Благодарность

***

      — Приве-е-ет! — скромно тянет младшеклассница, от чего другие девочки, что стояли рядом с ней, так же миловидно расплываются в улыбке, проводя взглядом свой объект обожания. Ну, как обожания. Для восьмилетних детей это всего лишь игра, что они неумело повторяют за актерами фильмов романтики, которые те смотрят.       Несколько мальчишек тоже с интересом оглядываются на него, вяло облокачиваясь об свои школьные шкафчики, сканируя каждый шаг их ровестника.       Кому-то вообще по барабану на него и его «не такую, как у всех» репутацию, лениво листая ленту соцсетей в смартфоне, или просто разговаривая с одноклассниками.       Весь гул и топот эхом проносится в этом длинном коридоре. Солнечный свет, пока что еще солнечных дней в этом захолустье, льется ото всех щелей, устремляясь каждому здесь присутсвующему прямо в сетчатку их глаз.       Кто-то роняет свои предметы из рук, кто-то громко, не стесняясь, смеётся и кричит, кто-то в эдакой ярости хлопает дверцами собственных шкафчиков или дверей в аудитории, а кто-то и вовсе начинают драку. Все это в совокупности регулярно создает в стенах этой школы бесконечный шум и гам, и никакая дисциплина, никакой мистр Маки, с его постоянными нравоучениями, вовек не изменят обстоятельств.       Крейг Такер не обращает ни на что и ни на кого внимание. Привык не обращать. Так проще. Может быть, именно поэтому на него всегда так смотрят. Хотя, тот никогда не остаётся без внимания, скорее всего, из-за другого. Ведь именно тогда, когда мальчик с кем-то дрался, и бесспорно выходил «победителем» в этих драках, то от него многие не могли и глаз оторвать. Как и сейчас.       Единственное, что было ново и раздаражало больше всего, так это Твик, что плёлся за ним с той самой драки как хвостик, постоянно бубня тому что-то без какого-либо, по мнению Такера, контекста, паралельно с этим теребя подол своей тошнотворной рубашки, а когда понимал, что из-за погружения в свои мысли, и, видимо, попытках сформулировать хоть одно предложение более четче, тот замедлялся и отставал от все ещё игнорирующего его Такера, громко вскрикивал что-то непонятное, вновь подбегая к мальчику и все по новой.       Все зеваки смотрели на эту картину некоторое время с интересом, но долго это не продолжалось, ведь, в отличае от вездесущего невротика, Крейг никак не реагировал ни на Твика, ни на взгляды на его персону со всех сторон.       — Я… я… АГХ! Благодарю! О б-боже! Что бы я тогда… АГХ! Я бы скорее умер! О… о боже, — мальчик дотеребил пуговицу до такой степени, что она пулей оскачила прям в спину Такера, — А! О БОЖЕ!       Крейг на это опять не реагирует, монотонно вздыхая.       Твик хотел было проследит за траекторией своей ретировавшейся пуговицы, но поняв, что одноклассник его ждать не собирается, то быстро вскачил, вновь добегая до отдалившегося брюнета.       — Прости! Я. Я… Всего лишь хотел попросить, НЕТ. То есть… Сказать… эм… О Господи! Какой стресс!       Мальчик ненадолго останавливается возле двери, неторопливо отперая дверь в кабинет.       — Спа… сибо? — растерянно проговаривает блондин хлопнувшей перед ним двери.       Такер наконец блаженно выдыхает полной грудью, понимая, что ни Твика, ни вообще кого либо еще на данный момент в этом классе нет. Вздыхая безмятежный и не тронутый пока никем воздух кабинета, мальчик, рукой прохаживаясь по всему ряду парт, останавливается возле самого последнего стола у окна, лениво кидая портфель на занятое им место.       Это счастье длиться не долго, ведь в дверном проеме Такер вновь замечает надоедливую белобрысую макушку, что как-то умудрился пролизнуть в кабинете без единого шороха.       — Твик, — начинает тот, потирая переносицу, — я тебя конечно терплю, потому что ты мой друг, но скоро даже этот ярлык тебе не поможет и я тебе тресну.       — Что! — взгдрагивает блондин, чуть ли не подпрыгивая от слов Крейга, — что я уже успел учудить?! — теперь уже тараторит тот, начиная сильно тянуть свои волосы.       — А че ты пристал ко мне, вообще не отлипаешь. Влюбился что ли?       — ЧТО! — всерьез воспринимает Твик, расширяя свои глаза настолько, что те через мгновение просто возьмут и выскочят с орбит. На это Такер безразлично закатывает глаза. Этот Твик всё всегда близко к сердцу приподносит.       — Че. Ты. Ко. Мне. При. стал? — повторил по слогам мальчик, расставляя руки по обе стороны своих бедер. Иногда тот и вправду задаётся вопросом, зачем он в целом стал дружить с таким психованным ровестником.       Да, все началось с того, как те подрались по велению их одноклассников в школе, а как поняли, что ими просто воспользовались, то успели закорешиться, тем более что тема для разговора тогда была: то, как те всех ненавидят. Но сейчас, давно остыв от этой ситуации, Крейг все никак не мог вспомнить причины их с Твиком дружбы.       Вот, взять к примеру их дружбу с Клайдом, Джимми или Толкином. У тех всегда есть темы для разговора и причины проводить время совместно.       Например, с Клайдом Такер любил играть в игры на плойке, а с Твиком таким не позанимаешься. Тот постоянно трясётся и для того, чтобы элементарно держать джойстик в равновесии, ему нужно приложить просто какие-то сверхъестественные силы. Или Джимми: тот всегда смешно шутил, придумывая к любой ситуации шутку с такой лёгкостью, что даже самому Такеру иногда было завидно. А Твик же даже сформулировать нормально свои мысли не может, что уж говорить о шутках, да и к тому же, сам он шутки всегда всерьез воспринимает. Ну и, наконец, Толкин. Любящий спорт Толкин. С ним Крейг всегда мог просто так начать бежать, никак не объясняя свои действия, как с Твиком. С Толкином можно было спокойно играть со всеми в футбол или баскетбол, просто бездумно потеть, бегая за мячом по всему полю, пока как Твик всегда уходил в раздевалку, так как, во-первых, тот боится большого скопления людей в одной точке, а во-вторых, тот был на сто процентов уверен, что, останься он в игре или на скамейке в зале, в него непременно прилетит мяч и пробьёт голову насквозь.       — Я всего лишь хотел сказать спасибо! — вновь затараторил блондин, смущенно и, в какой-то степени, бешенно бегая взглядом по давно изученному им интерьеру класса, — благодаря тебе те придурки от меня сразу отстали!       Такер в изумлении поднял брови.       — Чувак, блин, ты что, меня доставал все это время только потому, что я тебе ничего не ответил на твою жалкую благодарность? Да к черту она мне не сдалась!       — Да как это! — прокрикивает Твик, но вдруг его лицо переменилось, в озарение, — Я-я понял! Тебе нужно что-то материальное! Ну… Я могу кексики тебе ипечь!       Такер безысходно вздыхает.       — Да нахуя мне твои кексики? Чел, я просто подрался вместо тебя. Мы же друзья, тебе не обязательно постоянно говорить мне «спасибо».       — Да почему! Разве друзья не наоборот делают?       — Че? — недоумённо спрашивает брюнет.       — Ну… Не знаю, постоянно помогают друг другу, а потом говорят «спасибо» и… и «пожалуйста»! Это же, — Твик опустил взгляд, — это же так приятно.       — Разве? — укол совести кольнул где-то в грудине. Неужели для кого-то это так важно? — это же обычные сло-       — Мне такое не говорили, — перебивает тот, смотря своими щенячьими глазками снизу вверх, на что Такер сразу затыкается, словно ему закрыли рот рукой, — ну… По-моему, это лучшее ощущение! Типа, когда тебя благодарят за что-то… Я бы. Я бы был счастлив, сказав мне кто-нибудь такое… — Твик снова опускает взгляд на свои потрёпанные ботинки.       Крейг несколько минут сверлил друга взглядом, на что тот, что даже странно, никак не реагировал. Скорее всего, был поглощён своими мыслями.       Не уж то тот обидел Твика всего лишь из-за того, что не принял его благодарности? Но они же ничего не значат! Клайд постоянно забирает комиксы Крейга на несколько дней, не сказав ни слова признательности. Крейг постоянно забирает ноутбук своей сестрёнки и никогда взамен не говорит, как он ей благодарен. Или наконец, когда Твик подарил свой дорогой сердцу набор лего, Крейг не сказал даже простого «спасибо».       Неужели он и тогда такими своими установками расстроил Твика?       — Пожалуйста.       — Ч, — Твик поднимает на Крейга взгляд, — что?       — Пожайлуста, — повторяет Такер.       — Н-н-не понимаю, — начинает трястись тот.       — Я говорю «пожалуйста» на твое «спасибо».       Твик от такого трясется только сильнее, сжимая руками свои предплечья, но… Улыбается. Так искренне и нежно, что в животе брюнета будто начинается извержение вулкана. Улыбается. Ему. Не своей кривой ухмылкой, обозначающей, что ему супер некомфортно, не такой улыбкой, которою он использует для незнакомых людей, лишь бы те отстали, а какой-то другой. Такой теплой и робкой, что брюнет отметит этот день в календаре, зачем-то.       Отныне Такер и дня не пропустит, что бы не поблагодарить Твика из-за какой-нибудь пустышки, лишь бы тот почаще так ему улыбался.

***

      — Фу-у, че-е-ел, — тянет подросток, в шутливой манере преподнося два пальца ко рту, — щяс блевану!       Такер на это громко усмехается, сам снова заглядывая в свой телефон.       На давнишней фотографии, что, собственно, и вызвало смех у мальчишек, красовалась жирная задница всеми любимого Эрика Картмана, над жопой которой зачем-то висела женская цепочка.       Донован, друг брюнета, отворачивается от него, приоткрывая скрипучаю дверцу своего шкафчика, и достает оттуда небольшую игровую консоль.       — На, — протягивет тот Такеру прямо в грудь, — задержал чутка, сорян.       — Ага, спасибо, — парень, не думая, забирает консоль в свои руки, поворачиваясь к своему шкафчику, пока Клайд сверлит его взглядом. Да, тот и правда давно не возвращал ее своему хозяину, наверное, игрушка давным-давно уже успела соскучиться по Такеру.       Крейг оставляет консоль на полке, а так же начинает перебирать аккуратно сложенные на той же полке учебники, ищя какую-то определённую. Тем временем Донован все продолжал не отводить взгляд от друга, на что брюнет наконец замечает странное поведение Клайда.       — Че, — отстраненно спрашивает тот, даже не поворачивая головы на своего товарища.       — «Спасибо»? — повторяет тот.       Такеру приходится приложить некоторые усилия, чтобы понять, из-за чего на этот раз к нему придрались.       — А, это, — он поворачивается лицом к парнишке, одной рукой держа свой неприметный черный рюкзак, а второй укладывая в нее же книгу, что достал со шкафчика, — Ну, это короче из-за Твика, — Клайд все еще недоуменно оглядывал друга, на что Крейг монотонно вздыхает, — ему нравится, когда я ему говорю «спасибо» и типа того.       — Че блять? — парень сначала странно косится на друга, но уже через секунду насмешливо продолжает, — серьезно?! Ты прям ради него, — внезапно затыкается Клайд, и через мгновение вновь заливается в приступе смеха, — да ты рял как педик! Ха-ха!       Мальчишка указывает пальцем на Крейга, тем самым привлекая внимание и посторонних школьников.       Такер хмуро цокает, прям в нос демонстрируя тому свой средний палец. А что бы всем неповадно было, тот разводит руки с поднятыми средними пальцами по сторонам, показывая свой фирменный жест каждому школьнику неподалёку.       *Придурок Клайд. Чего он понимает? *       Думает про себя брюнет, громко, в порыве вдруг нагрянувшей злости, шагая по школьному коридору, хоть и лицо его все так же оставалось безэмоциональным для окружающих. Наверно, выглядило это со стороны как-то глупо, но Такера это не волновало.       Где-то позади все еще слышался мерзкий смех Клайда Донована, но так как Такер отдалялся от того довольно быстро, то и слышать своего товарища тот перестал давольно таки быстро.       И что это было? Никто иной как сам Клайд, знал одним из первых, что все это притворство. Клайд, и небольшая горстка друзей Такера и Твика, которым была удосуженна эта великая тайна. И ведь все тогда с пониманием кивали, поддерживая тем самым парочку, которых невольно свели вместе сначала какие-то азиатки, а потом и вовсе весь город.       Конечно, тогда тем постоянно приходилось сдерживаться, в порыве смеха, как и, собственно, самим «влюбленным», когда Такер протягивал уже немного сгнивший букет из цветов, что собрал по пути в школу, ведь они понимали, что все это фальш. Букет, как и сам Такер, всегда выглядели ужасно позорно в такие моменты, но даже этого хватало для недоразвитых окружающих, ради которых и вообще задумывались такие сценки. У тех всегда была одна и та же реакция: восхищенно вздыхали, приподнося ладонь к своим щекам.       Зато вот реакцию Твика Крейгу предугадать никогда не получалось. И нет, тот непременно был осведомлен каждым действием Такера, когда это касалось их «свиданий на публику», но Твик все равно играл свою часть сценария, что вообще-то изначально обговаривается, каждый раз по разному. Из-за импровизации которого в самом начале этого балагана Твик собственноручно заставил всех подумать, что расстаются те из-за Такера, который успел уже подцепить кого-то на стороне.       В общем, Твик и Крейг разыгрывают эти сценки до сих пор, на минуточку, прошло уже 4 года с начала их игры на публику, в основном уже ради того, чтобы вызвать смех от унижений у друзей и самих Твика с Такером. Хотя брюнет, ко всему прочему, каждый раз, в ожидании новой, совершенно не похожей на предыдущую реакцию Твика на этот несчастный букетик, ощущал неописуемое в животе волнение, которое, собственно, тот постоянно чувствовал в такие моменты.       Да и к тому же, самому Твику нравилось получать цветочки, а особенно, о которых естественно знал Крейг, ромашки. Брюнет любил смотреть на умиротворённое, в кой-то веки, лицо этого парня, когда тот сосредоточенно и поочередно отрывал лепестки, засоряя тем самым свой рабочий стол. Когда тот включался в этот процесс, ему даже не было дело до разъяренных учителей, что непременно наругают за это Твика. Потом то ему естественно доставалось, но одного то ли смущенного, то ли стыдливого взгляда на Такера хватало, что бы тот уже находился под его партой, собирая расбросанные им ранее лепестки ромашек. И даже это, в какой-то мере, нравилось Крейгу.       Но все опять идет одним местом, прям как тогда, когда их насильно заставили встречаться друг с другом. Все ведь было так хорошо, но нет, нужно же постоянно что-то менять в жизни бедного Крейга Такера.       С недавнего времени даже друзья стали в менее шутливой форме, чем раньше, насмехаться над дейсвиями парней по отношению друг к другу. Ну и что, что с недавнего времени те стали держаться за руки даже тогда, когда на них не устремлены взоры чужих глаз. Ну и что, что с недавнего времени даже на ночёвках, что те устраивали в кругу друзей, Крейг не скидывает с себя так удобно раположившуюся на его плече голову невротика. Ну и что, что с недавнего времени брюнет стал обдумывать каждое свое слово в компании с Твиком, лишь бы тот ничего не надумал, все-таки, Такер только-только стал наконец понимать как успокоить или приободрить блондина, что бы всё не стало только хуже. Да, у него это уже отлично получается, раз сам Твик стал в разы спокойнее, когда в его кругу находился Крейг.       В общем, все это всего лишь крепкая дружба, и почему внезапно друзья стали так же «сводить» их, как и весь город ранее, Такер свято не понимал.       Оказавшись уже у массивных дверей, ведущих в большую столовую, брюнет и вовсе позабыл о несносном поведении его друга, усмиряя свой пыл, хоть и мысли так и не покидали его голову. Наверно, понабрался этого от своего другого белобрысого дружка. Кстати, именно о последним тот так усердно и думал, а как говорится, вспомнишь солнышко — вот и лучик.       Твик радостно машет рукой, успев привстать со стола, на котором уже сидели Толкин, и еще какие-то друзья Твика, на которых Такер никогда не обращал внимание, так и не запомнив их имена.       Спертый воздух в перемешку с запахом молочной каши, что уже ощущался аж на языке, веет со всех сторон этого душного пространства.       Что странно, ведь в столовых помещениях, вроде как, вентиляция должна хорошо работать, но в этой школе все как всегда. Через задницу.       — Здорово, чел, — проговаривает Блэк, на долю секунды провожая взглядом подходящего к столу Крейга, и вновь возращаясь к своему обеду.       — Ты где так долго был?! — вскрикивает Твик, моргая своими глазёнками, с ног до головы сканируя брюнета, — Привет, — запоздало, как всегда, здоровается тот, — возьми свой обед!       — Привет, — тот пододвигает металлический стул возле темнокожего друга, оставляя на нем свой рюкзак, — щас возьму.       — А где Клайд? — спрашивает Твик, глядя сквозь Такера.       — Потерялся где-то, — вот и снова: вспомнишь говно — вот и оно.       Клайд задорно кладет руку на плечо друга, опираясь некоторое время на него, пока здоровается с каждым, кто сидит за их столом.       — Че ты так долго? — тараторит блондин, повторя вопрос, только уже адресован он Клайду. Точно, Крейг на этот вопрос не отвечал, а значит, всё, что может сказать этот придурок, будет восприниматься Твиком как чистой воды истина. От этого почему-то брюнет конфузится. Картина уже предстает у Такера перед глазами: Клайд в красках, естественно утрируя, рассказывает, как подловил Крейга на том, что тот взапрям воспринимает их с Твиком отношения, отчего Твик начинает хвататься за волосы, выдерая их прям с кожей головы, потом смотрит на уже окровавленные руки и в итоге падает в кому, город вновь погружается в депрессию, а отец Такера. А хер пойми.       *Бляха, а ведь и вправду стал прям как Твик*       Ловит себя на мысли тот, встряхивая голову. Суть в том, что такое уже вживую недавно происходило. Конечно не так ярко, как описал это в голове Крейг, но Твик все равно чуть ли не паничку словил от такого. Пришлось долго доказывать и успокаивать блондина, что бы тот понял, что Такер в него не влюблен по настоящему.       Вот ляпнет же Клайд, либо кто-то другой, какую-нибудь фигню, а потом Крейгу со всем этим приходится разбираться. Иногда хочется, что бы Твик вообще никого на свете больше не слышал и ни с кем не разговаривал, лишь бы тот не нервничал за зря. Порой кажется, что только брюнет в силах подобрать нужные слова, что бы что-либо донести до этого комка нервов.       — Я… Эй! — тот оттаскивает Клайда за собой по локоть, направляясь при этом в сторону раздачи еды, — да стой ты! Че ты делаешь?       Крейг отпускает друга, продолжая идти вперед, когда на тех начинают обращать внимание посторонние, диалог которых те так и наровятся подслушать.       Парень останавливается возле небольшой горы с подносами и берет одну из них. Клайд, делая тоже самое, через мгновение выжидающе оборачивается на друга. Те начинают стоять в очереди.       — Вот что ты щас ему сморозить хотел? — все-таки говорит брюнет, смотря при этом на поваров, что суетливо бегают туда-сюда, — опять какую-то херню, что вызовет у Твика паничку?       — Боже, чел, — хоть Крейг и не смотрит на Клайда, но спиной чувствует, как тот закатывает глаза, — ты реально странно себя ведешь. Что с тобой? — Такер наконец проворачивается на шатена, — че ты так печёшься насчёт Твика? Дожил же до четырнадцати лет как-то и без твоего опекунства.       Такер несколько секунд осматривает Клайда, а затем безучастно пожимает плечами, поворачиваясь к одной из поварих, что с соответствующим звуком накладывает вязкую кашу на тарелку в руке.       — Не знаю, я., — тот приподносит поднос ближе к прилавку, и на подносе в эту же секунду оказывается тарелка с его обедом, — не знаю.       Крейг и вправду без понятия. Ему нечего ответить своему другу. В последнее время и впрям тому кажется, что делает он что-либо для Твика уже не для игры на публику, а просто потому, что ему этого хочется. Когда тот тысячу раз благодарит брюнета, за всего лишь поднятую им его ручку с пола, как он до сих пор вздрагивает, когда Крейг дарит ему какие-то безделушки просто потому, что сегодня четверг, ну или когда брюнет, оставаясь наедине с Твиком, все так же продолжает держать его за руку, ведь это, как сам однажды ляпнул невротик, его успокаивает. Тот когда-то говорил, мол, ему так нравится, когда тепло и спокойствие ему передается от Такера с всего лишь обычного рукопожатия. Тогда Такер даже не вслушивался и не воспринимал слова друга всерьез, но теперь, когда с одного только взгляда блондина Крейгу сразу становилось уютно и хорошо на душе, он понимал его как ни кто другой.       — Пошли уже, — хлопает по спине Клайд, возвращая товарища в реальный мир, — харе дыру в тарелке прожигать.       Вдвоем, с полными подносами еды, те возвращаются к своему столу. На этот раз сидящие не обращают на них внимание, продолжая разговаривать о чем-то своем, как обычно. Только Твик нервно осматривает сначала Клайда, а потом и Крейга, пока как второй, зачем-то, смотрел вниз, на свой обед. Ненавистная ему перловка с гарниром, стеклянный стакан с компотом в нем и небольшой кусочек хлеба. Не то, чтобы обед интересовал сильнее сидящего прям напротив брюнета Твика, который не перестает смотреть на Такера даже после того, когда Клайд начинает громко обсуждать очередную девчонку из его параллели. Просто, почему-то, как-то стыдно сейчас смотреть на него.       Все школьники в столовой шумят, гудят, что-то умудряются разбить в дребезги и не обращают внимание на учителей, что рьяно пытаются угомонить детей. И только в голове Такера было пусто. Нет, мысли присутствовали, но вот реальный мир, будто бы, перешёл на второй план. Словно эхом доходя до ушей парня.       Ни еда, ни болтовня под ухом друзей были не в силах оторвать того от собственных мыслей.       *Ну нет. Бред какой-то. Ну не люблю же я Твика взапрям? Конечно. Он же такой надоедливый! Да! *       Такер вспомнил произошедшее с ним полчаса назад, когда Клайд пошутил над ним. Когда Клайд назвал его педиком, только потому, что тот благодарил Твика. И это глупо.       Твик всего лишь приятель Крейгу.       Если задуматься, то это всего лишь «спасибо». Обычное слово, но в контексте этикета имеет огромную силу. Твику нравится благодарить и когда его благодарят. И это нормально! Нормально то, что Крейг повел себя как настоящий друг, и не более, когда прислушился тогда к Твику. Дружески принимая во внимание мнение Твика.       Твик всего лишь друг Крейгу.       Даже вспоминая о том, чем можно позаниматься с Твиком, Крейг усмехается у себя в голове. А ничем.       В плойку с ним не поиграешь, он не может даже держать спокойно джостик.       И что, что Крейгу все равно нравится, когда Твик сосредоточенно и безмятежно наблюдал за игрой брюнета, опирая об свои колени голову и обнимая ноги руками, что у Такера всегда вызывало какую-то растерянность, отчего хотелось, чтобы Твик посидел с ним подольше, а не убегал домой по одному только велению его родителей.       С ним даже не пошутишь. Все шутки тот воспринимает в штыки.       Хотя Твик постоянно умудряется рассмешить кого угодно, сам того не понимая. Поэтому у него так много друзей. Возле него постоянно происходят какие-то ситуации, в которых он не сдерживается и выкрикивает что-то о человеке, который ему не нравится. Говорит что-то на подобнии: «Что с его синяками под глазами? Он что, вместе с подматрасными монстрами спит?» с таким серьезным лицом, будто констатирует факт, от чего все вокруг заливаются смехом, как, собственно, и сам Такер.       С Твиком не поиграешь в какой-либо вид спорта, что так нравится самому Крейгу.       Но несмотря на всю свою неприязнь к физическим нагрузкам, Твик, ради брюнета, иногда соглашался поиграть в ту или иную игру, с условием, что играть будут только они в двоем. Потому что Твик, как тот сам говорил, свою жизнь, так сказать, может доверять только Такеру. Только в нем он уверен, что тот не пробьет голову невротика каким-нибудь мячом.       Твик лучший друг Крейга.       Да и к тому же, Такеру никогда не нравились все эти фальшивые прикосновения друг к другу. Всего то тот чувствовал весь спектр эмоции каждый раз, когда Твик случайно задевал плечом или коленом Крейга, когда те сидели на каком-нибудь уроке. И когда тот в ответ, распахивая свои большие глазёнки, смотрит на Такера, паралельно что-то говоря, но тот не слышал. Твик прикасался своими мягкими подушечками пальцев к ткани кофты брюнета так мимолетно, что со стороны могло показаться, что прикосновения и вовсе не было, но не для Такера. Кровь в ту же секунду переливала к руке, видимо, чтобы ощущать это момент во всех красках.       Твик — всё для Крейга.       Такер наконец поднимает свою голову. Вокруг него почти никого нет: все, и не только школьники за этим столом, давно разбежались, только полупустые одинокие тарелки со стаканами свидетельствуют о том, что тут вообще кто-то был. Стало в разы тише.       За этим столом сидит только Крейг и Твик. Тихий Твик, что безучастно капается вилкой к своему почти нетронутому обеду, вяло перетаскивая уже холодный кусочек мяса по тарелке.       И Крейга наконец осенило.       Уже почти конец перемены, все друзья убежали в разные стороны по своим кабинетам, даже не удосужившись вернуть того из какого-то транса, отводя за собой на урок. Никто не собирался хотя бы подождать брюнета. Все, кроме Твика. А ведь у того даже не своместный с Такером урок, но он все равно ждёт, почему то, теряя свое драгоценное время, чтобы успеть добежать до кабинета. Крейг ведь знает, как он ненавидит опаздывать. Но он, однако, все еще не сдвигается с места.       Твик выглядел грустно и отстраненно, своим пустым взглядом прожигая дно тарелки. Вероятно, тот даже не понимал что делает, глубоко погрузившись в свои мысли. Укол совести резко колит куда-то в сердце, ведь такое состояние у блондина точно вызвана некомпетентностью Такера.       — Ам, — тихо подает голос Крейг, собираясь с мыслями, на что Твик в миг поднимает на него голову, весь во внимании. Он и впрям ждал его, будто прислушиваясь к каждому его шороху. Такер не торопится начинать говорить то, что вертится на языке, отчего Твик поддерживающе улыбается. Хоть и уголки губ его дрожат от волнения, а ещё он невольно хмурится, но даже это хоть немного, но снимает напряжение брюнета, — Прости.       — За что?! — вскрикивает Твик, чуть приподнимаясь со стола, на что на них сразу же устремляют свои взоры те, кто всё ещё тут бездельничал, не торопясь на уроки. Опять на них смотрят, это уже начинает подбешивать. Ну или побешивает сама ситуация, что разворачивается перед ними двумя, ведь Такер видит, как Твик из последних сил сдерживается в порыве вырывать с концами свои же волосы. Опять наверное думает, что он непосредственно причастен к такому настроению брюнета. Хотя, отчасти он правильно думает.       — За то, что я сейчас скажу, — Твик весь во внимании, как на иголках. Крейгу спирает горло. Он пытается глотнуть слюну, но та, будто камень, медленно скатывается по гортани, с болью натираяя нежные ткани.       Крейг наклоняется ближе к Твику, тот через мгновение тоже повторяет действие друга.       — Ты мне нравишься.       Твик умудряется хмуриться, при этом поднимая брови чуть ли не на линию роста волос. Значит, он в недоумении.       — Эм, — Твик оборачивается по сторонам, замечая пялившихся в их сторону людей, — я знаю?       Блять. Он воспринимает это не так, как нужно Такеру. Это не игра, как он понять не может?       — Нет, — настаивает тот, от чего Твик только сильнее начинает волноваться. Такеру хочется бросить эту затею, видя стресс от всего происходящего у блондина, но, если не сейчас, то Крейг сам, вместо Твика, превратится в трясущийся комок нервов. Ну или просто не переживет.       *Какой стресс*       Проносится в голове Такера, на что тот мысленно усмехается. Дороги обратно нет.       — Я, эм, — тот с силой чешет затылок, в желании избавиться от волнения, — люблю тебя, типа. Не понарошку.       — Что? — шепотом, ну или только двигает губали, даже не произнося вопрос в слух, отвечает Твик. Странно, ведь Такер уже ожидал крики, ссору, ругань, ну или даже пощёчину от Твика. Но он все также ошарашенно прожигает дыру то в одном глазе Такера, то в другом.       Внезапно звенит звонок, обозначающий начало урока, отчего все оставшиеся школьники мигом убегают, моментально оставляя Твика и Крейга наедине. Ну, не считая, конечно, усердно работающих поваров, что все еще продолжали кряхтеть и гудеть чем-то, не замечая мальчишек.       Глубоко вздохнув, Такер продолжает:       — Я короче в последнее время только о тебе и думаю. Не могу выкинуть тебя из головы, — Твик испуганно смотрит в ответ, что вызывает в брюнете бурю эмоций, — Дома — думаю о тебе, в школе — думаю о тебе, за уроками — думаю о тебе, гуляю — думаю о тебе. Я… Прям с ума схожу. Понимая, как может звучать для невротика последнее предложение, Крейг осекается.       — Не в смысле, я хожу по пятам за тобой с ножом, а —       — Я понял, — перебивает наконец Твик. Выглядит он… нормально? Совсем не так, как ожидал Такер, опять, — я заметил.       Твик успокаивающи улыбается и протягивает через стол свою руку. Крейг смотрит на нее, как на что-то с небес снизошедшее, а потом вновь возвращает взгляд на Твика. Тот не дрожит, не сдирает с себя волосы, не царапает себя ногтями до крови, не хнычет, не кричит. Не уж то ролями поменялись?       Все-таки Такер робко касается пальцами его теплой ладони, а потом и вовсе сжимает так, словно она может пропасть.       Крейг вновь взглядывает на Твика, когда те наконец выходят из столовой, распахивая эти большие двери. Свежий, если можно вообще так выразиться, воздух бьет в лицо, заставляя ненадолго зажмуриться. По близости никого нет, это успокаивает, но не полностью, ведь ответа на признание Такера так и не последовало. Но это ненадолго.       — Я тоже тебя люблю, Крейг.