Космос на дне кружки

Сегодня Мори умудрился проспать, уронить на пол яичницу, он несколько раз бился головой об дверцы шкафов, а любимая мелодрама не приносила никакого удовольствия — она была лишь раздражающим шумом на фоне. Но всё это ещё можно было стерпеть. Нельзя было стерпеть неожиданно вернувшуюся головную боль, отвратительное ощущение давления в висках и помутнение перед глазами. А Мори было подумал, что это всё исчезло просто так, но, видимо, в его возрасте ничего просто так уже не проходит. Нужно было бы выпить таблетку от боли, а ещё лучше записаться на приём(всё равно врач же будет прямо на его работе), но ни сил, ни желания не было. Тем более, пока официального названия проблемы нет — проблемы нет. Пока это просто боль в голове от стресса. Неожиданно зазвонил телефон, своей громкой трелью вгрызаясь в уши. Сил сделать пару шагов до телефона не было, но желания терпеть эту отвратительную мелодию — тоже. Огай резко встал со стула, борясь с желанием упасть обратно, и взглянул на телефон. Это была Хигучи, высказывающая волнение по поводу отсутствия босса. Сначала Мори хотел соврать о причине опоздания, но после пары секунд размышлений сдался, понимая, что не поедет сегодня на работу. Ичиё понимающе раскидала дела на другие дни и сказала, что самостоятельно позаботиться обо всём. Какой же славной секретаршей она была. Мори всерьёз задумался бы ей о передаче управления в больнице в будущем, будь у неё медицинское образование. Стоило только положить телефон, как он зазвонил снова. Мори подумал, что Хигучи хотела что-то добавить, поэтому ответил не смотря на экран. — Привет. Гримаса удивления исказила лицо. Огай быстро взглянул на экран и впервые за много лет увидел контакт, коротко гласящий “Папа(исп симка)”. — Я удивлён, что ты вообще ответил мне, — продолжал говорить Нацуме, а Мори всё так же пытался прийти в себя и хоть как-то настроить себя на разговор. — Как там мои внуки? Самым рациональным решением было бы сбросить вызов, чтобы не переживать ещё одно эмоциональное потрясение за короткое время и не выслушивать нотаций. Но, может, есть и другие выгодные исходы событий? — В последнее время лучше чем когда либо, — как мог мягко и спокойно ответил Мори. — Да? Удивительно. Интересно, почему это… — Потому что я хорошо забочусь о детях. — Да-да, — Нацуме усмехнулся, а у Мори скосило лицо — так сильно он пытался сдержаться и не ответить на выпады в его сторону. — Всё ещё нет желания привезти их погостить ко мне? Уверен, они были бы очень рады попробовать настоящей пиццы с пастой. — Может быть следующим летом, — заученный ответ, вместо которого можно просто сказать “нет”. Но Элис и Дазай правда бы поехали ради еды. — Подумай над этим. Чуя и Кёка только и ждут возможности вырваться ко мне. — Зачем ты мне звонишь? — А что удивительно в том, что отец интересуется жизнью семьи? — искренне непонимающе спросил Сосэки. — Мы столько лет не общались, а сейчас ты просто так звонишь мне, с утра, в будний день? — В Италии и на пенсии совсем забываешь о времени. — Хорошо, ты узнал, что хотел, до встречи через десятилетие! — улыбку Мори можно было увидеть даже через экран. К черту другие выгодные исходы событий. — Я осведомлён о вашей… маленькой интрижке с Фукудзавой, — сказал Нацуме, прежде чем Мори успел бросить трубку. — Эта Коё рассказала тебе?! — Огая будто кипятком облили. В мгновение смущение невиданных масштабов накрыло его, а вдобавок стало неуютно и стыдно, словно в его личных вещах покапались и сейчас прилюдно обсуждали найденные порочные тайны. — Ну что за женщина… — Ну, ну, не ругай её. Должен же хоть кто-то связывать семью вместе. Мори и не думал плохо про неё, прекрасно понимая её позицию. Но поговорить с ней про это всё равно хотелось. — В любом случае, это уже не имеет значения. Никакой интрижки больше нет. — Как так?! — в голосе Нацуме звучала неподдельная грусть. — А такая романтическая история была бы… Воцарилась тишина. Мори молчал, в трубке — тоже. Огаю неожиданно пришла в голову идея спросить кое-что. Вопрос ощущался таким детским, и Мори впервые за множество лет почувствовал себя снова тем маленьким собой, смотрящим на отца с великим уважением, беспочвенным страхом и наивной любовью. — Пап, — на выдохе сказал Мори так, что можно было и не разговаривать. — Да? — Ты всё ещё любишь маму? Можно было услышать, как на том конце провода Нацумэ громко возмущённо закашлял. — Что за вопросы такие… Внутри у Мори него всё горело в безумной жажде узнать ответ. Нацуме тяжело вздохнул. — Люблю, — коротко ответил он. Продолжения не последовало. — А если бы она вернулась сейчас, пять, десять, да хоть двадцать лет назад, ты бы… Принял её? Повисло долгое молчание. Но оно не напрягало, а ощущалось умиротворённо, как плавные волны Балеарского моря, которое Нацуме сейчас мог бы спокойно увидеть из окна. — Это ведь не разговор обо мне с твоей матерью, да? — горько усмехнулся Сосэки. — Совсем не понимаю, почему ты так думаешь. Нацуме беззлобно засмеялся. — Мори… да какая разница? Сейчас я могу сказать что угодно, но если бы она неожиданно появилась на пороге моего дома… Кто знает что произойдёт? — Но почему? В детстве я не понимал этого, но сейчас осознаю, насколько плохо она обошлась с нами. Трижды. — Потому что я её безумно люблю. Она стала для меня всем, стоило только ей появиться в моей жизни, — Нацуме сделал небольшую паузу и тихо добавил. — Но вы для меня ценнее. После вашего появления вы — моей высший приоритет. Даже если я это не всегда показываю, и вы не всегда видите. Но, Мори, ты ведь и близко не твоя мать. — Я знаю, — выдохнул Мори, думая далеко не над последними словами. Затем он шепнул, — спасибо. — Так что там насчёт привезти ко мне… — Ой, тут какие-то сбои на линии, ничего не слышу-у-у! — сказал Мори, намерено имитируя помехи, дуя в микрофон. — Потом перезвоню. Пока! Мори положил телефон на стол и отодвинул от себя подальше, словно боясь, что раздаться еще один звонок. Теперь нужно было поговорить с Кое, пока эмоции были еще яркими, а желание высказать за разглашение частной жизни сильным. Перед этим стоило все же разбудить Элис и отвезти ее на занятия. *** Водить машину сегодня ощущалось как-то подозрительно некомфортно. То ли солнце сегодня как-то странно светило, то ли асфальт поменяли. Но скорее всё было намного более прозаично: у Мори снова обострились проблемы со здоровьем и от этого так тяжело было нормально вести. Коё от удивления открыла рот, стоило Мори появиться на ее пороге с новостью о разговоре с отцом. — Наконец-то вы поговорили, — радостно вещала она, и Мори клялся, что на секунду увидел в ней её же, только более молодую и наивную, желающую помирить брата и отца одним днём и одним единственным разговором. — Ты рассказала ему о том, с кем я встречаюсь! — Потому что я стараюсь поддерживать атмосферу целостности в семье. — Да, но не таким же способом! — продолжал ругаться Мори, доставая из кухонного шкафчика бокалы. — Ты сюда только за этим приехал? Чтобы ругаться? — спокойно спросила Коё, поднимая бровь. — Нет, — ответил Мори, показывая ей бокалы. — Выпьем? — Днём? Ты совсем рехнулся? Кто потом Элис забирать будет? — Да шучу я, — отмахнулся Огай, доставая из пакета привезенный гранатовый сок. — Как в детстве будем пить сок и воду, представляя что это алкоголь. Коё рассмеялась, забирая у Мори бокалы. — Первые сорок лет в жизни мужчины самые сложные. Коё налила сок в бокал, послушала его аромат сделала маленький глоток, имитируя сомелье. Мори не мог сделать улыбки, глядя на это. Затем Озаки повторила вопрос: — Так зачем ты приехал? Мори отвёл глаза в сторону, словно стесняясь признаться. — Я знаю, что неправильно поступил с Фукудзавой. И теперь я не то чтобы ищу правильный способ извиниться, скорее… готов признаться, что он мне нужен. — Что, правда? — иронично спросила Коё. Мори закатил глаза. — И ты хочешь моего совета? Что-то я не припомню, чтобы за последние лет двадцать у меня были отношения. — И правда, мне кажется, я пришёл не к той, — усмехнулся Огай. — Но я пришёл к тебе не за этим. Коё заинтересованно посмотрела на него. — Он постоянно говорил мне, что мои близкие тоже меня любят и хотят заботиться обо мне, а я всё никак не понимал этого. И не уверен, что понимаю сейчас, — Мори посмотрел в бокал, где его глаза практически сливались с цветом напитка. — И я хотел тебя спросить, ты ведь в той же ситуации, что и я: как ты можешь доверять другим людям … себя? Коё посмотрела на Огая. Её глаза ярко сверкали, также идеально сочетаясь с напитком в её руке. Губы Озаки были крепко сжаты, почти до белизны она их сжала. Прошла секунда, прежде чем она спросила: — У тебя ранний альцгеймер или уже старческая деменция? — звонкий смех полился из её рта. Мори широко раскрыл рот, глядя на неё, не в силах что либо сказать, а она всё продолжала: — Во-первых, меня не нужно никому доверять — я сама могу о себе позаботиться. Во-вторых, если мне это уж совсем необходимо, — она тепло улыбнулась, — у меня есть два ребёнка, брат и отец. Мне весьма хватает их поддержки в трудные моменты. — Да, но… всё это лишь про эмоции, которыми готова поделиться, это не тоже самое, что, скажем, взять на себя какие-то обязанности, чтобы помочь другим. — Да-а-а? Ну не знаю, папа с удовольствием принимает у себя Чую и Кёку на лето, чтобы я отдохнула. — Ну вот примерно об этом я и говорю, — Мори кивнул сам себе. — Как ты переступаешь через себя и доверяешь решать проблемы кому-то другому? — А то ты правда не знаешь? — заискивающе спросила она. — Нет. — А когда ты приходишь ко мне на кухню, чтобы поболтать о проблемах, это не “доверить себя другому”? А когда оставляешь меня или Дазая посидеть с Элис, ты не просишь других разобраться с твоими трудностями? И тут Мори словно осенило. Всё это время он бегал от других людей, избегал их поддержки, а на самом деле всё вокруг давно заботились о нём, а он уверенно избегал этого факта. — То есть ты беспокоишься обо мне? — спросил Мори. — Конечно, дурашка, — ответила Коё, потрепав Мори по голове, запутав его волосы. — А в последнее время всё чаще. Ты ведь так и не записался врачу? — Заставлять тебя волноваться не входило в мои планы, — своеобразно извинился Мори, проигнорировав упрёк про врача. *** Они бы просидели на кухне ещё очень долго, если бы Озаки не нужно было бы сегодня работать. Они обнялись с Мори на прощание, чего не случалось уже очень-очень давно. Несмотря на то, что моральное состояние Огая после разговора улучшилось, физическое оставляло желать лучшего. Перед глазами картинка была мутной, а голова настолько тяжелой, что чуть ли не тянула к земле, а звуки мира заглушались, заменясь надоедливым звоном в ушах. Нормально получилось только дышать. Мори опустил голову на руль, сдерживая тяжёлый вздох. Сил не было даже чтобы удерживать руки на руле и ноги на педалях, но выбирать не приходилось. Огай завёл машину, выезжая с участка. Дорога была полностью пустая, что не удивительно для этого места: все обычно приезжают сюда после работы или на выходные, в такие дни даже маленькие пробки случаются. Но Мори не жаловался на отсутствие людей: можно было в одиночестве насладиться спокойствием осеннего леса. Воздух за городом был свежим, звуки мотора сливались с редким пением птиц и резкими порывами ветра. Мори очень нравилось здесь. Если бы ему не нужно было бы лично присутствовать на работе, он подумал бы над переездом сюда. Дорога убаюкивала. Пугающе убаюкивала. Мори несколько раз осознавал, что слишком надолго закрывает глаза при моргании или слишком долго перед глазами вместо нормального пейзажа стоит просто блюр. Огай незаметно для себя начал ехать сильно быстрее положенного: сказывалось отсутствие других водителей на дороге и нога на педали газа, которая впечаталась в неё, и Мори будто понимал, что если отпустит, то больше и не сможет поехать дальше. Неожиданно глаза закрылись на больше, чем положено, в очередной раз. И в ушах стало тихо. Больше ни звона, ни пения птиц, ни звука мотора. Всё стало так спокойно и умиротворённо, словно во сне. А потом Мори резко потянуло в сторону. Глаза с ужасом открылись сами собой, а перед ними стояла четкая как никогда картина: машина выехала с нужной полосы и сейчас ехала чуть ли не боком по дороге. Руки с силой сжались на руле и Мори попытался вернуться обратно, но машину уже заносило, и она почти развернулась в обратную сторону. Перед Мори не проносились воспоминания из жизни и не было никого оцепенения. В голове был только чёткий алгоритм действий, который помог бы в ситуации. Но было поздно. Машина резко съехала вниз, в неглубокий придорожный овраг. Мори наконец-то смог снизить скорость у машины. Но толку от этого было теперь немного, потому что во всём лобовом стекле была такая картина: лишь одно огромное дерево прямо на пути. Удар. Звук ломающийся стали. Раскрывающаяся подушка безопасности и некоторый удар об неё лбом. До стекла не достало, оно осталось без единой трещины. Мори запрокинул голову вверх, пару секунд совершенно ни о чём не думая. Руки ходили ходуном настолько сильно, что можно было почувствовать это, даже не видях их самих. В голове всё ещё трубила тревога, а сердце было готово выйти через рот прямо сейчас. Потребность в воздухе была настолько сильной, что напоминало чувство подступающей рвоты. Мори разом вдохнул много воздуха, задерживая дыхания, стараясь успокоиться, и быстро вывалился из машины. В голове резко наступило просветление. Теперь картинка полностью разбитого бампера виднелась чётко. У Мори в словарном запасе не было ни одного слова, которым он мог описать только что произошедшее.