиться - почему эта жалкая горстка нолдор тогда даже не подумала отступить? Почему об отступлении не думал сам Майтимо? Во время боя, он лишь рвался вперёд, пытаясь достать мечом шею Майрона, вызывая своим упорством лишь смех - такой же упрямый идиот, как и его отец. О, сейчас Майрон в полной мере осознал, что идиотом в том сражении оказался именно он. В его распоряжении было достаточно сил, чтобы дойти до Митрима и втоптать в гнилую землю всех Феанорингов и их верных, но он, опъянённый удачей даже не подумал об этом! А теперь, когда нолдор возвели укрепления, выстроили защиту и разведали окрестности потребуются годы, чтобы суметь им что-то противопоставить. Каяться в своём просчёте Мелькору он не стал - Владыка был крайне доволен результатом, и рыть самому себе яму на ровном месте Майрон не спешил. Он и так сполна отыгрался за собственный просчёт на пленёном Майтимо, с нескрываемым злорадством всё больше и больше превращая его материнское имя в жестокую насмешку. Нолдор от выкупа собственного короля отказались. Майрон ожидал, что новость о предательстве собственными братьями добьёт разум треклятого Феаноринга, но тот лишь рассмеялся, гордо глядя Владыке Мелькору в глаза. Смех острыми иглами отлетал от стен и колонн тронного зала, противно скребя по ушам. Придушить тогда ставшего бесполезным поганца Владыка не позволил. А так хотелось выдрать этот самый смех прямо у Майтимо из глотки. Ведь такой хороший был план - вернуть в лагерь нолдор сломленного, полного страха и трепета перед Врагом короля, погнать эльдар на юг, до самого моря, заставить жить и бояться, что однажды взор Мелькора обратится не на Дориат, а на них. Но щенок сохранил ясность мысли, а его подданные приняли его жертву. Даже его братья ставили целью что-то более значимое для них, чем кровные узы. Делиться своими рассуждениями с Владыкой было ошибкой. Мелькору хватило одного разговора с глазу на глаз с пленником, после которого и четырёх смен звёзд не прошло, как Нельяфинвэ сам преклонил перед своим врагом колено. Теперь этот выродок Феаноровой крови, а не Майрон, стал правой рукой Владыки и ведёт войска под чёрными знамёнами. И Майрон ничего не смел сделать в своём бессилии. ... В этот раз что-то было иначе, но что - Майтимо не мог сказать наверняка. Быть может, конвоиры злорадствовали меньше обычного, или тёмные коридоры были практически пусты, хотя прежде кишели искажёнными жителями крепости. Казалось, даже пропитанный болью и ужасом воздух затаился, перестав скрести по нёбу уже ставшей привычной копотью. Майтимо вели уже знакомым путём под центральный горный пик - вниз, туда где сходятся все широкие каменные мосты в тёмных гротах, куда ведут все улицы-коридоры и откуда в мир сочится тьма. Тронный зал оказался таким же пустым. Не было ни падших майар, ни громко гогочущих орков, предвкушающих очередное жестокое и забавляющее их зрелище. Даже его провожатые, едва усердсвуя, вывели Майтимо на центр зала и тут же поспешили скрыться. Он же, так и не поняв, чего от него ожидают, позволил себе осмотреться. Уродливые, щербатые, высеченные прямо в тверди колонны, искривляясь, держали на себе не только свод зала, но и всю гору над залом. Было ощущение, что они и вовсе проседают под тяжестью ноши, отчего даже пол рядом с ними пошёл сетью крупных трещин. Посреди всего этого громоздкого и давящего великолепия, возвышался столь же абсурдный трон. Сиротливый и пустой, даже на высоком постаменте со множеством грубо высеченных ступеней, он уже не внушал ужаса, а будто бы сам стыдился того, что стоит в столь странном зале. Майтимо невольно сделал шаг вперёд. Опустевший трон Моринготто - вот как выглядело бы его самое сокровенное желание, спустя столько потерь и страданий. Из сказочной картины вокруг выбивалась лишь одна деталь - простой стол у самой нижней ступени подножия трона. Он несколько напоминал верстак, грубо сколоченный из досок, с разложенными на нём инструментами. Молотки, зубила, керн - самые простые и незамысловатые, они явно использовались прежде в работе и совершенно не были похожи на те изощрёные устройства для пыток и увечий, которых Майтимо за время нахождения в Ангамандо повидал уже немало. - Странно, в этот раз сын Феанора не удостоит мою обитель пламенной речью? - скрипучий, надрывный голос, которому вторил каждый камешек в тронном зале, раздался из-за спины. Как будто Моринготто сам только что вошёл. Вот только это было бы ложью, как и всё в его владениях. Наверняка Тёмный Вала наблюдал за ним, скрывшись в тенях. Ведь даже то, что Моринготто стал слишком привязан к тленной части мира, неумаляло его силы. - Под этими сводами обитают не очень-то благодарные слушатели. - "В этот раз они решили все вымереть, чтобы не присутствовать" - закончил в мыслях Майтимо, криво усмехнувшись собственной незатейливой шутке. Моринготто, сцепив обожжённые ладони за спиной, грузным и медленным шагом обошёл его и, подойдя к первой ступени у трона, остановился: - Тебя мог бы выслушать и я, Майтимо. Враг перевёл взгляд с трона, на всё так же стоящего на месте пленника, гордо расправившего плечи: - Для тебя - Нельяфинвэ. Свет от рукотворных камней придавал сил и надежды. Будто бы вместе с этим светом на сторону Майтимо встал отец, братья, друзья, да чего уж - казалось, что весь Валинор сейчас раскинулся за его спиной, не позволяя и подумать о том, чтобы отвести упрямый взгляд или сдаться: - Верни Сильмарили, распусти войско, и предстань вместе со своими приспешниками пред судом Валар! Зал заполнился трескучим смехом, от которого зашевелились волосы на затылке. - Суд Валар крайне нудное мероприятие. И последствия у него более чем скучны. А вот Сильмарилли... Кажется, вы поклялись вернуть творения своего отца любой ценой, - Майтимо вздрогнул при этих словах. Про клятву знали все, отправившиеся в Исход, но про неё не то, что Врагу, просто вслух старались не упоминать. - Тем самым вы лишь загнали себя в тупик. Я не буду долго говорить, сын Феанора - под пристальным взглядом Майтимо, Моргот снял с головы тяжёлую корону, выкованную из чёрного железа и опустил на стол с инструментами. - Лишь надеюсь, что хоть немного обращаться с металлом отец тебя научил. Достань из короны Сильмарилли и вынеси их из крепости, раз ты этого желаешь. Дорогу к воротам отсюда ты за две попытки побега уже знаешь, стража с коридоров отозвана - с моей стороны препятствий нет и не будет. Но это предложение прозвучит лишь сегодня. - И ребёнку понятно, что это очередная твоя уловка. -С моей стороны нет никакого подвоха. Всё дело в тебе. ТЫ не сможешь вынести из моей твердыни и одного камня, даже если я и все мои подданные не будем тебе в этом мешать. Сами Сильмарилли не позволят тебе этого сделать. - Уверенность Моргота в собственных словах не была наигранной. И это пугало. Майтимо долго не решался приблизиться к столу, на котором ярким, слепящим глаза и согревающим душу светом переливались грани величайшего сокровища нолдор. Острые зубья черного металла удерживали их в оскалившийся шипами короне. Эльф протянул руку - даже на расстоянии ощущался сочащийся из зачарованного металла холод. Этот холод опутывал Сильмарилли, зажимал в тисках, не давал свету литься ровно и свободно. - Ну же, сын Феанора. Неужели у тебя есть какие-то другие планы на ближайшую вечность? Небольшой молот тяжело и неудобно лёг в ослабевшую за время нахождения в плену руку. Зубило, которое он упёр в держащий центральный камень шип, оставило несколько глубоких, и всё же недостаточных следов на металле, и соскочило при очередном ударе. Из случайно рассеченной о шип на короне левой ладони брызнула кровь и несколько капель попали на один из камней. Кровь шипела, пузырилась, поясала в бешеном танце в испепеляющем её свете до тех пор, пока не осыпалась с острых граней прахом. Майтимо отпрянул, Мелькор лишь самодовольно хмыкнул. - Преисполненный жаждой мести за деда, отца и собратьев, ты не гнушался любыми методами. И погляди - теперь и твою искажённую кровь благословенные Сильмарили выжигают также, как и мою тьму. Не веря в произошедшее, уже не слушая речей Моргота, Майтимо отшвырнул от себя инструменты и схватившись за всё так же крепко сидящий в оправе Сильмарил. Прежде волной накатившей боли, в нос ударил запах палёной плоти. Горький крик, полный отчаяния не дал даже эха - его словно впитали стены высеченного в камне тронного зала. Он стал не лучше Моргота. Клятва бессмысленна. Обет не сможет выполнить никто из давших слово. Невыполненная Клятва пожрёт его изнутри, а выполненная - сожжёт его заживо. И не будет иного итога, кроме отчаяния. Как его волокли обратно в камеру, больше напоминающую клетку, Майтимо не помнил. Его оставили лежать там в одиночестве, скорчившимся на полу, то тихо рыдающим, то что-то в гневе выкрикивающим. Не было ни пыток, ни допросов - только его собственная ладонь с незаживающим отныне ожогом, которую солёные слёзы разъедали ещё сильнее. Только его собственные мысли. Майтимо не мог сказать, сколько времени спустя он всё-таки поднялся. С пустым, но отчего-то тяжёлым сердцем и ставшим холоднее льда рассудком - он уже знал, как поступит. Хорошо это или плохо - уже не имело значения. Дверь камеры никто и не думал запирать, а когда он шел по коридорам - обитатели крепости шныряли по углам, но не смели встать ему на пути. И Майтимо шёл, спускаясь с каждым шагом - всё ниже. В зал, где оставил себя самого. ... Повороты ходов и количество уходящих вниз ступеней было не счесть. Финдекано, поначалу пытался, надеясь, что это поможет в последствии ему выбраться отсюда, но очень быстро сбился. Орки, что тащили его вниз и подгоняли тычками и ударами, противно и визгливо заржали, стоило ему в очередной раз споткнуться и растянуться на неровном полу. Кажется, об этот же пол он изодрал щёку. За его спиной кто-то издевательски терзал его арфу и, Финдекано был готов поклясться, порвал под жалобную трель инструмента две струны. За очередным резким поворотом обнаружилась добротная тяжёлая дверь, как уже успел понять нолдо - редкое явление для здешних мест. Конвоирующая его толпа искажённых тварей на пороге двери внезапно затихла. Тяжёлое кольцо посередине двери ударило в кованую пластину, оповещая о прибывших. Финдекано, видя орочий трепет, оглянулся, выискивая возможность выскользнуть из окружения, пока все вокруг в смятении, однако, повинуясь чьей-то команде, стучавший орк резко распахнул дверь, и Нолофинвиона затолкали в удивительно светлый кабинет. Едва не вдавившие его лицом в укрытый медвежьей шкурой пол орки, щурились от яркого света факелов, отчего лишь злобнее скрипели зубами и больнее заламывали Финдекано за спиной руки. Кто-то приблизился из глубины комнаты, лёгким шагом, на какой не способны тёмные твари. - Поднимите его. - Знакомый голос, который Финдекано так стремился и так боялся услышать, отдавал привкусом холодной стали. Его рывком подняли с пола, едва не вывихнув от усердия плечо, но это уже волновало мало. - Майтимо? Ты теперь... - Как ты сюда добрался? - Лицо с тонкими следами уже затянувшихся шрамов выражало не больше голоса, как будто даже принадлежало уже не кузену. Пристальный, не выпадающий никаких эмоций взгляд прожигал насквозь. Коротко отрезанные, прежде ярко горящие медью, волосы потускнели. От прежнего Майтимо не осталось ничего. - Мы пришли по Хэлкараксэ, - тихо, не веря в то, кого он видит перед собой пробормотал Финдекано. - Майтимо что произошло? Но Майтимо как будто не слышал его вопросов. - "Мы"? Значит, Нолофинвэ со своим народом тоже здесь. Это всё усложняет. Феанарион отвёл взгляд, как будто вмиг потерял и без того невеликий интерес к собеседнику. Отойдя обратно в глубь своего кабинета, он словно невзначай бросил через плечо: - Арфу вместе с его головой верните туда, откуда он пришёл. Крики друга и пустые призывы одуматься раздражали, и Майтимо был рад, что сквозь тяжёлые створки, за которые орки выволокли Финдекано, их не было так явно слышно. Друг бы не понял, что всякий пришедший из-за моря уже опустился во тьму. Пытаться его переубедить - бессмысленно. Теперь, когда Майтимо понимает, что единственный способ для него хоть как-то приблизить исполнение Клятвы - это встать на страже Сильмарилей под знамёнами Моргота - он готов исполнить её за всех давших слово. Когда на кон поставлены вещи весомее жизни... Он позволит остальным умереть в блаженном неведении.