Заметки Льва

Лев тихо сидел на первой парте, склонившись над потрёпанным блокнотом, и усердно выводил в нём аккуратные штрихи, изредка покусывая кончик карандаша. Время от времени он украдкой поглядывал через плечо, будто боясь, что кто-то подкрадётся внезапно. Как минимум, так казалось Максиму, наблюдающему за ним из-за стопки учебников на последнем ряду. Резко потряхнув чёлку, не желая признаваться даже самому себе, что засмотрелся, Максим отвёл взгляд и обвёл класс рассеянным взором. Вокруг царил привычный хаос: Паша с Гришей, слоняющиеся между рядами, отпускали туповатые шуточки в адрес покрасневшей Алеси, Теревков со Славой, притворно дубася друг друга у окна, балансировали на грани между дракой и флиртом, а на задней парте кто-то втихаря жрал чипсы, громко шурша пакетом. Полная скукота и чушь. А Лев всё так же сидел, согнувшись над своими таинственными каракулями, изредка поправляя очки, сдвинувшиеся на кончик носа. Макс никогда не понимал его зацикленности на этих странных рисунках, но талант сквозь небрежные штрихи угадывался даже тогда, когда он украдкой подглядывал из-под локтя друга, делая вид, что листает учебник. Решившись, Максим лениво поднялся с места, шаркая кроссовками по потрёпанному линолеуму, и подошел к первой парте среднего ряда, где тишина Льва казалась особенно громкой. Как только тень Максима упала на страницу, Лев вздрогнул, будто его ударили током, и резко прикрыл скетчбук ладонями, едва не размазав свежие линии. — Ты чего? — Максим нарочито небрежно опёрся о край парты, делая вид, что просто убивает время. — Ничего, — буркнул Лев, слишком быстро захлопнув блокнот, отчего переплёт жалобно хрустнул. — Покааааж, — протянул старший, намеренно растягивая слова, и качнулся вперёд, всем видом показывая, что просто так не отстанет. - Ага, щас, - проговорил Лев, нервно покрутив в пальцах карандаш и резко откинув чёлку со лба, явно переводя тему. - Пойдёшь в столовку? - Так конец перемены же, - протянул Максим, невольно скосив глаза на часы над доской, где стрелка неумолимо приближалась к восьмёрке. - Бляя... - вырвалось у Льва с тихим стуком, когда он уронил карандаш на парту. Не успев закончить этот странный разговор, оба мгновенно замолчали, застыв на полуслове, как только в дверях класса появилась знакомая сутулая фигура учительницы биологии. - Сейчас звонок будет. Рассаживаемся, - громко, с хрипотцой в голосе прокомментировала Катерина Алексеевна и тут же закашлялась в ладонь, убирая волосы со лба. Максим, тяжело вздохнув, нехотя поплёлся на своё место в конце класса, едва скрывая раздражение от сорванной возможности выведать у "друга" его тайну. - Так, у меня объявление, - продолжила учительница, достав из потрёпанной папки листок. - Завуч распорядилась, что наш класс должен поучаствовать в очередном школьном конкурсе проектов. Для этого нужно разбиться на пары. Варя с Машей, Паша с Алесей, Тася с Гордеем, Максим со Львом... Голос Катерины Алексеевны превратился в отдалённый гул, как только Макс услышал фамилию Льва рядом со своей. Его пальцы непроизвольно сжали край парты, оставив на деревянной поверхности влажные отпечатки. Конечно, его слегка смутила такая неожиданная развязка, но жгучее желание наконец-то разузнать, что же всё-таки скрывается в том чёртовом блокнотике, и странное, щемящее любопытство к своему загадочному однокласснику явно перевешивали все сомнения. - А теперь, приступим к уроку, - заключила учительница, с шумом открывая учебник. В целом, все последующие 45 минут прошли для Макса в тягучей, невыносимой скуке. Сидя на последней парте, он бесцельно чертил каракули в тетради, в то время как его мысли крутились исключительно вокруг Льва - его привычки прятать глаза, когда кто-то подходил слишком близко, странной манеры поджимать губы, когда он сосредотачивался на рисунке... У Алеси - в бесконечном гундеже по поводу своей незавидной пары и тщетных попытках поймать на себе хоть капли внимания Максима. У Маши и Вари, как всегда, в безостановочном ржаче над какими-то глупыми шутками, которые они шептали друг другу за спиной учителя. В общем, очень продуктивно провели время. Когда наконец прозвенел долгожданный звонок, Максим, выйдя из душного кабинета биологии, на этот раз осторожно, почти на цыпочках подошел ко Льву, будто боялся спугнуть дикого зверька. Он заметил, как плечи одноклассника напряглись, когда его тень легла на учебник. - Ну что, как к конкурсу готовиться будем? - спросил Макс, намеренно делая голос беззаботным, хотя пальцы сами собой сжались в карманах. - Можем ко мне домой, - пробормотал Лев, не поднимая глаз, только губы его дрогнули в едва заметном движении. - Окак, - выдохнул Максим, чувствуя, как что-то теплое разливается в груди. - Ну давай. После школы у ворот, тогда. Оставшиеся уроки пролетели как одно мгновение, время словно ускорило свой бег. Около новостроек на окраине района блондин уже ждал, переминаясь с ноги на ногу, когда появился его друг с характерно опущенной головой. - Погнали? - спросил Максим, сдерживая странное желание взять Льва за руку. - Ага, - тот лишь кивнул, пряча лицо под капюшоном. Добравшись до нужного этажа в почти безлюдном подъезде, они зашли в квартиру, где пахло чаем и чем-то домашним. - Ну что, располагайся, - тихо сказал Лева, указывая на небольшую комнату с зашторенным окном. - Это моя комната. - Спасибо, - Максим огляделся, отмечая аккуратные стопки книг и плакаты на стенах. - С чего начнем? - Ну смотри, я тут в блокноте пометил некоторые аспекты... - не успел он договорить, как Максим, не в силах сдержать любопытство, резко выдернул скетчбук из его дрожащих рук. На первой странице, под слоем пометок, аккуратно выведенных тонким кончиком карандаша, обнаружился скучный конспект по истории — даты правления князей, закорючки сражений, всё то, что они проходили ещё в прошлом месяце. На второй — небрежный набросок их кабинета, где каждый штрих выдавал трепетное внимание к деталям: рассыпанные по подоконнику учебники, трещина на третьей парте, даже тень от горшка с засохшим цветком в углу. А на третьем листе... Максим замер. Это был он. Не просто набросок, а настоящий портрет — его собственное лицо, запечатлённое с такой точностью, что казалось, будто Лев помнил каждую ресницу, каждую едва заметную неровность бровей. На следующих десяти листах располагался он же, но уже в других позах: задумчивый у окна, смеющийся на физре, облокотившийся на парту, — а дальше... Голый. Тонкие, почти невесомые линии обрисовывали его тело — плечи, изгиб спины, тень вдоль рёбер... — Эээ... — Лев резко дёрнулся вперёд, лицо его пылало, пальцы судорожно сжали край страницы. — Ты не так понял! Это... это просто... Максим молча поднял на него глаза, пропуская объяснения мимо ушей, и медленно перевернул ещё один лист. Там он был изображён спящим — растрёпанный, с приоткрытым ртом, с рукой, небрежно закинутой за голову. — Мне кажется, — начал Макс, голос его звучал приглушённо, будто сквозь вату, — тут всё достаточно прозрачно. И понял я всё правильно, ведь...? Он не стал дожидаться ответа. Осторожно, словно боясь спугнуть, Максим наклонился вперёд и прижался губами к чужим — сухим, слегка обветренным, пахнущим мятной жвачкой. На секунду Лев замер, не дыша, но потом вдруг ответил — резко, нервно, почти рьяно. Когда они разомкнулись, он выдохнул: — Кажется... и вправду правильно. Губы его дрожали, но в глазах, наконец, не было паники — только смущение, смешанное с облегчением.