Светоч Кшахревара

— Ну, и кто из них? Из-за ближайшего песчаного бархана высунулись три макушки, совершенно незаметные с далёкого расстояния, в придачу, от дрожащего от зноя воздуха, тихо переговариваясь друг с другом. — Вон тот блондинчик. Мужчина – самый крупный среди всех, как видно, соратников, указал пальцем на одну конкретную фигуру посреди развернувшейся в тени зелени оазиса стройки. Всего в пятиста метрах от них – деревня Аару, а в паре сотен – строительная площадка, где уже заложили фундамент и теперь возводят первые стены. Найти бригаду рабочих во главе с гениальным архитектором было не так сложно: после исчерпанного конфликта жителей пустыни и городскими жителями по всему городу разошлось известие о едва начавшейся стройке небольшой школы для детей пустынников, и тех, кто живёт в деревне Аару. Как следствие, появилось достаточное количество заинтересованных лиц. Многие из пустынных жителей, кто не мог отдать ребёнка на обучение в Академию, теперь смогут без проблем водить детей в эту школу не покидая своего родного дома – как ни странно, среди учителей так же нашлось достаточное количество энтузиастов. Помимо увлечённых были и лица, что сохраняли нейтралитет, но в основном то были жители города, которых не сильно волновало положение чужих детей. И, конечно же, нашлись люди, что всем своим существом выражали негатив в отношении ко всей этой идее, но чаще – скрытый, хоть порой и были случаи открытых споров. "Зачем это вообще надо? Если не могут позволить себе образование, так чего выше головы прыгают?" "Мы с ними не дружим! Их дети потом вырастут и чего доброго к нам сюда заявятся! В прошлом они ненавидели нас, так с чего бы нам теперь принимать их?! Сидели бы в своей пустыне и помалкивали!" И всё в подобном ключе, но на таких личностей уже особо никто не обращал внимание – кто так считал, являлись самыми обыкновенными расистами, чьи рты достаточно быстро затыкались другими более разумными людьми, чтобы не "портили обстановку". Другой мужчина скептически вздёрнул брови и скривил губы. — Вон тот? Босс, наш заказчик в своём уме? Третий пустынник сложил руки на груди, ворча и прикрывая лицо от песка, возметнувшегося в воздух с резким порывом ветра. — Вот-вот. Обыкновенный архитектор, зачем целая бригада-то понадобилась? — Хах! Похоже, что нет. — Самый крепкий представитель банды – босс разразился раскатистым хриплым смехом, уперевшись массивными ладонями в колени, отчего под слоем его одежды загуляли крепкие мышцы, и ударил по плечу одного из своих людей. — Но он заплатил нам круглую сумму, так что лишний раз рты не раскрываем и если наткнёмся на матр, держим язык за зубами. Одно убийство... — на губах наёмника растянулась грязная ухмылка. — А может, и несколько, и нам моры на ближайшие пол года хватит. — Босс, заказчик, между прочим, предупреждал, чтобы мы не смотрели на его "изнеженный вид"... Мы и правда не будем действовать менее безрассудно? — подал голос четвёртый, который выглядел значительно моложе остальных, и до этого момента и вовсе молчал. Судя по всему, он совсем недавно пополнил ряды этой группировки. — Малец, ты меня слушай, а не какого-то болвана, который морой зазря разбрасывается. Крупный мужчина высокой тенью навис над, в противовес – уж слишком щуплым телосложением парнишкой, отчего тот сглотнул и отступил на шаг назад. — Мы взяли тебя с собой только потому, что ты стрелять умеешь с дальней дистанции, и твоё дело – стрелять, а не задавать тупые вопросы, если хочешь получить деньги. Твоя дочка ведь очень в них нуждается, да? Слова босса сопроводились крепким подзатыльником, и парниша, сжимая губы, понурил голову, упирая глаза в песок и стискивая руки в кулаки. — Да, босс... Простите меня. Я сделаю всё, как вы скажете. — Ага! А то ишь, умный выискался! Помалкивай, если денег хочешь! — Наш босс всегда говорит дело, и если он говорит, что плевать на заказчиков, то плевать, мать твою, на заказчиков! Другой мужчина, что также состоял в банде – как видно, уже много лет, но в отличие от двоих других не был подхалимом, двинулся вперёд. — Пойдёмте уже. А то скоро день закончится.

***

Солнце светило в зените на небесном своде, пока работа стремительно двигалась вперёд. Спроектированная постройка – школа – не имела больших размеров, но и слишком маленькой не являлась, по задумке представляя собой здание универсальное по своей структуре. Разумеется, архитектору хотелось построить нечто большее и гораздо более полезное, но ввиду жёстких условий Пустыни, имел право на жизнь только нынешний вариант. Кавех смахнул со лба пот, пачкая кожу следом из пыли и грязи, перетаскивая вместе с бригадой тяжёлые стройматериалы. Древесину специального вида, кирпичи, инструменты... Чтобы всё было под рукой. Обычно, стандартного профиля архитекторы не занимаются такой тяжёлой работой, в большинстве случаев сваливая её на плечи наёмных рабочих, но Кавеха расклад "наблюдать и ничего не делать" решительно не устраивал. — Эй, Кавех! Ты хоть передохни, да воды попей! Бегаешь то больше нас, чем нам на хлеб зарабатывать? — добро посмеивался один из рабочих. — Да нет, я потом передохну. Я вас не обижу платой, вы ведь знаете. — отвечал Кавех, приостанавливаясь на несколько секунд и глядя на говорящего, добродушно улыбаясь. Другой мужчина опустил руку архитектору на плечо. — Кавех, серьёзно, иди передохни. Знаем мы, что ты нас не обидишь, но с тебя уже семь потов сошло. Иди воды выпей. — Да! — Иди уже! — И мне принеси! С последнего выкрика он открыто усмехнулся, упирая обе руки в бока: только напрочь слепой как физически, так и эмоционально человек не понял бы, что это была самая очевиднейшая и открытая просьба о помощи в совокупности с намерением заставить его согласиться перевести дух. — Ладно, сейчас. Может, для кого-то постороннего и было бы чем-то удивительным в подобной заботе практически незнакомых друг с другом людей, но только с этой бригадой Кавех уже работал не в первый раз – отсюда и шло подобное взаимопонимание и беспокойство рабочих о своём нанимателе и беспокойство непосредственно самого этого нанимателя о них. Кавех отошёл в тень, доставая из одной из сумок бурдюк с чистой водой, убирая липнущие к мокрой от пота шее светлые волосы и плотно связывая их в небольшой хвост, только сейчас замечая на ладони неглубокий порез, чертыхаясь. — Вот чёрт... Бормоча, Кавех быстро достал из кармана тонкий платок и приложил к ране. Честно сказать – не то, что бы он переживал из-за какой-то царапины по причине, что туда может попасть какая-нибудь микробная гадость, ведь больше – за то, что если туда забьётся песок, то будет неудобно работать. Уже шарясь в сумке за пластырями, через несколько минут Кавех наспех залепил порез клейкой белой лентой, снова бер бурдюк с водой и отпивая несколько глотков, прежде чем двинуться обратно к рабочим. «Пойдёт. Хм. Что за люди?» Его взгляд невольно зацепился за приближающиеся ко всем ним силуэты. С виду – обычные работящие пустынники. «Не похожи на Бригаду Тридцати. Наёмники, может? Скорее всего, вроде Дэхьи. Тут всё-таки оазис рядом, она и сама тут нередко останавливается, если мимо проходит.» — Я поприветствую, держи. — сказал Кавех тому из рабочих, который просил принести ему воду, перекладывая ему в руку бурдюк и игнорируя всего на мгновенье шевельнувшееся внутри нехорошее предчувствие. Это ведь обычные люди. Что могло случиться? — Подозрительные они какие-то, ты бы поосторожнее был. — отпивая, бросил мужчина. — Да будет вам. — напротив, улыбнулся Кавех. — Уже сколько мимо нас пустынников прошло? Мужчина повернул голову, смотря на приближающихся незнакомцев. — Про других я тебе ничего не говорил. А про этих говорю. — У нас с собой из ценного особо ничего нет, даже если бы они и захотели нас ограбить. — развёл архитектор руками. — Да всё равно. Рожи у них какие-то кривые. — И что теперь? Мне к ним не подходить, потому что тебе их лица не нравятся? — Кави, ты прислушайся, у него чуйка-то рабочая. — влез в разговор уже другой мужчина. — Вон, как он прям чувствовал, что я на той неделе в песчаную бурю угожу, а я, дурак, его не послушал и пошёл! Так потом ещё в гробнице ночевать пришлось, а там такая холодрыга ночью… — Всё, перестаньте. — Кавех похлопал обоих мужчин по плечам и оттеснил рукой в стороны, проходя мимо них навстречу незнакомцам, практически тут же непонимающе чуть дёргая бровью. «Мимо воды прошли... К нам, что ли?» Смутные подозрения всё же волей-неволей всё же закрадывались в голову, когда пустынники подходили до тех пор, пока не оказались достаточно близко, чтобы Кавех смог разглядеть лицо главаря: потрёпанное жизнью и боевыми шрамами, явно – опытное, с холодными глазами, и какой-то непонятной усмешкой на губах. — Кавех, Светоч Кшахревара. — Не представившись, начал незнакомец, как будто приветствовал некоего старого знакомого. — Не ожидал, что придётся тащиться за тобой сюда, думали, ты в городе ошиваешься. Кавех слегка нахмурил брови, замечая, как будто по команде на разведённые руки незнакомца, трое его совсем немного менее крепких парней медленно двинулись вокруг. «Это ещё что за окружение?» — Всякое здание начинается с фундамента. — Вместо выражения прямого подозрения произнёс Кавех в ответ, осторожно приглядываясь к происходящему вокруг и сохраняя на собственном лице остатки привычной приветливости. — Мы незнакомы, я могу чем-то помочь? — Помочь? — Пустынник качнул головой. — Верно мыслишь. Поможешь. У нас к тебе... деловое предложение. Очень срочное. Кавех следил. Внимательно, вглядываясь алыми глазами в лицо пустынника и незаметно заводя руку за спину, жестом веля рабочим отойти подальше от постепенно приближающихся, как теперь понимал, наёмных убийц, едва успевая заметить блеснувшее у собственной шеи лезвие, резко выпуская воздух через нос. — Что вам нужно? У нас нет ничего ценного. Несмотря на спокойный голос, у него невольно дёрнулся кадык, наткнувшись кожей на остриё, и Кавех едва удержался, чтобы лишний раз не сглотнуть и не пошевелиться, ощущая, как по коже шеи уже и так сбежала тонкая струйка крови. Поверхностный порез, вполне ясно выражающий угрозу. — Тихо, спокойно. Пойдёшь с нами, и твои ребята не пострадают. Всё по-честному. Беглым взглядом Кавех пробежался по людям своей бригады – испуганным, взволнованным лица тех, кто только что уговаривал его остановиться и попить воды, и предупреждавшие ведь о возможной опасности несколькими минутами ранее... Если бы он только послушал самого себя и их. Если бы не дал приблизиться и первым взял меч... Если бы... Но было уже поздно. «И правда, чуйка у тебя работает.» — Прикажи своим людям остановиться. — Медленно заговорил Кавех, неотрывно глядя в лицо напротив. — Если вам нужен я, вам ни к чему лишние жертвы. — Ты не на базаре, чтобы торговаться. — на губах главаря мелькнула холодная усмешка. — Не усложняй. Ты же умный парень, архитектор. Должен понимать, когда чертёж не сходится. Челюсти Кавеха сами собой плотно сжались, пока сердце в груди отбивало ритм не хуже резвых танцоров на сцене в таверне, а в мозгу кирпичик за кирпичиком выстраивалась картина происходящего. «Судя по всему, им не платили за бригаду, иначе он бы не пытался сократить жертвы... Или, наоборот, им заплатили, чтобы моих не трогали, вот что они церемонятся со мной, а не пошли напролом. Можно начать бой... Нет. Они слишком близко. Если начну, то пострадают все. — не успела даже мысль в голове подойти к концу, как он увидел самым краешком глаза что-то блеснувшее метрах в ста, за огромным барханом песка, чертыхаясь. — Ещё один издалека следит... Мать вашу.» — Хорошо. — на его лице не дрогнул ни единый мускул. Из толпы рабочих раздался крик: — Кави!.. — Оставайтесь на месте. И не идите за нами. Губы главаря растянулись в холодной, широкой ухмылке — Правильное решение. На запястья Кавеха легла плотная бичёвка, вскоре опутавшая их на манер наручников под манипуляциями чужих грубых рук. Он не знал, насколько верны его выводы, но знал точно: конкретно сейчас его не убьют. По спине вдоль позвоночника ползли холодные мурашки. В голове бешено вращались шестерёнки мыслей и догадок. «Могли бы убить тут, да... Но не будут. Не сейчас. По-хорошему, им не с руки оставлять свидетелей, но они не спешат с этим... Почему? Даже если им заплатили...» — Ройс, останься здесь и следи за ними, чтобы не сбежали. Будут рыпаться... — глаза говорящего недобро блеснули. — Можешь начать отрывать им ногти, разрешаю. — Понял. «Похоже, им ещё только пообещали заплатить. Точно. Сначала решили убрать меня как главную цель, получить деньги... А потом добить свидетелей. Но тогда почему... Ага. Им не с руки убивать меня здесь и оставлять кровь, потому что в этом случае матры быстро выйдут на их след. Но если они запутают следы и создадут видимость, что мы сами ушли и пропали без вести, и матры потом обнаружат наши тела у призм или скорпионов... Вот, как... Похоже, умом они не блещут. Это хорошо. Сайно за минуту понял бы суть. Такая стандартная схема...» От его горла не убрали лезвие, прямо в таком виде грубо толкая в спину, что Кавех едва не налетал на этот самый нож, уводя прочь. Небольшой, свежий порез саднил на коже, но сейчас мысли архитектора были достаточно далеко, чтобы замечать подобную мелочь. Он медленно облизнул напрочь пересохшие губы, ощущая, как сохло в горле. — Кто меня заказал? Один из сопровождающих наёмников довольно взглянул на командира, будто спрашивая разрешение и получая в ответ кивок, мол "всё равно скоро грохнем, делай, что хочешь." — Твой бывший однокурсник! Сказал, что, терпеть тебя все курсы не мог уж больно ты талантливый! — А знаешь, мы ведь ненавидим таких выскочек, как ты! — вклинился второй, пододвигая нож к горлу ближе... — А ну прекратил! — рявкнул их босс, отчего второй испуганно вздрогнул и остановился со всей "процессией", а Кавех невольно выдохнул, когда лезвие в чужой руке дальше отклонилось подальше. — Ты хочешь, чтобы нас на копья подняли?! — Н..н..нет, босс, я... — Тогда какого хера творишь?! Я сказал.. «Ушли далеко. Подать сигнал тревоги не смогут.» В этом маленьком разладе Кавех увидел шанс: незаметным движением чуть отклонил голову в сторону, чтобы не напороться горлом на нож, и сам резко ударил главаря со всей силы головой в лицо, отпрыгивая в сторону в секундном замешательстве ещё двоих, как сказал бы аль-Хайтам, недоумков. Без рук удар вышел слабым, будто бьёт не взрослый мужчина, а подросток, но, чтобы освободиться, хватило и этого. — Вот же ж сука... Не хочешь по-хорошему, значит? Двое других пустынников как будто очнулись, похватав двуручные мечи. Главарь держался рукой за нос, также доставая другой из-за спины оружие. — Значит, прямо здесь и пришьём тебя. — За то, что посмел ударить босса! Рука Кавеха связаны за спиной. В руках у наёмников по холодному оружию. «Связали некрепко. — мелькнуло в голове.» Дыхание учащается из-за неестественного положения. Сердце колотится в ушах, заглушая звуки окружения. Мозг работает на пределе, за мгновения оценивая ситуацию. Пальцы судорожно пытаются развязать узел. Два едновременных шага с обеих сторон, и Кавех резко отклоняется назад, чуть не падая на песок. Половины секунды едва хватает на шумный выдох. Он стоит на ногах, пока клинки свистят над головой, срезая пряди пшеничных волос. Замахиваясь, его теснит главарь. «Блять!...» Рывок. Откат в сторону. Там, где только что была голова, теперь торчит двуручное лезвие. Он знает: чтобы поднять и снова атаковать, нужно резкое усилие, и мир вокруг замедляется. Кавех видит, как несутся с левой и правой сторон двое. Видит, как главарь дёргает меч. И на свой страх и риск поворачивается спиной и наотмашь мажет руками по лезвию. Запястья пронзает острая боль. Брызгает кровь. Падают верёвки. Кавех кувырком прокатывается вперёд и снова вскакивает на ноги. Глубокие раны словно пульсируют, мешая и отвлекая. Главарь – прямо перед ним, двое других – с флангов, сжимают оружие. — Да что ты за архитектор такой?! Один из подчинённых гневно кричит и упускает момент, который заметил Кавех: размахнувшись верхней частью тела, нанёс удар с ноги в голову, и уже пол секунды спустя наёмник падает без сознания. Идеально, учитывая обстоятельства. Но в тот же миг зрение резко мутится от сильного удара в висок. — Мразь! Кавех слышит ругательство и оседает на колени, а в глазах плывёт, будто он смотрит на мир вокруг сквозь пелену. «Да чёрта... с два!» Руки работают быстрее сознания: хватают выпавший из чужих ладоней двуручный меч и блокируют сразу два пришедших сверху рубящих удара на звук, а не на зрение. Мир плывёт и двоится. Его ладони – большие, грубые, с кучей мозолей и мелких шрамов, крепче смыкаются на рукояти, когда до слуха доходит оглушительный лязг. Столкнувшиеся лезвия высекают искры, которые он едва видит. Руки тяжелеют. Кровь стекает на землю потоком, капая с локтей. Вибрация удара спустя секунду отдаётся по жилам и виску. На клинок давят, будто превращая двурук в руках Кавеха в его собственную гильотину. — Нет... Кавех рычит. В голове что-то как будто щёлкает от разгоревшегося ярким пламенем гнева и он кричит от давящей силы, медленно, напрягая словно каждую мышцу в теле, начиная давить в ответ. Мышцы горят. Кавех чувствует во рту вкус собственной крови. Мир вокруг сужается до хриплого дыхания и одной-единственной точки: глаз бога. Стихия Дендро – пылающая жизнью, вырывается из артефакта, наполняя мышцы силой и струясь по лезвию салатовым потоком живительной силы. Момент – и Кавех отталкивает от себя двоих, пользуясь лишней секундой чтобы подняться на ноги. Он чувствует, как по лицу, по щеке стекает что-то тёплое, но времени проверять нет. Двуручный меч уходит в защитную стойку. Блок. Блок. Выпад. Блок. Круговой рубящий удар. Снова выпад. Блок. Удар ногой. На песок свалилось ещё одно бессознательное тело. «Ещё один...» Загнанно дыша, Кавех отпрыгнул назад, взглядом широко раскрытых, чуть только не полыхающих искрами безумия глаз смотря на главаря, вцепляясь в каждую мелочь его поведения, что могла бы сыграть на руку. — Ты... Кавех не стал ждать, пока тот сделает даже единый лишний вдох и договорит фразу, бросаясь вперёд резким колющим выпадом. Он заметил: реакция главаря банды замедлилась, и сам воспользовался преимуществом, направляя последний удар на рукоять его меча. Хруст. Пустынник не сразу осознал, что произошло: меч с глухим стуком упал на песок. Вместе с отрубленной от запястья рукой. Но едва тот успел открыть рот, когда боль дошла до него уже в следующее мгновение, Кавех нанёс последний удар рукоятью в висок, смеряя противника полным презрения взглядом. Всё. Трое повержены. Он победил, пускай, и страшно плывёт в глазах. Гнев постепенно оседал, уступая место страху. Не за себя. За других людей. Кавех пытается сделать шаг, ведь там – на стройплощадке, его людям всё ещё угрожает опасность, но мир кренится – только что он сражался на чистом адреналине, но теперь, когда заряд закончился... Ноги, ватные и предательски дрожащие, подкосились. Громче любого лязга стали зазвенела в ушах тишина. Он не упал только потому, что упёрся клинком в песок, чувствуя, как вся боль, всё напряжение и вся ярость разом покидают раненое тело, оставляя лишь пустоту и грузом навалившуюся усталость. Перед глазами мелькнули белые волосы – кто-то неожиданно схватил его за плечи. Сайно. Сайно?! — Сайно?... — полубубнящим голосом проговорил Кавех, смотря плывущим зрением в лицо перед собой. — Откуда ты тут.. — Тихо. Я обезвредил двоих. Твоя бригада показала, куда тебя увели. — А лучник?... — Тоже. Молчи. Кавех не понял, в какой именно момент выпал из реальности, но последнее, что запомнил – темнота, когда закрылись глаза, и в ней боль, пока Сайно чем-то крепко перевязывал раны на его руках.

***

В следующий раз он очнулся уже в какой-то комнате, будто сквозь толщу воды улавливая чужой разговор, смутно вспоминая голоса. — ...он без проблем победил бы всех троих, не будь рядом его бригады. Положение было крайне невыгодным. — Аль-Хайтам, это ни в какие ворота. У него сотрясение, и это я ещё не говорю про раны. Тебе нужно будет за ним следить, чтобы он снова не сунулся на стройку в ближайший месяц, и точка. Хоть в Академию с собой бери, хоть куда. Хайтам?... Аль-Хайтам, что ли?.. — Я разве сказал, что отказываюсь? – Мы слишком долго выслеживали эту шайку. Частично, вина лежит на мне. — Сайно, ты знаешь, что это не так, ты вовремя подоспел. И повезло, что я был в Аару. Ещё и Сайно?... А тот, кто говорит, получается... Тигнари? Мозг работал гораздо медленнее, чем обычно. Так... Если всё так.. Тогда что здесь делает аль-Хайтам? — Хайтам... А ты что здесь делаешь?... — слабо донёсся до слуха троих слабый голос. Голоса прекратились. — Я шёл по их следам, когда узнал, что они нацелились на тебя. — раздалось спустя минуту более тихим, чем раньше, голосом. Кавех едва открыл глаза, несколько раз моргая, чтобы зрение перестало расплываться, но поморщившись, снова закрыл их, тяжело выдыхая и потирая пальцами веки под говор обративших на него внимание друзей. «Вот теперь точно... Всё.»