Если бы я мог передать хоть чуточку того, что я чувствовал

      Здание полыхало огнём.       Люстра с грохотом разбилась на пол. Осколки золотистых рамок и хрусталя пронзили убегающих гостей, навсегда оборвав крики. Языки пламени вспыхнули на их телах.       Люди кричали. Так громко, но слова сливались в один глухой звук.       Меня кто-то поднял за руки и начал уводить.       — Джудайме, задержите дыхание!       Гокудера?       Зрение окрасилось красным, но я разглядеть отчаянные глаза друга. Я догадался, что он ищет выход из зала церемонии.       Позади себя услышал как началась перестрелка. Мои ноги подкосились от слабости. Я затаил дыхание, как попросил Гокудера, и он сделал то же самое, бросив на меня взгляд.       Почему он так на меня смотрит?       В глазах плыло чёрным и что-то внутри подсказало, что я долго не продержусь. Я уже вдохнул неизвестный газ, распространяемый вместе с огнём.       Должно быть это чьё-то пламя, кто-то раньше мне говорил о необычных способах применения предсмертной воли.       Гокудера обрушил хрупкую дверь, потянув меня за руку в коридор. Мы бежали дальше от поля боя и смерти, но жар пламени был буквально по всюду.       В этот момент я невольно задумался о тех павших, которые покинули этот мир зря.       В моей жизни никогда ничего не шло гладко. Даже без интуиции можно было ожидать подобного нападения. Но теперь это зашло слишком далеко.       Если бы я только прислушался к тревоге.       Если бы я только...       — Не вините себя, Джудайме.       Из моря сожаления меня вытянул голос друга. — Это вина ваших подчинённых, что не смогли защитить церемонию. Я обещал, что всё пройдёт гладко.       Не говори так, Гокудера. Я ведь ваш Босс и глава Семьи, это я в ответе за вашу жизнь.       Я не мог сказать ничего из-за токсичного газа, который так беспечно вдыхает мой друг, но надеялся, мои глаза красноречивее всех слов.       Мы поднимались вверх по лестнице, когда сквозь потрескивающий огонь послышались крики.       — Наследник убежал! Захватите живьём!       — Живо найдите Хранителей, перестрелять!       Мне стало нехорошо.       Я остановился посреди лестничного пролёта. Дрожащими руками вытащил варежки, которые на всякий случай взял с собой на церемонию.       Варежки на фоне пожара выглядели уморительно. Я поспешно надел их и с холодным ужасом осознал, что не могу пробудить небесное пламя.       Гокудера понял без объяснения.       С каждой минутой ситуация становилась всё хуже, а тот, кто должен решить все проблемы, не мог даже использовать пламя предсмертной воли. К тому же Кольца Вонголы остались в зале церемонии. Отчаяние накатило с головой.       — Простите... Я ничтожен и слаб.       Несмотря на окружающий жар, я чувствовал озноб в теле. Воздуха в лёгких не хватало, голова кружилась и к горлу подступила тошнота. Упасть не дал мой дорогой друг. Несмотря ниначто Гокудера не сдавался, пытаясь вывести меня из адского пекла.       Зрение уже почти полностью потемнело. Я был вынужден, спотыкаясь, следовать за Гокудерой.       Гиперинтуиция фоном проанализировала ситуацию. Как минимум тридцать пламенных наёмников внутри здания и около пятнадцати окружают вне, блокируя все выходы. Неизвестно, сколько беспламенных. Сейчас можно лишь выпрыгнуть из окна и молиться выжить после падения с высоты семи метров. Ситуация критическая: враги загнали нас в угол, стратегически лишив моих людей сил.       Тот, кто придумал трюк с токсичным газом — чёртов гений. Не знаю, как они добились такого успеха, но я действительно чувствовал как засыхаю без поддерживающего мою жизнь пламя предсмертной воли.       Однако у вторгнувшихся врагов с собой должны быть противогазы. Я не смог разглядеть, но они точно должны быть. Появилась одна идея.       Есть способ спасти родных людей.       Гокудера опирал меня рукой, обеспокоенно озираясь. Другой придерживался за рану в боку. От потери крови его лицо побледнело, и я почувствовал вину.       Мы достигли достигли верхнего этажа, который вёл только в тупик, и вошли в комнату для персонала. Сюда огонь ещё не добрался. Гокудера стал переворачивать матрас, ища спрятанное оружие и, возможно, динамиты.       Ах, точно. Я ведь уговорил его в этот день придти без динамитов за пазухой.       Я же разбил окно, безудержно нуждаясь в чистом кислороде.       — Джудайме- кха-кхм, не стойте близко к окну, вас заметят. Я что-нибудь придумаю, потерпите.       — Прости.       — Нет... Тсу–?!       Я толкнул Гокудеру в открытое окно. Сейчас всё, что я мог — это доверять своей интуиции.       Даже не видя выражение лица падающего Гокудеры, я знал как сильно огорчил его. Хотелось бы мне сказать больше на прощание.       «Ты достойный Хранитель.»       Или.       «Я горжусь тобой, Гокудера.»       Мне жаль было его предавать, но иначе я бы не смог реализовать свой план.       Я подумал о тех, кого мы оставили в разрушенном зале церемонии. Там остались мои близкие, сражающиеся за свои жизни. Я мог представить как непоколебимые хранители обороняются и как медленно погибают, вдыхая ядовитый газ. Как девушки, не справедливо втянутые в преступный мир, своими телами защищают таких же беззащитных детей от огня.       Мы проводили закрытую церемонию, думая, что в таком случае враги не решатся напасть.       Гокудера доверял силе воли наших людей, потому бросил их и сбежал вместе со мной. Но я не такой человек. Я не хочу оставлять позади тех, кто прошли долгий путь со мной, и как ответственное лицо чувствовал обязанность вернуться.       Наверное, я не выживу.       Эгоистично в этот мгновение мечтать, что Гокудера запомнит меня как хорошего человека? Почему-то я колебался.       Я ведь твой друг, Гокудера?       В этот же момент услышал приближающие шаги. Не осталось времени на сантименты.       Подобрав с пола винтовку я ушёл не оборачиваясь.              

+++

      

      

𓂃 ོ☼𓂃

      

      

+++

                    Вот так я умер. Как бесполезное пушечное мясо, пытаясь привести импровизированный план в исполнение.       Если бы мой репетитор увидел меня, то очень сильно разочаровался. Репетитор не учил меня жертвовать своей жизнью ради подчинённых, но я ничего не мог с собой поделать. Безопасность родных стояла превышено всего.       Меня зовут Савада Тсунаёши и я несостоявшийся Десятый Босс Семьи Вонгола. Умер в 20 лет от отравления токсичным газа. А может быть задохнулся в дыме. Или застрелила шальная пуля.       Этого я больше не узнаю.       Моя история закончилась паршиво, достойно для Никчёмного Тсуны. Жаль некому рассказать.       Я не знал где я был. Души умерших с сильной волей могли быть привязаны к земному миру, как Первое поколение Вонголы и последующие Боссы Вонголы. Однако я не стал Боссом и не мог быть привязан к реликвии небесного кольца Вонголы.       Тогда где же я?       Неужто таков загробный мир? Абсолютная пустошь, полное одиночное пространство и болезненный холод, пробирающая до мозга костей. Я бы так сказал, будь я жив.       Мне казалось я тонул в океане сожалений. Воображение разыгралось и я представил как груз забытых обещаний медленно погружал на дно.       О, оказывается в бездне есть лампочка.       — Очнулся? Процесс занял больше времени, чем обычно.       В поле зрения появилось женское лицо. Она затянула сигарету, вдохнув на меня едкий дым. В таком дыме я задыхался при пожаре. От неожиданности я вскочил и ударился затылком об стену.       Ножки стола от движения заскрипели по полу. Стоп, почему я лежал на железном столе?       Отбросив лишние мысли, я сфокусировал своё внимание на женщине. Если бы у смерти был облик, то с лицом моей покойной матери. Так кто же она?       Женщина наблюдала за мной, положив ладонь на мой лоб. Её прикосновения напоминали прикосновение родителя, но в ту же секунду пожалел, что подумал об этом. На миг охватил жар и я остро ощутил каждую ноющую мышцу тела. После смерти ничего не должно болеть, так почему так больно?       Пока я понимал ничего, незнакомка заговорила.       — Самонадеянно было думать, что смерть спасёт тебя от работы. Не так я тебя воспитывала, Кевин.       — Извините, вы кто?       Её глаза недоверчиво распахнулись и она убрала руку. Вместе с этим пропало тепло. Тело бросило в холодный пот и неконтролируемую дрожь; не знаю от холода или напряжения.       — Не шути так, я твоя мать!       Мне не нашлось чем ответить. Эта женщина определённо не была моей матерью.       Я опустил голову и уставился на аккуратно вышитый логотип медицинской компании на белом халате женщины. Рядом бейдж «Жюльен Хейз». Переведя взгляд ниже я увидел на железной поверхности стола мутное отражение. Словно по щелчку пальцев что-то встало на свои места.       Так вот оно что. Тем не менее новая информация никак не объясняла мне почему я здесь.       Каким-то образом я завладел чужим телом, сыном этой медсестры.       Мой вассал определённо имел такие уникальные способности, но когда и как это сделал я?       — Кевин, что с тобой?       Я обратил внимание на неё.       — Кажется... Я потерял память.       Жюльен промолчала. Она выглядела раздосадованной и настороженной, но я не мог понять что в этот момент она думала. Спустя минуту раздумья морщина между бровями разгладилась. Она больше не выглядела как встревоженная мать.       — Понятно. Как много ты помнишь?       — Меня зовут Кевин Хейз.       — Всё? Возраст, день рождения, работа?       Я неловко улыбнулся. На самом деле даже имя мне не знакомо, я просто догадался благодаря подсказкам Жюльен.       Она разочарованно вздохнула и ушла. Я встал со стола, невольно рассматривая окружение. Ужас, как давно я лежал среди трупов?       У головы лежало пальто, которое сразу же надел. Холодно. Кажется, с новым слоем одежды мне стало ещё холоднее. В кармане был потёртый сенсорный телефон. Помучившись с разблокировкой, я замер.       Я ожидал, что со дня моей смерти уйдёт какое-то время, но прошло уже 8 лет. Целых 8 лет Савада Тсунаёши был мёртв.       К горлу поступил горечь. Минуту скорбел по своей смерти и людей, которых оставил.       За эти годы слишком многое поменялось. Этих лет достаточно, чтобы забыть о прошлом и жить дальше, не плача над утерянными годы.       Вскоре Жюльен вернулась вместе с каким-то конвертом.       — Даже если у тебя амнезия это не значит, что ты свободен от обязанностей. Держи, кажется это твоё последнее дело.       В первую очередь я заметил эмблему Вонголы. Ошибки быть не может, благодаря упорным репетициям я выжег рисунок на своих веках.       В другой ситуации я бы отреагировал тепло, но сейчас хочу убежать. Даже после смерти Вонгола преследует меня. Секунду назад я скорбел и планировал больше никогда не связываться с криминалом, но судьба жестока.       Жюльен что-то поняла по моему лицу.       — Вижу что-то припомнил. Хороший знак.       Каждый о своём.       — Не уверен. Кем я работал?       — Детективом.       Подавив иррациональное желание молить о пощаде, я раскрыл конверт. Печать уже была сорвана. Предположу это рук дела настоящего владельца тела.       Ознакамливаясь с содержимым я всё больше скатывался в депрессию. Помимо крайне официального тона и высокой зарплаты, мне в будущем обещают огромный, непоправимый ущерб по здоровью.       — Бл*ть.       Кевин Хейз, вернись, я не выдержу!