Стихи и легкое слэш-дополнение к фф. "Кадетство: Где твои пятнадцать лет?"

— Ты этому другу сказал, что с девушкой хочешь сюда пойти, да?..       Артем по прозвищу Ананас смотрит на Него, грустно улыбаясь, когда они зашли в квартиру Его друга, сели на мягкие подушки на диване. Кто Он, говорить нельзя никому. Даже просто что студент колледжа. Что технарь. Что любит игру league of legends и мелкий дождик. — Не помню, — говорит Он, и Артему немного легче.       Идут заваривать чай. Ему — кофе. Играют в приставку, пока Он не бросает внезапно консольку, пока не поворачивается, позволяя видеть Его лицо. Кажется, это коленом Он трогает… — Тебе нравились девочки? — говорит Он, проходясь по подбородку Артема нежно костяшками пальцев. –Не знаю. Вроде… да, но… — У тебя от них было…ну ты…- впервые смущается перед ним парень, который настолько старше него. Артему до восемнадцати еще как до луны, а Ему через месяц… — Что?.. Рука накрывает пуговицы форменных брюк, и Артём совершенно точно знает, что ответить, чтоб рука отпустила. Или чтобы не отпускала. — Нет… Не нравились….Так…нет… Нет. — Тём, я всё понял, — отнимает Он руку с улыбкой. — Можно тебя поцеловать? –Ты знаешь… — Я куда никто не увидит…. — У нас никто и не видит… Только в душе если…       Форма у них суперзакрытая. Китель, рубашка, галстук, майка еще, брюки с фирменными красными лампасами, яркая черно-красная форма, целое училище-филиал Гриффиндора из инет-частушки «Если смел и идиот, Гриффиндор тебя зовет». Артема никто не заставлял поступать, не звали, он хотел сам. Отлично сдал все контрольные, по спортивной подготовке был лучше даже Макарова и Ляппарова. Но суворовская форма стала душить, давить, когда всё понял про свои чувства. Поэтому сейчас, когда их не 30 человек в казарме, а двое в жарко натопленной темной квартире со сладким чаем, снято все, кроме брюк и рубашки, и она расстегнута почти наполовину. На Нем вообще только джинсы и носки… — Нет. Ты не понял. — Что… — Куда совсем никто не видит.       Становится страшно и…горячо. Дурак, говорит себе, ты с Ним в отношениях год почти, ты думал, что так и будете только целоваться, как тогда, когда не заметили даже, как к училищу подошли? А чего ты сам-то хотел? Губы только на губах, только руки друг на друге? Ты точно его любишь? — Тём, дыши? — Он улыбается, но Артему вообще не смешно. — В душе никто на меня не смотрит, — говорит, когда Он встает на колени на пол, и дыхание чувствуется около ребер. — А ты… — И я… Это …слишком…. близко… — Я раньше спал с девушкой. Не хочу больше, — говорит Он небрежно.       Артему сначала страшно, отодвигается чуть назад, а потом от радости дышать трудно и от чуть влажных нежных рук, которые тянут внизу…растирают…поглаживают, быстро заменив собой губы… — Только я не смогу делать тебе, как девушка…так — это край вообще, максимум. Тём, ты понимаешь? Когда ты станешь взрослым, попроб…. — Мне шестнадцать. Ты же ждал, пока…– переждать водопад каких-то будто камушков, которые ему мешаются в горле, как янтарные таблетки рыбьего жира, -…это. Да у нас…– вдох-глоток…– Что мы уже делали. Да у нас это до сто шестнадцати нельзя! И че теперь…       Что ты в основном ему делал, хочешь сказать. Касался тела Его губами, когда Он ждал только рук, слыша Его удивленный хрип, когда сбежали с прогулки от дождя в туалет ТЦ. Твои чувства точно проверять не надо, про тебя все понятно. — Тём, да это больно!       Они оба ошеломленно молчат, проводя друг другу ногтями мягко по плечам, по груди.       Боли он боится. Но до Него он боялся поцелуев, а теперь нет.       Боялся уличных собак, а теперь Он сказал, как надо делать, когда они начинают лезть, бежать за тобой, и Артем застывает, как статуя, и все отлично, они мимо пробегают. — С тобой же не будет страшно. Ты большой. Сильный.       Он целует нежно, задумчиво, мучительно. — Ты тоже сильный. Не страшно, а больно… Да… Сначала точно больно. Потом хз… Я не знаю, какой ты… Что ты захочешь делать.со мной…       Это «я не знаю, какой ты» бьет Артема, как пощечина. — А можешь сейчас?.. Узнать?.. Ты же… — Тём…- что? Он отпускает руку и отсаживается? — Тебе всё ещё девушка нравится… Зачем меня привёл сюда, мог бы с не… Последнее, что помнит Артем, — это их крик после того, как Он мягко опрокидывает их вместе на диван. Еще — как в полуобмороке врезалось в память, какая же маленькая своя ручка, тощее запястье, которое Его красивая ладонь так резко обхватила… Большой. Сильный. Больно — это не то же, что страшно. Больно — это ОЧЕНЬ. БОЛЬНО. Он был прав. Защитил Артема, Он же честно сказал, будет больно… Да, сделал беззащитным перед своими чувствами… Но нигде не соврал…