Игра власти и страсти

      Он вернулся к Мише, его руки грубо сжали ее бедра. Она издала тихий стон, полный притворного страдания. Люмьер застонал от боли, придавленный к полу. — Кончай с ним, — прошептала Миша, не отрываясь от Уолдина.       Уолдин усмехнулся и выхватил нож из груди Готье. Тот захрипел, его глаза наполнились ужасом и непониманием. Уолдин склонился к девечьей груди, желая как можно скорее освободить девушку от плотного кафтана, что скрывал изгибы тела от посторонних глаз, и прошептал, глядя в глаза принца: — Ты был всего лишь пешкой в моей игре. Прощай, принц.       Он вонзил нож в тело, на этот раз убивая юношу. Готье обмяк, его тело безжизненно упало на пол. Уолдин вытер нож о его одежду и вернул его Мише. — Теперь ты полностью моя.       Миша взяла нож, но откинула его в сторону. Она посмотрела на Люмьера, его глаза все еще были устремлены на нее. Она улыбнулась, а затем, спустившись с колен и растегнув ширинку брюк, выпустив налитый кровью член, девушка взяла его в рот, лаская языком и губами. Люмьер застонал от удовольствия, его тело содрогнулось от волны удовольствия.       Миша отстранилась и медленно раскрыла кафтан, являя затуманенному взору Уолдина то, что он так жаждал увидеть. Люмьер пытался сдерживаться, но под лукавым взором девушки не смог устоять и припал к обнажённой груди, вырывая резкий вдох.       Оказавшись зажатой между разгоряченным телом мужчины и холодной стеной, Миша сходила с ума. Хотя от прикосновений и туманился разум, но жажда слиться телами сводила сильнее.       Потеревшись о горячую плоть Уолдина, доводя его до предела, она чувствовала, что и сама уже не в силах сдерживаться. Толкнув Люмьера, повалив его на спину, Миша оседлала бедра Люмьера, взяв в руку истекающий смазкой член и направив его в свое нутро, принимая отчаянно застонавшего Люмьера. Двигаясь плавно, почти дразня скулящего под ней мужчину.       Остановившись лишь на мгновение, чтобы захватить в плен обкусанные губы и затянуть чужую шею металлической цепью. Холод металла коснулся разгоряченной кожи, заставляя Люмьера вздрогнуть. Миша усмехнулась, ощущая его трепет. Звенья цепи врезались в нежную плоть, оставляя багровые следы, а Миша продолжала двигаться, наслаждаясь каждым его стоном, каждым вздохом, каждым проявлением боли и удовольствия.       Уолдин наблюдал, его глаза горели ненасытным желанием. Он жаждал обладать ею, но в то же время его пугала та власть, которой она обладала. Он чувствовал, как ускользает контроль, и это сводило его с ума.       Миша оторвалась от Люмьера и, не разрывая взгляда с Уолдином, медленно провела языком по металлической цепи на шее своего любовника, слизывая выступившие капли крови. Люмьер выгнулся в спине, его тело била дрожь.       Миша улыбнулась и потянула цепь, заставляя Люмьера запрокинуть голову. Его глаза были полны похоти и желанием. Она наклонилась и прошептала ему на ухо: — Ты мой. И ты будешь делать все, что я захочу.       Затем она резко дернула цепь, заставляя Люмьера задохнуться. Он попытался вырваться, но Миша крепко держала его, наслаждаясь его агонией.       Миша отпустила цепь и отстранилась от Люмьера. Она посмотрела на Уолдина, который пытался отдышаться. Он облизнул губы, чтобы после припасть ими к девичьей груди. Языком пройдясь по ореолу, он заставил девушку вздрогнуть. Она прикрыла глаза, наслаждаясь ощущением его губ на своей коже.       Толчки стали резкими, хаотичными. Люмьер подмахивал бёдрами, желая войти глубже. Удовольствие настигло неожиданно, выбивая из колеи, а затем внутри разлилось тепло.       Привалившись к стене, дабы отдышаться и урвав несколько мягких поцелуев, Люмьер удобно обхватил девушку за талию, чтобы следом подняться с нею на руках. Миша от неожиданности обхватила его за шею, словно не веря в то, что он сможет её удержать.