Хочется целоваться

— …ну у меня прям беда, — заключает Марин и недовольно хнычет. — Что уже случилось? — вздыхает Аркаша, закрывая ненужные вкладки. — Хочу целоваться, — несчастно отвечает он. — Понимаешь? — Понимаю, — неосознанно кивает, всё ещё занятой. — А не с кем. Вот вообще никого нет. Уже не знаю, что и делать, — ноет Марин. — Да-а, — тянет Аркаша и встаёт, чтобы повыключать свет. — Держись там. — Нет, ты не понимаешь, я реально хочу. Прям до одури. И думаю об этом уже несколько дней… — В клуб сходить не думал? — Там… там чужие, я хочу с кем-то знакомым. — Ну так познакомься и целуйся. — Аркаша, ты вообще проблемы не решаешь.       Аркаша тихо смеётся, когда Марин с той стороны скрещивает руки на груди и старается удержать недовольное выражение лица, но Аркаша, придурок, смешит. — Ну а от меня ты что хочешь? — Поддержки. — Держись, брат. Мир жесток. — Спасибо, блять, — и уже смеётся Марин.

***

      Билеты нашлись удивительно быстро. С пересадкой в Стамбуле Аркаша оказывается в Кишинёве ровно через полдня. Он садится в такси и называет знакомый адрес.       Вот это будет Марину удивление.       Хотел же с ним целоваться? Мечты сбываются.       С закинутой на плечо сумкой он выпрыгивает из машины, необычно весело желает водителю отличного дня, захлопывает дверь и звонит в домофон. Самое сложное — удерживать смех, притворяясь соседом сверху с ну уж очень низким голосом. И Марин явно не понял, что это он, так что за роль можно уже и оскар потребовать. В лифте он придерживает двери пожилой женщине, неловко здоровается и косо поглядывает, когда она нажимает нужный ему этаж, что ставит весь придуманный план под вопрос. — Новый сосед или к кому-то в гости? — раздаётся её недовольный жизнью голос. — В гости, — отмахивается Аркаша, раздумывая, как бы отмазаться, чтобы не целоваться с лучшим другом на глазах возмущённой соседки. — Ясно-ясно, — тянет она и первой вываливается из лифта, костлявой походкой направляясь к своей квартире. Аркаша дожидается хлопка двери, несколько секунд успокаивает взволнованно забившееся сердце и, наконец, стучит.       Доносится приглушённое «сейчас-сейчас», пара проворотов замка — и Аркаша обхватывает лицо ладонями, прямо так, через порог, и прижимается своими губами к его.       Эффект достигнут: Марин замирает, на секунду отстраняется, пытаясь загрузить полученные данные, но не успевает: Аркаша целует уже намеренно глубже, обхватывает нижнюю губу, заступает за порог, но оставляет дверь открытой. Марин тупит, но отвечает, внезапно становясь непривычно податливым и смущённым. Склонив голову, Аркаша улыбается в поцелуй, внезапно наслаждаясь процессом, тем, какой Марин резкий, просящий, словно наконец дорвался. Он, всё ещё сжимая пальцы на дверной ручке, двигается невпопад, иногда мимо ритма, задевает зубами и привстаёт на носочки, чтобы быть вровень. А пальцы сами сжимаются на плече, будто проверяя, реальный друг это или сбой в матрице. Носами нелепо сталкиваются, мажут по щекам, в каждом движении неловкость и требовательность, а из-за всплеска адреналина заканчивается воздух. — Минуты хватит или мне зайти? — с абсолютно глупой улыбкой задаёт риторический вопрос запыхавшийся Аркаша. — Так и знала, что геюга! Вы б хоть дверь закрыли, гомосятину тут свою выставили всем напоказ!.. — недовольный, напыщенный голос заставляет вздрогнуть и отстраниться. Марин дёргает на себя ручку, захлопывает дверь с грохотом и шипит на Аркашу, хохочущего и отставляющего спортивную сумку на пол. — Чё ты ржёшь, ебанутый?! — а глаза горят, губы покраснели и припухли, и руки дрожат. — Боже, какой конченный, мог бы дверь закрыть хотя бы… Она ж теперь не угомонится, пока весь подъезд не будет знать про одного «геюгу» на восьмом! — Зато, — отвечает Аркаша, подняв руки, будто сдаётся, — ты не с ней целовался, а со мной. Ты ж та-ак хотел, — и хихикает, когда Марин зло смотрит и лезет с щекоткой, желая мести. Смех сбивает всю серьёзность. — Вот же ты… — бормочет Марин, и Аркаша ловит момент: накрывает ладонью затылок и тянется ближе. Всё так же внезапно, но ещё более ошеломляюще. Марин сначала резко вдыхает, соображая, что же делать, но Аркаша прикрывает глаза и целует уже собраннее, смелее, приметив привычки друга. Ладони случайно оказываются на боках, тело само наклоняется, чтобы прижать к стене, и Аркаша тут точно совсем-совсем ни при чём. — Ты ненормальный, — отлипает Марин от непривычно для него самого уверенных, берущих контроль губ. Аркаша усмехается. — Зато теперь у тебя точно есть с кем целоваться, — тихо-тихо, но с подъёбом, — друг в беде не бросит. — Долбоёб…