Небо после неё

Мягкий закат медленно опускался на город, заливая своим светом каждый уголок, привлекая внимание прохожих и заставляя невольно задержать взгляд. Сегодня были последние мгновения лета, которые я проводила на крыше с любовью всей своей жизни - с Бекки. Легкий, вечерний ветерок развеивал мои волосы, а она улыбаясь своей нежной улыбкой заправляла мои выбивши пряди за уши. Внутри меня стоял комок невообразимого счастья. – Сегодня так красиво – Воодушевленно говорила я – Как будто само небо решило проститься с летом – Ее губ касается улыбка еще шире, а руки переплетают наши пальцы. – Знаешь – После небольшой паузы начинает она, скользя взглядом по сцепленным рукам, а я отвечая улыбкой вопросительно поднимаю брови, ожидая продолжение мысли – Мне как-то сказали, что художнику, когда он умирает, дают шанс раскрасить небо, оставив в нем след своей души. – Так что возможно сегодня просто умер какой то творец. – Печально вздыхает она смотря на оттенки цветов другим взглядом – Как думаешь у меня будет этот шанс? – Бекки – Я смотрю на неё недовольно, мне не нравится когда мы разговариваем на такие темы. Я глубоко вздохнула, и сжав её пальцы чуть крепче, попыталась отшутиться - Говоришь так, как будто уже завтра умирать собираешься Она громко рассмеялась, ловя мои губы, сильно прижимаясь к ним. - Я не собираюсь - Она прошептала эти слова мне в губы, и вернула свой взгляд на закатное небо - Но если у меня и вправду когда нибудь будет такая возможность, то я оставлю там что то для тебя. Я ничего не ответила, просто молча опустила голову на её колени, наблюдая за последними мазками красок в небе, переходящими в звезды. Так мы просидели ещё очень долго, две влюбленные девушки со своими страхами и надеждами, я впитывала в себя тепло её кожи, аромат красок, которые всегда оставались на ее пальцах, и нежность с которой она смотрела только на меня. Возможно тогда, я ещё не поняла насколько важными были её слова. *** С наступлением осени наша жизнь сильно изменилась - мне казалось, что это просто взрослая суета, усталость, такое период, который проходят все пары. Мы с Бекки часто были погружены в работу, она писала новые картины, а я постоянно находилась на учеба, параллельно работая. На отношения не хватало времени, выдыхали мы только перед сном, и то чаще- порознь, чем вместе. Иногда я приходила к Бекки в мастерскую поздно вечером, а она все ещё стояла с кистью в руках около холста, с растрепанным пучком и красными щеками. - Ты опять не ела? - Из раза в раз спрашивала я - Забыла - Смеялась она, но смех с каждым днём становится все более натянутым. *** Так пролетели наши два месяца. Я списывала все странности Бекки на усталость, на давление от выставки которую она недавно провела. Но позже я поняла, что это- не просто перегруженность. Сначала - она жаловалась на головные боли и головокружение, но сразу после шутила что это я свожу её с ума. Потом начали появляться синяки, без каких либо причин. - Наверное опять ударилась о мольберт, не переживай - Так она это объясняла. Однажды, она пришла домой рано, и просто легла рядом со мной, даже не снимая куртки. - Устала? - Спросила я, целуя её в чуть влажный лоб. Она кивнула, и вздохнула слишком резко, плечи дрогнули. - Бекки… ты плакала? Она отвернулась. - День тяжелый. Я ей поверила. Мы лежали спинами друг к другу, делали вид что все нормально. Мы обе боялись признаться, что что то меняется, не только в наших отношениях, но и в ней. Спустя ещё одну неделю она впервые упала. Прямо у себя в мастерской, кисти рассыпались, а она зажимая голову руками сказала что просто не выспалась. Я отвезла её домой, силой укладывая на диван, Бекки как всегда мне сново улыбалась - нежно, упрямо. Именно в этот момент, слушая её прерывистое дыхание и долгие паузы в разговоре, у меня впервые екнуло. Было что то не так. Очень не так. *** Я уговаривала её сходить к врачу, сдать анализы, но она каждый раз отмахивались говоря что это просто стресс после долгой работы. Как то утром я проснулась от странного звука - тихого и сбивчивого дыхания. Бекки сидела на полу возле кровати, и пыталась отдышаться. В тот момент мой сон как рукой сняло, я упала рядом с ней хватая за плечи. - Что случилось?! - Ничего, просто голова закружилась Но ее губы были слишком бледными, пальцы дрожали так, что она не могла даже поднять руку. - Мы едем в больницу - Серьезно сказала я. Она хотела спорить, но как только открыла рот, её вырвало. И на этот раз она не сопротивлялась. Позволила одеть её, посадить в такси и сжимать руку перед входом в больницу. Нас долго отправляли по разным врачам и этажам. Ее долго осматривали, задавали вопросы, от них у меня внутри все сжималось. - Частые головокружения - Потеря веса - Усталость - Обмороки - Боли Бекки отвечала спокойно. Слишком спокойно. Словно уже все знала. Спустя несколько минут заполнения бумажки, доктор отправил её на МРТ и дополнительные анализы. Она лишь кивнула, а я почувствовала как что то тяжелое сдавило мою грудь, пробивая её изнутри. Пока проводили все обследования, я сидела на пластмассовом стульчике в коридоре, и тихо плакала. Смотрела как моя Бекки лежит под огромной машиной МРТ, тихо и неподвижно. Такая маленькой по сравнению с этой холодной техникой. Когда её вывезли, она улыбнулась мне, вытирая не высохшие дорожки слез с глаз - Посмотри Фрин, видишь, я жива Эти слова до сих пор лежат в моей памяти. Вернулись мы домой поздно, она сразу уснула - или же сделала вид что уснула. А я сидела рядом, держа её руку и слушая её дыхание. Этой ночью, впервые за долгое время, я услышала, как она тихо плачет, думая что я сплю. Но я не спала. Я лежала и сжимала зубы, чтобы не разрыдаться вместе с ней. Утром Бекки уже улыбалась, как будто тех слез и вовсе не было. Натянула свою бледную улыбку, вместе с чёрной толстовкой. Завязала тугой хвост и мягко поцеловала меня в щеку. - Не смотри так, мне сейчас лучше. Правда. Но я, за годы наших отношений слишком точно научилась видеть то, что она пыталась скрыть. А скрывала она - свою боль. Мы ждали результатов. День. Два. Неделю. И все это время Бекки продолжала рисовать. Ночами она сидела в мастерской, тускло водила кистью, сново и сново выводя линии, до судорог в пальцах. Я была все время рядом. Смотрела как трясущейся рукой она проводит мазки. Однажды выйдя на 10 минут в магазин, я вернулась и увидела её сидящую на полу, облокотившуюся на стенку. Краска была на ладонях, щеках, даже на шее. А на левой скуле виднелся темный синяк - Что это? - Я опустилась перед ней на колени - Опять ударилась? Она кивнула. Быстро. Слишком неубедительно. Я провела пальцем по синяку, и Бекки вздрогнула так, словно её кожа стала тонкой как бумага. - Тебе больно? - Чуть- чуть Я обняла ее, она уткнулась носом в мою шею и уснула. А позже наступил день звонка. Мы сидели на кухне: я мешала чай, слушая звон ложки о кружку. Бекки откинулась на спинку стула и неподвижно смотрела в окно. Телефон начал звонить внезапно, слишком резко. Она посмотрела на экран, пальцы дрогнули. Я видела как она сделала вдох - медленный, мучительный - и ответила. - Да, я слушаю Лицо Бекки не менялось. Сначала. Но потом… ее глаза расширились, едва заметно. Рот чуть приоткрылся Плечи опустились. Она резко выдохнула, будто воздуха стало не хватать. Я почти не слышала, что говорил врач, но одно слово прорезало мою грудь, словно удар ножом. "Онкология" И еще: "Необходимо начать лечение" Я смотрела на Бекки. А Бекки смотрела в одну точку, как будто мир растворился. Звонок завершился, её плечи затряслись, телефон глухо упал на стол. Она сидела молча. Даже не моргала. Я осторожно пододвинулась к ней - Бекки… Скажи что нибудь Она посмотрела на меня. И тихо, почти беззвучно рассмеялась. - Смешно, да? - прошептала она - Это конец Фрин… Смех оборвался. Она заплакала. Не тихо как той ночью, не стараясь сдержаться. Она плакала так, как будто вся боль которую она копила в себе вырвалась наружу. Я обняла её, прижала к себе, пока она дрожала в моих руках. Я заплакала вместе с ней. - Я не хочу умирать - Выдавила она сквозь всхлипы - Я не хочу… Ее слова разрывали меня. Я прижала её щеку к своей груди, гладила волосы, целовала макушку и шептала то, во что сама едва могла верить: - Ты не умрешь. Мы будем бороться. Слышишь? Мы вместе… Она вцепилась в меня, мы сидели так ещё несколько часов. Две девушки на одной общей кухне. Между чайником и остывшим чаем. И с разрушенным миром под ногами. Уже поздно вечером, когда мы легли спать, Бекки опять плакала. Опять думала что я не слышу. Пыталась спрятать от меня свою боль, свой страх и надлом. Но я лежала глядя в темноту, чувствуя в себе необратимое чувство безвыходности. Медленно повернулась к ней, и тихо обняла со спины, прижимаясь щекой к лопатке. Она вздрогнула - Ты не спишь? - Нет - Я рядом Бекки развернулась боязливо ко мне, глаза красные, ресницы склеенные, волосы спутанные. Но для меня она все равно оставалась самой красивой. - Мне страшно - Я знаю - Ответила я, и взяла её за ладонь прикладывая к своему бьющемуся сердцу. Гладила волосы, которые пахли уже чем то родным и чистым. Смотрела в глаза и шептала что все будет хорошо. - Ты не одна. Мы вместе. Я с тобой. И не уйду. И это была правда. Я буду рядом до самого конца. - Мне нужно будет рассказать маме - Спустя время тихо сказала она - Мы скажем вместе - Но потом, сейчас засыпай - Она прижалась ко мне и всхлипнув ещё несколько раз, засопела. Наше утро было тусклым. Сегодня у Бекки была назначена биопсия, в срочном порядке. Я была с ней, мы ехали в больницу в полной тишине. И только перед входом в кабинет, заметив как она теребит край толстовки, я развернула ее к себе. Взяла обоими руками её лицо в свои руки, прижалась лбом и чмокнула губы. - Я с тобой. Хорошо? Она кивнула Я обняла ее, крепко- крепко, накрыла ладонью затылок, как делала только тогда, когда она была особенно хрупкой для меня. Гладила по спине, короткими движениями пыталась успокоить. Пусть у тебя будет ещё хоть тысячи таких процедур. Хоть миллион. Ты не будешь бояться. Ведь на каждой из них я буду держать твою руку. - Ребекка? Позвала медсестра Она вздрогнула, сново прижалась ко мне так сильно, словно боялась что меня оторвут от неё. - Я люблю тебя - Улыбнулась я - Иди, я буду ждать тебя здесь. - Не смей уходить - И не подумаю И только тогда она медленно разжала пальцы и шагнула в кабинет. Дверь закрылась. А я сново опустилась на пластмассовый стульчик вытирая предательские капли слез. Ее маме мы рассказали почти сразу же после процедуры. Она долго не могла поверить, а потом ещё дольше плакала. А мы вместе с ней. Она прижимала Бекки к себе, так же как делала это в детстве. А я сидела рядом, с комом в горле, беспомощно наблюдала за ними. И держала ладонь Бекки- как обещала. *** Так летели наши дни. А затем и месяца. Я не плакала при Бекки, не показывала что ломаюсь. К следующему лету ей начало становится по настоящему плохо. Это была та стадия о которой не говорили врачи. Тихо намекали. Но я старалась не слушать. Она почти перестала есть, каждый съеденный кусочек вызывал боль и тошноту. За все время она сбросила 8 килограмм, это был приговор. Весь день она проводила в кровати за сном. Сначала - по несколько часов, потом - весь день. Когда она кашляла кровью, я невольно вздрагивала, но после сразу же натягивала улыбку, пытаясь успокоить Бекки. На процедуры мы перестали ходить несколько недель назад. Ее лечащий врач отвел меня в сторону, и тихо сказал что организм устает. Что боли будут усиливаться, но лечить бесполезно. Я не помню что ответила. Только помню яркое чувство ярости и отчаяния. Все своё время я проводила рядом с ней. Держала за руку, целовала, рассказывала разные истории и не давала ей окончательно сдаться. Я верила что она поправиться. Но когда она начала тихо плакать от боли, я поняла, что эта надежда ломает меня ещё больше. Жизнь ломает меня. Каждой ночью, убеждаясь что Бекки спит, я запиралась в ванной. И плакала. Не громко. Но с той же болью. Я до сих пор в это не верила. Драла на себе волосы, умоляя проснуться, выбраться из этого страшного сна. Я умирала вместе с ней. Вместе с тем человеком, которого хотела любить всю свою жизнь. Изредка курила на балконе, опять же - только когда Бекки спит. Ведь ей никогда не нравился запах сигарет. Потом - опять плакала, держа её маленькую, худую руку. Последняя наша ночь началась не как "последняя" Это был просто ещё один трудный вечер. Таких у нас было много. Но ее дыхание было не таким как раньше, оно стало очень тихим, редким. С большими паузами, которые заставляли меня вздрагивать. В тот вечер я была рядом с ней. Усадила на свои колени крепко обнимая, а она уткнулась носом в мою шею. - Болит? - Спросила я шёпотом Она неуверенно кивнула, и найдя мою руку, с той силой которая была сжала её. Я обняла её ещё крепче, одной рукой держала спину, а другой гладила волосы. Она дышала все реже, тише. Между вдохами появлялись длинные паузы, что я начинала трястись. - Бекки дыши… умоляю тебя милая Я прижалась ближе, словно могла её удержать рядом с собой. - Люблю тебя - Тихо вздохнула она, натягивая улыбку. Уже не ту яркую и свободную, которой когда то мне улыбалась. - Я тоже люблю, слышишь? Всей своей жизнью люблю… Теперь я не могла сдерживать слёзы. Плакала, а мои капли падали на её щеки. Целовала все ее лицо, выдыхая отчаянные слова любви. Ее дыхания стало почти не слышным. Долгая пауза. И я поняла. Она просто… не вздохнула сново. Ее тело в моих руках стало мягким, беззащитным. Но я все равно не отпустила. Продолжила обнимать, не скрывая рыданий. Моя любовь умерла у меня на руках. Слёзы жгли лицо. А тишина которая осталась после неё не отпускает меня до сих пор. *** Я стою на балконе нашей общей квартиры, и курю уже 4 сигарету. Каждая новая тянется тяжелее предыдущей. Я не помню как мои руки набрали врача и её увезли, не помню как отпустила её с ними. Зато я помню её слова: Знаешь мне как то сказали, что когда умирает художник, ему дают шанс раскрасить небо, оставив в нем след своей души. Если у меня когда нибудь будет такая возможность, то я оставлю там что то для тебя. И вот теперь, я смотрела на небо. На самый красивый закат в моей жизни. Розовые, оранжевые и фиолетовые мазки, растянулись за горизонтом, образую полосы цветов. Это были любимые цвета Бекки. Их невозможно было повторить. Я знала что это рисовала она. Чувствовала её кисть в небе, ее дыхание, её улыбку, её смех, её любовь. Я видела улыбающееся лицо в этих красках, её руки держащие кисть, и глаза полные жизни и света. Это был последний подарок который она оставила мне - показала что ей там легко. Я сжала пальцами сигарету и закрыла глаза, отпечатывая в памяти этот пейзаж перед моими глазами, который я буду видеть до конца своих дней. Я позволила слезам течь. Моя боль была невыносимой. Я знала, что когда умирает художник, мир становится его последним холстом, а каждый закат - его подпись. Но небо после Бекки навсегда оставило в себе частичку её души. Оно шептало её имя всеми цветами всех последующих закатов.