Саундтрек

В приглушённом свете растворялось спокойствие играющей музыки, лишь она нарушала мертвую тишину, будто все обитатели разом умерли в этот вечер. Тихо. Спокойно. Уютно. Темп мелодии сменился на резвым и какой-то тихий с примесью грусти, пианино затихло и тут все разорвалось резким, грубым гитарным соло. Казалось вся мелодия шла ради этой громкой музыки. Под стать тому, кто ее исполнял, он вслушивается в собственное исполнение, а по коже идут мурашки. Прямо как на сцене. Когда парт заканчивается, мелодия снова становится печально-спокойной. Кажется, это точно джаз. Ноты пианино тянутся долго, словно плач ребенка. — Устроим светскую беседу под ненавязчивый саундтрек? — разрезая тишину, спрашивает, — все таки эти женские стоны за стеной угнетают, — показал на стенку сзади себя. — Согласен, как они могут так долго переустанавливать винду, — шуточно отозвался Честер, поднимая взгляд, — думается мне это никогда не закончится. Раздался очередной приглушённый стон. Потом громкий выкрик мужского имени. А за ним тишина. Мертвая. Будто соседи испарились. — Ты тоже это слышишь? — Что? — Ничего, — с улыбкой произнес Драко, — молитвы твои сбылись. В ответ молчание. Честер смотрит на него, как на идиота. — Ладно, мои тоже. Честер хмыкнул, расплываясь в улыбке. — Что теперь обсуждать? Повестка дня прошла.. Драко поднял голову с чужого плеча и громко зевнул. — chan eil fios agam... — еще зевок, — Rachamaid gu cadal.... Честер смотрел на своего парня, как на незнакомца, который обоссал его велосипед, после рассмеялся маниакальным смехом и избил прихуевшего шута. Драко же вопросительно взглянул на Чеса в ответ, улыбка не сходила с уст. — Почему ты смотришь так будто я двух человек задушил? — Кажется так и есть и ты просишь у бога прощения, — тоже зевнул по цепной реакции, прикрывая глаза, — или ты тайный культист, изучивший ритуалы на забытом языке. Или... Ну в общем суть ты уловил. — Mo ghràidh, seo tha scottish, — специально перешел на шотландский, чтобы позлить собеседника, — сейчас придет сатана. И заберет твою душу, у меня появятся сто миллионов за нее. — Это так тупо. Почему издаешь нечленораздельное чудо и говоришь, что сатана заберет мою душу? — Ладно, я говорил на своем родном языке — шотландском. — Ты жил в Великобритании? — Ну-у... лет до.. четырнадцати... ой нет... до тринадцати, — протягивал слова, вспоминая, — после моего тринадцатого дня рождения мы уехали. — А ты надевал форму гвардейца? Было бы смешно увидеть тебя в огромный пушистой шляпе. — Нет, но я их видел, злые люди. — Теперь понятно, почему вы покинули Великобританию. Драко усмехнулся, обводя взглядом уютную комнату. После снова упокоил свою головушку на плече Честера, тот лишь тихо вздохнул, убирая с лица выпавшие пряди волос. — Хорошо что вы все таки уехали! — Почему? — Иначе мы бы не встретились. — Bi deimhinniche, — звучит акцент будто распевка. — У тебя акцент смешной, будто петь собираешься. — Заткнись. — Давай прям тут хором запоем, соседи обрадуются. Улыбка на лице Драко стала еще шире. Ему нравились тупые шутки его парня, тот умел шутить нормально, но почему-то именно с ним острил особенно тупо, будто у него отнималось сто айкью. — У тебя шутки тупые. — Поэтому ты улыбаешься с них? — Да. Смеюсь с твоей тупости и абсурдности шуток. — Смейся-смейся, — фыркнул, поднимая руки для чего-то, — вот возьму и не буду шутить. — Черт, как же мне жить теперь? В ответ молчание. Драко распахнул глаза, когда чужие руки защекотали его бока. Щекотки он не боялся. Напротив него было озадаченное лицо. — Погоди.. Почему тебе все равно? — Я щекотки не боюсь. — А хоть чего-то боишься? — Боюсь больше никогда не слышать твоих тупых шуток.. — Ох, какая драма! Тебе бы в актёры, милый мой. — Актерство это не мое, я больше люблю музыку, ну и, конечно же, огонь и драконов... — Еще красный цвет, гитару, да-да, я запомнил еще во вторую нашу встречу, вот как мучает меня хорошая память. — Стань рыбой, будешь помнить все три месяца, а потом забудешь! — Если я стану рыбой, ты не сможешь меня утопить.. — Баран ты, не порть хотя бы мои шутки. — Все-все, молчу. И вправду воцарилась тишина. Будто снова умерли жители обители. Лишь машины снаружи давили своими шинами молчаливость. Даже гитара смолкла на восемь часов.