Линии судьбы.

Дождавшись утра, Гордон выходит с комнаты, готовым поговорить с отцом о том дне. Но на кухне он видет лишь одного Санзу. Тот лениво поднимает на него взгляд и ели слышно произносит: доброе утро. — доброе-доброе. А где... — уже ушёл. Срочные дела. Сказал, что будет лишь вечером. А что? — Нат узнал полезную инфу для нас. — ого как быстро, - Санзу правда был удивлён такой оперативности, но и в мыслях, стало слегка жалко Натана, по-любому ведь не спал с момента просьбы, — и что же там? — мой отец виновен в смерти семьи Сендо, и следовательно, в том пожаре, что случился несколько лет назад. Харучиё был слегка шокирован новостью, он знал, чем занимается его любимый, но что бы такое... Санзу отвёл взгляд и немного задумался. — как знаю, отец Сендо был не последним человеком в полиции, к тому же, он взял след рёдана, что Куроро было вообще не в пользу. Естественно, нужно было убить помеху. — да ты...как ты вообще рассуждаешь то? Это бесчеловечно! — я бы сделал точно так же, если бы оказался на его месте. Другого выхода не было. К сожалению. - Санзу вздохнул и поднялся с места. — выход всегда есть! Нельзя идти по головам! Как ты можешь встречаться с таким человеком и оправдывать его!? — любовь зла полюбишь и козла. И "таким человеком" являешься ты тоже. По крови вы родные как знаю и помню. Прекрати орать. Харучиё прекрасно понимал, что именно завело так Гордона. Убийство родных его любимого человека руками собственного родителя. Это правда тяжёлая информация для человека. — да я с радостью отрёкся бы от такого мудака.. — что ты сказал? Харучиё нахмурился и подошёл ближе к Хансу. Взяв его за шкирку он прописал Гордону по лицу. — не смей так говорить про него. Ты меня понял? Он, скорее всего, и пальцем не трогал семью Сендо. — да ты как смеешь! Гордон оттолкнул от себя Санзу, что тот задел стену и с полочки упала икона. Оба опустили взгляд вниз. На полу лежала старенькая иконка в деревянной рамочке. Санзу поднял её и заметил, что по стеклу пошла трещина в области рта и шеи. Он не стал ставить её на место, а положил на стол. Ханс скривился при её виде. Но заметил, что у иконы почернели глаза, и, будто бы, из них полилась чёрная жидкость. — иди ты к чёрту в общем.. Ханс фыркнул и удалился из кухни. Санзу лишь вздохнул и отвёл взгляд. *** Был поздний вечер, Гордон только- только зашёл в квартиру. Света не было. Он тихо выругался, и достав телефон, начал подсвечивать фонариком путь до кухни. Там горели свечи и сидел отец. Гордон мельком глянул на чертову стену. Икона стояла на том же месте, где и всегда. — о, ты вернулся - мужчина улыбнулся, приподнявшись в места, он подошёл к сыну и приобнял за плечи. — как день прошёл? — как обычно, спать хотелось. - Ханс отвёл взгляд и не стал прикасаться к отцу. — я с тобой хотел бы поговорить... Куроро слегка приподнял бровь, заинтересовавшись. А услышав дату, он мягко улыбнулся. — я волновался о твоём благополучии. А его отец был помехой. - спокойным, и, пугающе ласковым тоном начал говорить мужчина. Он не испытывал волнение, угрызения совести за убийство. — но всю семью! Почему так бесчеловечно!? - Гордона раздражало и напрягало спокойствие отца. На миг, он почувствовал себя беспомощным зайцем, которого вот вот загонит в угол волк и раскроет свою пасть. — ты ведь знаешь и без меня, что менты - опухоль нашей жизни. Отец Сендо был слишком близок к Рёдану, а этого я не хотел допустить. Посадили бы меня, ты бы остался совсем один. Я заботился о тебе таким образом, пусть и через чужую жизнь. Ты ведь, должен меня понять. - мужчина отошёл от сына к столу, наводя очередную кружку кофе. Немного помолчав, он продолжил: я не хотел, что бы ты оказался в детдоме. Но солнце, поверь мне, я самостоятельно их не тронул. Лишь попросил устранить проблему. А как именно, мне было знать не дано. Мужчина продолжал мягко улыбаться, от чего Хансу становилось не по себе. Куроро обернулся на сына, тот слегка дрогнул, но быстро задал вопрос: — кого ты попросил? — моего друга. Я надеюсь, он не будет против, если его так назову. Но я не думал, что умрёт вся семья. — ты.. - Гордон нахмурился. Он подошёл ближе к отцу. — ты тварь! Почему ты блять!... Люцифер выдохнул, улыбка медленно сползла с его лица. Ему стало немного обидно от слов сына. Но разве, он в чём то был не прав? По крайней мере для мужчины- нет. Только вот, когда он настолько опустился, что родной и единственный ребёнок, позволяет себе так выражаться об отце? Куроро продолжал молчать. Ему нечего ответить Гордону. Лишь пару слов: я заботился о тебе. Это он проговорил едва слышно. Ханс же грубо берёт отца за запястье. — рассказывай! Ты явно что-то скрываешь от меня! Не мог мент так угрожать вам! - в Ханса словно вселился демон. Признание отца о "этом благе", да полнейшая ложь! Он сильнее сжимал руку отца, будто бы тот может уйти. — ты врёшь мне сейчас! Ты прекрасно знал, что с ними будет, и допустил это! Ты всю жизнь заставлял отмаливать меня грехи! Мне не было и семи когда это началось! А ты так просто решил, кому жить, а кому нет!? Как ты можешь после этого называть себя родителем!? Как ты можешь после этого называть себя человеком!? Ты.. Гордон словно больше не контролировал себя. Он попытался свободной рукой ударить отца по лицу. Но у всего есть свои границы. Куроро этого не стал терпеть. Он очень быстро смог освободить руку и взять Ханса. Одной рукой за руки, сведя их за спиной, вторую за шею. Он облокотил его к стене и ненадолго нахмурился. — я сказал тебе всё, как есть. Мне жаль, что ты ещё не способен понять. Как я могу называть себя человеком? Я разве говорил, что считаю себя таковым сейчас? Ханс... Гордон старался выбраться, будто бы это было возможно в отцовской хватке. Да что уж, ему вспомнились позорные моменты, когда его смог удержать даже Натан. Что там говорить о отце... Ханс уже не слушал его. Ему нахрен не нужна такая забота. Но однако, в глубине души появилась вина, будто бы он причастен к убийству. Будто бы семья его возлюбленного и вправду мертва из-за него. Но он уловил пару слов. "Иллуми сам решал, как разобраться". Гордон ненадолго замер. Так зовут отцовского друга? Может... — отпусти. - Гордон больше не брыкался, поскольку было бесполезно. Он пытался успокоится. Почувствовав, что руки отца его больше не сковывают, он быстрым шагом ушёл прочь из кухни. А после, судя по звукам, из квартиры. Дверь бахнула так, что стены дрогнули и с полочки вновь упала икона. Куроро услышал звук битья стекла, и почувствовал, как старая, деревянная рамочка отскочила к его ноге. Куроро опустил взгляд вниз. Неужели он действительно так виноват? А может...он вспомнил шею своего сына и Санзу. На них была похожая царапина, неужели какая-то опасность... Тем же временем, Гордон сидел во дворе на лавочке, и пытался переварить сказанное отцом. Он прикрыл глаза. Ханс спомнил слова Натана и понял, что он не упоминал Иллуми...стоит позвонить ему.