Crashing Into You

Феликс ушёл из дома в три. К тому времени, как он обшарил полки шести разных секонд-хендов, было уже полшестого вечера. С раздражённым фырканьем он вышел на улицу. Его «поход по магазинам» был не более чем тщетной попыткой выудить что-то из своих прежних вещей. Но вместо того, чтобы воссоединиться с дорогой его сердцу коллекцией тёмных худи и разношёрстного хлама, он насмотрелся на столько фарфоровых статуэток, что хватило бы на армию бабушек. Когда Феликс, он же «Джекс», магическим образом «материализовался» в реальном мире — ему было по барабану, как это вообще произошло — он стоял в той самой затхлой однушке, которую снимал до роковой встречи с проклятым шлемом. Он провёл у разбитого зеркала в ванной, казалось, целую вечность, вглядываясь в себя, ощупывая кожу, касаясь черт лица и ломая голову, как его тёмные корни до сих пор не отросли поверх обесцвеченных концов. К счастью, он был всё так же красив, каким себя помнил. Однако, едва он вышел из квартиры, стало ясно: дом давно и полностью опустел. Уголок его губ дрогнул в улыбке, когда он открыл облупившуюся входную дверь, и оглушительный скрип, который она издала, вызвал у него чувство знакомого уюта. Беглый взгляд в оба конца коридора подтвердил: теперь постоянными жильцами здесь были лишь узоры паутины и тёмные пятна плесени. Изнутри от его «дома» (если это громкое слово тут вообще было уместно) мало что осталось. Выцветшая подставка для телевизора, покрытая толстым слоем пыли. Журнальный столик из тёмного дерева с двумя обломанными ножками. Его добротный, хоть и изрядно поношенный чёрный диван, который он использовал как кровать, к счастью, остался на месте. Правда, сбоку зиял свежий разрыв, из которого лезла жёлтая набивка. И подушек тоже не осталось. Часть его размышляла, не заходила ли Помни в его квартиру. Она ведь так любила исследовать заброшенные здания. А ещё он втайне надеялся, что она появится на пороге на следующей неделе. Феликс терпеть не мог это признавать, но он скучал по каждому идиоту, что были заперты с ним в том цирке. Холодная ночная тишина давила на виски, лишь сильнее напоминая о том, как он одинок. Он с тоской вспоминал цензурные бипы Зубл, пытавшейся выругаться, истошные крики Рагаты, когда она обнаруживала подброшенную им сороконожку, умиротворяющий перезвон бубенцов на колпаке Помни. Да чего уж там, он бы сейчас обрадовался даже громогласному «Доброе утро, друзья!» Кейна. Но сейчас его цель — седьмой по счёту магазин. Заправив руки в карманы толстовки, он принялся швырять ноги вперёд с лишней силой, тихо выплёскивая досаду. Феликс отошёл от магазина всего на несколько шагов, как наткнулся на девушку гораздо ниже себя ростом. Случайно. — Эй, смотри куда прешь, малявка! — рявкнул он, прозвучав грубее, чем планировал. — За языком следи! — парировала она, и в её голосе чувствовалась язвительность. Знакомая язвительность. Окружающий мир словно замедлил ход. Всё заглушил резкий гул собственной крови, бьющейся в висках. Пронзительный визг шин, назойливые сигналы светофоров, шум огромного города — всё растворилось, перекрытое бешеным стуком сердца. Он окаменел, дыхание застряло в горле. Он заставил себя повернуться и встретиться взглядом с той девушкой. Растрёпанные каштановые волосы обрамляли бледное лицо, рот был приоткрыт. Казалось, она забыла, как дышать. Она осмотрела его с ног до головы раз, другой, третий, словно проверяя, не мираж ли перед ней. — Джекс?