we were in complete chaos

Гарри пищит, когда Белла ударяет его по рукам, которые тянулись за пачкой кукурузных палочек. У него почти получилось, рука была близка, но увы. —Тебе опять приспичило. Откроешь упаковку, съешь пару штук, скорее всего четыре или пять... —Его рекорд был целых семь! — перебивает ее Джейкоб. —Чш, на чем я остановилась? Так вот. Съешь эти злосчастные пять штучек, потом будешь по всему дому искать скотч, чтобы заклеить пакет, заклеишь как попало, и когда в следующий раз будешь открывать, разорвешь пакет и все вывалится на пол, —нравоучительно заканчивает Свон, со знанием дела. Джейкоб поддакивает, заслоняя весь стенд со сладким. —И, кстати говоря, нам эти палочки не нравятся. Они невкусные. Гарри открывает рот, весь его вид кричит о том, что его глубоко оскорбили. —Ты....в самое.... Сердце ! Вот как да? Посмотрим... Черноволосый хватается руками за полку со специями, отворачивает лицо, всхлипывает, вытирая несуществующие слезы. —Мы не из вредности, а из любви так,— тянет Белла, глазами выискивая любимое мороженое Гарри. Блэк опять поддакивает, но теперь как-то не слишком активно. Если бы в этом магазине на дверце висел бубенчик, он бы зазвенел, но, к сожалению, там не было бубенчика. Чуть ли не в припрыжку в магазин впорхнула Элис. Вслед за ней, уже не так активно, шел Эдвард. Позади него — Розали, она была всё ещё воинственно настроена, что можно было считать по выражению глаз. Замыкал процессию Джаспер, по лицу которого вряд-ли можно было что-то определить. Ему было... скучно? Безразлично? Он хочет спать? —Твои слова как удар в самое незащищённое место... —Твой па.. —Коленку! Вот будет у тебя ревматизм, посмеюсь я с тебя. —Но у тебя нет ревматизма. —И что? —Гарри, Белла! Как я рада вас видеть, как вы? Названным приходится отворачиваться от холодильника на голос зовущей, которая уже совсем рядышком стоит и улыбается во весь акулий рот. Эдвард хмурится, будто у него головная боль, Розали презрительно кривит губы, Джасперу, кажется, всё-таки безразлично. Эванс улыбается в ответ, мягко сжимает Элис в объятиях, но близко подходить к другим бледным — нет. — Элис, это Джейкоб, Джейкоб это Элис. И ее братья, и сестры, и родственники, и прочее, и прочее.