Рождество

Мужчина сидел на маленьком диванчике и рассматривал зелёный камень, украденный его временным другом. Теперь их пути разошлись и этот сувенир единственное напоминание о проведённом времени. Ширли погладил пальцем его ровную поверхность, и тяжело выдохнув, со стуком положил на рабочий стол. По дому разошлось эхо, правда быстро растворилось в гробовой тишине. Он осмотрел комнату, которая одновременно была переполнена вещами, но в то же время казалась совсем пустой. Разве должно быть так тихо в рождество? К этому давно пора привыкнуть, но после пережитого путешествия стало ещё хуже. Больше никаких совместных писем, бесконечных разговоров Тони ни о чём и дурного запаха сигарет. Тот сейчас дома в компании любимой семьи. Пианист выставил свою руку и взглянул на цвет кожи, будто видит в первый раз. Сжал и разжал пальцы. Затем он резко отвёл взгляд, не давая себе возможности снова погрузиться в мысли, и подскочил с места. Пора бы готовиться ко сну. После попытки успеть к нужному времени он сильно утомился и сейчас был бы рад сбежать от реальности самым практичным способом. Как только он сделал шаг вперёд — послышался глухой стук в окно. Будто кто-то кинул снежок. Или это всё таки тот комом свалился с крыши. Ещё один шаг — очередной стук. Да что это такое, черт возьми? Местные детишки нашли способ поиздеваться над ним как только выпал снег? Вот же заняться нечем. Мужчина хмыкнул, и привычно пропустив это мимо ушей, поплёлся в сторону ванной комнаты. Но на этот раз уже раздался крик: — Док! — позвал хриплый голос. Ширли быстро сменил направление, стремительно приближаясь к окну. Надеясь, что он не поехал крышой и это не галлюцинации. Когда раскрыл шторы и правда лицезрел Тони, одетого в один костюм при таком морозе, с пузом и протяжными морщинами по всему лицу. Дон хотел спросить откуда он появился тут в столь поздний час, но не смог вымолвить ни слова. — Совсем оглох что ли? — возмутился Валлелонга и со странной улыбкой добавил — Меня послали к чертям собачьим. Впустишь? — спросил тот, будто ему могли отказать, взмахивая рукой, в которой держал бутылку излюбленного его бывшим боссом виски. Присмотревшись, было видно, что алкоголь на‌чат, а воришка напитка слегка пошатывался. Ширли рассмеялся. Ему в ответ улыбнулись уже искренне.

***

— Что-то случилось? — поинтересовался доктор, нахмурившись. — Да так, опоздал слегонца. Перебесится и простит — махнул мужчина рукой, завалившись в дом, стал бродить по комнате, оглядываясь по сторонам. — Как ты тут оказался в таком виде? Тебя выгнали, даже не пихнув в руки куртку? — он обвёл взглядом костюм и расстёгнутые пуговицы на вороте. — В каком таком? — строил из себя дурака Тони и свалился на диванчик, на котором ещё пару минут назад сидел хозяин роскошных апартаментов. — В таком, — чётко повторил и встал перед ним — в... — Ой, не начинай, Док, — скривился он, поставив стеклянную бутылку рядом с камнем, из-за чего тот чуть не упал со стола, но его схватил Валлелонга. Ухмыльнувшись, мужчина посмотрел снизу вверх в глаза друга и подбросил безделушку в руке — не зря я прихватил, правда же? Собеседник ничего не ответил, лишь смягчил взгляд и проследил чтобы вещицу вернули на место. Спустя пару минут забавных переглядок, Тони вдруг выдал: — Скучно у тебя тут, сбацай что-нибудь — он встал с места и подошёл к пианино, смея облакотиться об него своими ягодицами. С сегодняшним сонливым и подвыпившем состоянием болтун не мог обойтись без точки опоры. Дон хотел наругать его за такое отношение к инструменту, но почему-то и заикнуться об этом не смог. Вместо этого раскрыл рот, рассматривая чужую помятую рубашку, слегка покрасневшие на морозе уши и прищуренные глаза. — Я сейчас не в состоянии играть —отказался он, пребывая в витающем состоянии то ли от желания спать, то ли от не верования в происходящее. Мужчина перед ним, пропустив слова мимо ушей, открыл тяжёлую крышку и нажал на первый взгляд — на первую попавшуюся клавишу, но затем на другую. Он начал медленно перебирать пальцами, создавая незамысловатую мелодию. Тони игриво взглянул на него в ответ, ожидая реакцию. Пианист почувствовал как сжалось его сердце от увиденной картины. Такой разгоряченный и опьянённый Энтони играл на его любимом пианино, а за окном позади падали белые хлопья снега. В миг ненавистное рождество превратилось в один из самых лучших дней. Ширли быстро узнал мелодию, он играл её на одном из многочисленных концертов. И не смог не сесть на мягкую табуретку с затейливыми ножками и не продолжить играть. Может слегка фальшиво из-за того что уставшие пальцы не всегда поспевали за ним, но за то максимально чувственно, отдавая все свои последние силы. Валлелонга, улыбаясь, наблюдал за ним и его движениями, явно довольствуясь своими успехами в мотивации и нарушению тишины. Он лишь позволил себе совсем ненадолго отойти за алкоголем, вернувшись обратно. А когда мелодия прекратилась проговорил: — С рождеством — протягивая, только что отпитый виски. — С рождеством — кивнув, повторил Дон, приподнимая уголки губ. Он пригубил напиток из того же горла, уже совсем забыв про гигиену.

***

Ширли, пробудившись, расслабленно приоткрыл веки. Он лежал на боку, щекой на своей отёкшей руке, почувствовав это, слегка поморщился. Хотел встать и размять её, но замер, запоздало почувствовал соприкосновение с чужим телом напротив, удивлённо распахнув глаза от осознания. Он находился лицом к лицу с ещё спящим Тони. Оба в своих костюмах, не удосужившись даже переодеться. Док хотел отшатнуться из-за неожиданности, но вовремя одумался и завис, не желая будить умиротворённого, чтобы не попасть в более неловкую ситуацию. Вместо этого он позволил себе рассмотреть мужчину. Такой тихий и спокойный Валлелонга в новинку. Дыхание было ровным и глубоким, губы стянулись в тонкую полоску. Обычно зачёсанные волосы, сейчас растрёпаны и щекотали лоб пианиста. Их руки легонько касались друг друга. А нога водителя оказалась согнута для удобной позы. Его колено же разместилось прям промеж ног доктора. Дон, заметив это, тяжело сглотнул ком в горле, возвращая своё внимание к прикрытым векам напротив. От пробежавшей мысли в голове, дыхание сбилось, взгляд метался по чужому лицу. Он ещё раз прислушался к сопению, удостоверившись. А затем аккуратно приподнявшись на локтях, приблизился к Тони. Минута замедления тянулась вечностью. Сомнение бурлило в голове и тут же расстворилось, впервые запихивая тупые предрассудки куда подальше. Ширли закрыл глаза и накрыл, сухие из-за курения, губы своими. Он позволил себе ненадолго задержаться, осознавая, что вероятно это их последнее совместное времяпрепровождение, а когда желал отстраниться, то почуствовал тёплую ладонь на своём затылке и чужой язык, настойчиво пробивающийся в рот. Мужчина распахнул глаза и встретился с всё теми же закрытыми. Поддавшись искушению, снова прикрыл их и позволил языку водителя сплестись со своим. Поцелуй был ленивым, сонным, тягучим, дурманил лучше всякого алкоголя, заставляя полностью расствориться в нём. Но из забытья его вернул человек, который и погрузил в него. Болтун внезапно прикусил его губу, выбивая тихий стон, и также внезапно отстранился, пробубнив что-то неразборчивое. Валлелонга усмехнулся, будто видел лицо шокированного и слегка возбуждённого Дока с припухшими губами. Правда глаза не открыл. Только перевернулся на другой бок и продолжил спать как ни в чём не бывало. Дону оставалось лишь недоумённо буравить его затылок взглядом и гадать: это всё привычка из-за женитьбы, что-то приснилось или он всё-таки сделал это целенаправленно?

***

Ровно год спустя.

Кухня была полна родственников и друзей. Излюбленный всеми праздник шёл полным ходом. Звенела посуда, тарелки наполнялись вкусностями, взрослые оживлённо переговаривались на разных языках, дети уже давно распаковали свои подарки, а теперь резвились и звонко смеялись. Долорес причитала и всё не могла усадить непосед кушать. Она грозно глянула на Тони, когда сыновья с первого раза услышали его и успокоились, а глава семьи лишь насмешливо вздёрнул брови в ответ. С их перемирия прошло достаточно времени, но странная недосказанность до сих пор встала между ними. На что жена качала головой из стороны в сторону, а мужчина пожимал плечами и отворачивался. Валлелонга вел себя привычно — встречал гостей, болтал без умолку о прожитом, выпивал и смеялся. Разум его уже слегка затуманился, развязанная бабочка болталась на шее, а верхние пуговицы были растегнуты. И вот снова прозвенел звонок. Болтун, цокнув, неспеша поднялся с места и поплёлся ко входу, попутно заправляя рубашку в брюки и крутя в зубах зубочистку. Мужчина открыл дверь и его расплывчатый взгляд тут же сфокусировался. Перед ним стоял немного смущённый Ширли с подарком в руке. Улыбка непроизвольно расплылась на лице. — Док, что-то ты припозднился! — заметил он, закидывая руку на плечо другу. — Случились непредвиденные обстоятельства — объяснил тот. — Заходи, потом расскажешь — Тони буквально протолкнул пианиста внутрь и радостно захлопнул за ним дверь.

***

Разговоры становились всё более вялыми. У всех от алкоголя развязались языки, но они не поспевали за мыслями своих владельцев. Детей уже давно уложили спать, закрыв двери. Но всё выглядело так, будто расходится гости и не собирались. Хрен знает когда ещё так встретимся(что не является весомой причиной, потому что они и так виделись друг с другом каждый день, но все же.) Тони вполуха слушал своего собеседника, уже доставая пачку сигарет, встретился со взглядом друга напротив. Тот несмотря на выпитое сидел как подобает, ни пуговички не растегнул, ни галстук не развязал, хотя слегка пошатывался. После затянувшихся переглядок Док вопросительно приподнял бровь, а Валлелонга слегка мотнул головой в сторону кухни, как бы приглашая на перекур. Они одновременно поднялись с мест, а на вопрос от жены у болтуна была пачка аргумента в руках, которую он продемонстрировал перед тем как закрыть за ними дверь, приглушая гомон. — Хорошо держишься, — усмехнулся мужчина, поджигая, уже зажатую между губами, сигарету — эта алкашка рубит всяко лучше твоего золотого виски — уже посмеивался он возле открытого окна. С улицы дул холодный ветер, заставляя краснеть нос. Редкие снежинки падали с крыши и под его порывом вихрем падали на лицо, сразу же превращаясь в воду. Мужчина выпускал облака дыма и всматривался в чужие окна напротив, в которых в одном за другим выключался свет. Он витал в своих мыслях, пока не заметил странное затянувшиеся молчание. Тони обернулся и увидел, что Ширли стоял со сложенными руками, оперевшись о столешницу, смотрел на него, а затем хмыкнул и опустил голову. Болтун в непонимании приоткрыл рот и хотел было что-то эдакое сказать, но пианист резко подорвался к нему, схватил за щёки двумя руками и нетерпеливо поцеловал, зажмурив глаза. Мужчина улыбнулся в поцелуй, бросил сигарету в окно, освободив руку, и тут же вцепился в чужую талию, с напором сминая губы напротив. Поцелуй был максимально жадным, пытающимся выжать из него всё, заранее насладиться на пару месяцев вперёд. Валлелонга предусмотрено оттолкнул Дона от окна, подальше от возможных любопытных глаз и поближе к всё той же столешнице, прижав того к ней. Он почувствовал как руки друга зарылись в его волосы, с наслаждением слегка оттягивая пряди. Себе же позволил залезть под чужую заправленную рубашку. Гладя спину, отчётливо ощущал поддрагивания под своими пальцами, что ещё больше забавляло. Тони отстранился первым, сталкиваясь с пианистом лбами, который не обращая внимание на то, что оба уже задыхались — сразу потянулся за добавкой, но дотянутся ему не дали, дразнили. — В этот раз ты продержался без перекуров дольше обычного — как бы похвалил Валлелонга, сжимая бедро человека под ним.