Колени гордого льва

Ночь в Токио была тиха. В огромных окнах пентхауса отражался неон города, а сам Домёдзи Цукаса, некогда непобедимый лидер F4, сидел на диване, сжимая кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Внутри него кипел шторм — ревность, отчаяние и любовь, которую он не мог вырвать из сердца, сколько бы ни пытался. Цукуши Макино… её образ был с ним всегда: в шуме толпы, в звёздах над головой, даже в снах. И как бы он ни пытался жить дальше, одна мысль не давала ему покоя — рядом с ней всё чаще оказывался Рюи Ханадзава. Вдруг дверь открылась. Спокойный и тихий, словно тень, вошёл Рюи. Он посмотрел на друга с лёгкой усталой улыбкой. — Ты звал меня, Цукаса? Домёдзи вскочил, но вместо того чтобы встретить Рюи взглядом, опустил глаза. Его гордость и упрямство рухнули в одно мгновение. Не в силах справиться с нахлынувшими эмоциями, он шагнул вперёд и… опустился на колени перед Руи. — Что ты… делаешь? — тихо спросил Ханадзава, ошарашенный. Цукаса поднял голову, его глаза блестели от слёз, которые он сдерживал. — Рюи! — голос его сорвался. — Я прошу тебя… Нет, я умоляю! Откажись от Макино! Не смотри на неё так… не будь рядом с ней так часто… Я… я сойду с ума! Ханадзава молчал, поражённый. Цукаса на коленях — зрелище, которое не могло уложиться в его сознании. Ведь этот парень всегда был воплощением гордости, силы и упрямства. — Ты же знаешь… — продолжил Цукаса, вцепившись руками в подол рубашки Рюи, словно боялся, что тот уйдёт. — Я не могу её забыть. Я пробовал! Но она… единственная, кто предназначен мне судьбой. Я чувствую это каждой клеткой, каждой чертовой секундой! Только Макино… только она! — Цукаса… — голос Рюи был мягким, почти печальным. — Ты правда думаешь, что любовь можно выпросить? Что Макино — это вещь, которой можно поделиться? Цукаса сжал зубы, но не поднялся. — Я не прошу тебя подарить мне её. Я прошу… оставь её мне! Потому что я без неё — никто. Тишина повисла между ними. Рюи смотрел на Цукасу сверху вниз, и впервые в жизни ощутил не превосходство, а грусть. Рюи сидел на диване, с привычной холодной сдержанностью наблюдая за другом. Его взгляд был мягким, но в нём не было ни ревности, ни боли. Только тихое понимание. — Ты никогда не умел скрывать свои чувства, Цукаса, — сказал он спокойно, закрыв книгу, которую держал в руках. — Даже если и пытался. — Мне всё равно! — почти выкрикнул Домёдзи, хватая Рюи за рукав. — Ты же видишь! Я не могу без неё! Если она уйдёт от меня… я… — он осёкся, опустив взгляд, и впервые в жизни в его голосе зазвучала отчаянная мольба. — Я сломаюсь. — Знаешь… — тихо сказал он. — Я никогда не был для неё тем, кем она дышит. Даже если я останусь рядом, Макино всё равно смотрит только на тебя. Ты ведь знаешь это. Цукаса всхлипнул — неуклюже, по-детски, как мальчишка, который потерял всё. Рюи протянул руку и положил её на плечо друга. Рюи долго смотрел на него, а затем тихо усмехнулся. — Цукаса… я никогда не был влюблён в Цукуши. Домёдзи резко поднял голову, глаза его расширились от удивления. — Ч-что?.. — Она для меня… нечто вроде младшей сестры, — мягко пояснил Рюи. — Я просто заботился о ней. Хотел, чтобы ей было легче. Цукуши сильная, но иногда ей нужна поддержка. И я был рядом. Но это не любовь. Цукаса замер, пытаясь осознать услышанное. — Но… почему тогда?.. — Потому что она всегда любила тебя, — Рюи слегка улыбнулся. — Даже когда отрицала, даже когда ругалась. Ты — её судьба. Ты — тот, кого она выбрала, даже если сам этого не понимал. Слёзы блеснули в глазах Цукасы, но он быстро вытер их рукой, отвернувшись. — Значит… ты… — Я уступаю тебе не потому, что ты встал на колени, — перебил Рюи, поднимаясь. — А потому что уступать нечего. Цукуши никогда не принадлежала мне. Она всегда была твоей. — Поднимись, Цукаса. Не на коленях ты должен бороться за Макино. Встань. Будь тем, кого она выбрала — упрямым, сильным, настоящим. Твоё место не здесь, а рядом с ней. Домёдзи, дрожа, медленно поднялся. Его гордость была разбита, но сердце, наоборот, наполнилось новой решимостью. Его лицо озарила редкая, искренняя улыбка. Он положил руку на плечо друга. — Просто будь рядом с ней. Береги её. Не отпускай. — Я… я не откажусь от неё. Никогда, обещаю. Я никогда её не отпущу. — прошептал он. Рюи слегка улыбнулся. — Вот и правильно. Потому что Макино Цукуши — это твоя судьба, Цукаса. И в тот момент между ними повисло молчаливое согласие. Одни и те же звёзды смотрели сверху, а где-то далеко Макино, не ведая об этой сцене, оставалась центром их обоих миров.