My sweet baby

Минхо снова задержался в студии дольше, чем планировал. Репетиции, примерки, очередные встречи — к концу дня всё сливалось в сплошной гул. Единственное, что держало его на плаву, — привычный взгляд Джисона, который всегда оказывался рядом, когда нужно. Ассистент, помощник, спасательный круг. Минхо давно понял, что его тянет к этому парню больше, чем стоило бы. Но признаться? Смешно. Он же не школьник. К тому же он прекрасно понимал, какой хрупкий баланс держится между ними. Стоит только шагнуть за грань — и всё может разрушиться. В тот вечер, проходя мимо пустой гримёрки, Минхо случайно услышал разговор. Голос Хёнджина — визажиста Минхо — звучал лениво, но настойчиво: — Признайся ты ему просто и всё. Дело с концом. Минхо остановился. Внутри что-то кольнуло. Значит, у Джисона уже есть кто-то. Вот и отлично. Значит, нечего было и надеяться. Он нахмурился, чувствуя, как в груди поднимается раздражение, и тут же оттолкнул мысль: да какая разница? Всё равно я переманю тебя к себе. Хани. Он развернулся и ушёл, не услышал главного. Джисон тихо, почти сбивчиво ответил: — Ты не понимаешь… Минхо такой красивый, харизматичный, умный. Зачем ему кто-то вроде меня? Хёнджин только закатил глаза: — Мда, с самооценкой у тебя явные проблемы. Минхо так и не услышал этих слов. Он начинал свою игру.

📸📸📸

На следующий день Минхо был какой-то другой. Вроде бы всё как всегда: съёмки, график, толпы людей вокруг. Но в его поведении мелькали мелкие странности, слишком заметные для Джисона, чтобы их игнорировать. Когда он протянул ему стаканчик кофе, тот чуть наклонился вперёд, заглянул в глаза и, растягивая каждое слово, произнёс: — Спасибо, Хани. Что бы я без тебя делал? А потом ещё и подмигнул. Джисон сглотнул, выдавил кивок, смотря, как старший пьёт кофе и протягивает ему уже пустой стаканчик, забрав его Джисон поспешил к мусорке. В голове мигала сирена: ЧТО ЭТО БЫЛО. Он остановился у бака, машинально сжал в руках картонный стакан. Ну и что. Подмигнул. Господи, это просто шутка, ничего больше. Джисон резко помотал головой, словно выкидывая из головы саму мысль, что может быть иначе. Конечно, никакой надежды. Не хватало ещё додумывать лишнего. Он вернулся к работе, но тело выдало его с головой. Слишком резкие движения, напряжённые пальцы на планшете, взгляд, который то и дело тянулся к Минхо. А внутри всё равно тихо бурлило: он подмигнул мне… он действительно подмигнул… Джисон чуть не застонал от этого осознания и едва не выдал себя каким-нибудь нелепым взвизгом. Но удержался. Сжал зубы, сделал вид, что ничего не произошло.

📸📸📸

Кабинет был пуст, Джисон сидел за столом, вбивая в планшет расписание. Тишину нарушили резкие шаги — дверь открылась без стука. Он поднял голову, готовый вспыхнуть. И застыл. Первое, что бросилось в глаза — бедра, обтянутые чёрной кожей. Сверху — тёмно-красная футболка с надписью «Dirty thoughts». Минхо стоял в дверях и смотрел прямо на него. Минхо подошёл ближе, обошёл стол, развернул кресло и навис сверху, уперев ладони по обе стороны от тела Джисона. — Господин Ли, что вы делаете?.. Минхо ухмыльнулся, схватил его за галстук и резко потянул на себя. — Хани… разве я не красив? — К-конечно, господин… вы красивый… — Тогда какого чёрта ты говоришь, что тебе нравится кто-то другой? — Вы… о чём?.. Минхо сжал ткань галстука до боли, не отпуская. — Я слышал, как ты признаться не мог какому-то идиоту. — А вы об этом… Мы с Хёнджином… говорили о вас, господин… Минхо замер на секунду, потом усмехнулся шире. Его ладонь легла на бедро Джисона, скользнула выше. — Значит, всё проще, чем я думал. Плохого мальчика надо наказать за вождение в заблуждение. Ты так не думаешь? Джисон тихо всхлипнул, подался ближе, выдох сбился. Минхо отпустил галстук, схватил его за руку и поднял с кресла. — Пошли. Они вышли в коридор, спустились вниз. Минхо распахнул дверь чёрного Porsche 911, жестом указал на сиденье. — Садись. Джисон послушно сел, сердце билось в горле. Минхо завёл мотор, рык двигателя пробрал до дрожи. — Ты забываешь, Хани, — Минхо посмотрел на него боковым взглядом, — я всегда беру то, что хочу. Минхо протянул Джисона в квартиру и едва закрыв дверь за собой, прижал его к стене. Его губы шли по шее, оставляя бордовые засосы, пальцы не стеснялись скользить по телу Джисона, проверяя реакцию. Джисон запрокинул голову, выдох сорвался коротким стоном, а сердце бешено колотилось. — Малыш… — прошептал Минхо, опускаясь ближе, — ты знаешь, что ты мой? Джисон чуть дрогнул, не в силах ответить сразу. Минхо ухмыльнулся, схватил за галстук и ловко связал его запястья над головой Джисона, превращая привычный аксессуар в наручники. — Хани, смотри на меня, — сказал Минхо, наклоняя подбородок Джисона к себе, — скажи, кому ты принадлежишь. — Я… я… — Джисон заикался, краснея. — Громче! — шлёпок по ягодице разрезал тишину. — Я не услышал. Скажи, малыш, кому ты принадлежишь. — Я… твой… — выдохнул Джисон, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Минхо усмехнулся, сжал подбородок Джисона, прижимая его ближе. — Не просто «твой». — губы скользнули к уху: — Ты только мой. Этот аппетитный зад только мой. Повтори. — Этот… этот зад… только твой… — дрожал голос Джисона, а слёзы уже свободно стекали по щекам. Минхо сжал ягодицу в руке, шлёпок, звук кожи о кожу, резкий. Джисон сжался, дрожь пробежала по телу. — Вот так, малыш, — Минхо прошептал, наклоняя лицо к его ушку, — тебе нравится, когда тебя наказывают? — Да… — выдохнул Джисон, ощущая каждое прикосновение, каждое слово. Минхо снова шлёпнул, потом провёл рукой по спине, обхватил талию, прижимая Джисона к себе. — Ты только мой. Всегда. И ты будешь слушаться меня, пока я этого хочу. — Т-только твой… — шептал Джисон, дрожа, позволяя себе быть полностью сломленным и одновременно возбуждённым. Минхо усмехнулся и провёл пальцем по слезящейся щеке Джисона, ловя взгляд: — Малыш, ты великолепен, когда признаёшь это. И я буду делать так, чтобы ты никогда об этом не забывал. Минхо аккуратно положил Джисона на кровать, руки мягко фиксированы, но комфортно. Он провёл ладонью по груди, по бедрам, проверяя каждую реакцию. Джисон дрожал, дыхание сбивалось, а глаза сияли смесью тревоги и желания. — Малыш… — прошептал Минхо, наклоняясь ближе, — если хочешь большего, проси. Джисон едва вымолвил сквозь стоны: — П-пожалуйста… дай мне… Минхо улыбнулся, наклоняясь, ощущая каждую дрожь Джисона, каждый вздох, каждое движение. Его руки аккуратно, но настойчиво направляли Джисона, растягивая, управляя телом. — Вот так, малыш… правильно просишь, — шептал Минхо, наблюдая, как Джисон погружается в чувство полного доверия и подчинения. — Ты только мой. Только мой, Хани. Каждое прикосновение было одновременно нежным и возбуждающим. Минхо давал Джисону ощущение контроля, которого на самом деле не было, полностью погружая его в удовольствие. Джисон стонал, дрожал, иногда слёзы проступали на щеках — и Минхо лишь поглаживал его по волосам и шептал на ушко: — Всё правильно, малыш… мне нравится, когда ты так реагируешь. Шлепки по ягодицам, лёгкие, но чёткие, усиливали ощущение подчинения и удовольствия, заставляя Джисона глубже погружаться в свои чувства. Минхо контролировал каждый момент, подталкивал Джисона к новым ощущениям, при этом всегда нежно поддерживая, чтобы он чувствовал себя безопасно и любимым. — Ты только мой, малыш… — тихо произнёс Минхо, прижимая Джисона к себе. — И я хочу, чтобы ты это знал. Джисон тихо стонал, дрожал, но голосом полным доверия и желания повторял: — Только твой… только твой… Минхо улыбался, чувствуя, как доверие и желание Джисона переплетаются в одно. Он осторожно увеличивал давление прикосновений, направлял движения Джисона, играя с его эмоциями, а Джисон полностью подчинялся, наслаждаясь этим контролем, каждым прикосновением, каждым словом. Каждое движение, каждый шлёпок, каждый вздох — всё создавало атмосферу полной отдачи, доверия и наслаждения. Минхо чувствовал себя властным, но заботливым, а Джисон был счастлив быть «под его контролем», чувствуя себя желанным, любимым и единственным. Поняв, что Джисон уже готов Минхо вытащил из него свои пальцы. Снял ненужную одежду, и раскатал презерватив по члену. Разводя коленки Хани лежащего под собой Минхо впился в его губы и проверил запястья того — они были завязаны и прикованы к спинке кровати. Ухмыльнувшись Минхо обмазал себя смазкой и стал входить. Джисон закатил глаза и сам попытался опуститься на чужую плоть, за что получил шлепок по заднице. — Малыш ты такой ненасытный. — голос Минхо был томным и очень сексуальным. Джисон вслипнул от переполнявших его эмоций. Парень запрокинул голову отчаянно прося старшего ускориться. — Господин… прошу вас быстрее! Ну и кто такой Минхо, чтобы не послушаться. Через секунду Джисон срывал голос на отчаянные стоны и всхлипи наслаждения. Минхо целовал его жадно. Будто в последний раз. Хотя, кто знал. Может на утро Джисон решит, что это ошибка. Но пока он вроде доволен. Минхо усмехнулся собственным мыслям. — Минхо!… Я сейчас кончу! Старший закусил губу и начал ещё активнее подмахивать бедрами окончательно сбивая с толку нижнего. — Кончи для меня малыш. Скажи, как сильно ты любишь мой член в себе. Ну же! Джисон вскрикнул. — Блять я обожаю твою член в себе Минхо! Боже не оставливайся!… Ради бога! Джисон кончил себе на живот густым семенем. Минхо, пару раз толкнувшись излился в презерватив внутри младшего. Отдышавшись встал, выкинул использованный презерватив подошёл к разнеженному парню на своей кровати и погладил его по спине. — Хани. Нужно принять душ. — М-м не хочу. Минхо вздохнул, пошёл в ванную и набрал целую ванну воды и бросил в неё бомбочку для ванны в виде белых и красных роз. Романтика. Подумал про себя. Снова направился к Хани. Тот всё так же лежал. Минхо легко подхватил его, одной рукой под коленями, другой — придерживая спину молодого человека. Джисон раскрыл глаза и посмотрел шокированно на Минхо, а старший лишь сказал. — Ложиться грязным — не гигиенично! Джисон закатил глаза и лёг на грудь Минхо. — Хорошо, а… — Джисону не дали договорить, прервав довольно наглым образом. Поцелуем. Плевать, что будет потом. В данную секунду они — счастливые. Это пожалуй, самое главное.