Спасение и домогательства

— Где она? — произнёс Санс, показывая козырный туз сопернику. Внешне он был расслаблен и спокоен, но в голосе чувствовалась угроза. Санс часто прогуливался по району, где жила Фриск, стараясь как можно чаще пересекаться с объектом своей страсти. Но уже несколько дней её не было видно на улице, да и прошёлся слух о загадочном пижоне, появившемся тут ночью. Дабы убедиться в своих догадках, скелет телепортировался в её квартиру. Все вроде на своих местах, ничего не тронуто, будто она просто ушла и растворилась в воздухе. Когда мафиози уже хотел было уйти, он обратил внимание на брошенную тряпку, пропитанную чёрным кремом для обуви. Ему всё стало понятно: видимо, этот модник решил покуситься на его игрушку. Что же, давно пора преподать этому расфуфыренному павлину урок. Найти этого любителя гламура было несложно, но проблема была как раз в его публичности. Месть не должна привлечь к себе слишком много внимания, цена такого поступка будет слишком велика. Идеальный план братьев мог порушиться из-за одной неосторожной вспышки гнева. Зайдя поздно ночью в клуб, тот застал звезду сцены в окружении полупьяных красоток. Меттатон плохо шутил, лапал девушек и бесконечно нахваливал себя. Чего у него было не отнять — это умение завоёвывать внимание к своей персоне. Но Санс уже знал, как отомстить этому петуху. — Я вижу, наша звезда развлекается, — произнёс толстяк, садясь за журнальный столик. — Ох, кого я вижу! Сам Санс из клана Виндингсов! Ты что, хочешь взять у меня автограф? Не думал, что тебе нравится что-то из моего репертуара. — Нет, ты не настолько хорошо поёшь, как сам считаешь. Я пришёл по другому делу. — Неожиданно, что у тебя есть какие-то вопросы ко мне, — немного удивившись, произнёс певец. — Дамы, прошу вас оставить нас наедине. Девушки ушли, и, сидя напротив певца, мафиози произнёс: — Раз уж мы остались практически наедине, ответь мне на вопрос, Метто... Сколько тебе заплатили? — О чём ты, Санс? Я бы в жизни не... — Не строй из себя дурака, ты и сам понимаешь, о ком я говорю. Меттатон прикусил язык, так как понял, что скелет пришёл явно за его заказом. — Предлагаю вот что, — спокойно смотря на робота, закуривал он очередную сигару, — сыграем в карты на три очка. — Ты предлагаешь мне игру? За кого ты меня держишь, толстяк? Санс спокойно положил на свои колени револьвер. — Я знаю, насколько тебе дорого твоё личико, — с ехидной улыбкой протянул скелет. — Пара дырок сильно уменьшит твой ценник. Певец сглотнул и щёлкнул пальцами. На его сигнал прибежал "ручной кот", Бургерпенс, что был жалким слугой и напольным ковриком для обтирания ног буквально. — Д-да с-сер?.. — произнёс, заикаясь и дрожа, монстр. — Принеси стопку самых красивых игральных карт, что найдёшь, и поживее!» — театрально произнёс пижон. Карты на столе. Было выбрано три партии обычного дурака. Метто был уверен в своей непревзойденной игре в карты. Этого нарцисса точно не останавливал дамоклов меч в виде одного из Виндингсов. И вот первая партия подходит к концу, и Санс вытаскивает козырного короля. — Первый есть. На лице не дрогнула ни одна кость. Метто был в замешательстве, так как был уверен в своей победе. Сансу было легко обвести вокруг пальца эту тупопроцессорную железку, ведь шулером в карточных играх он был профессиональным. Слишком часто ему требовались деньги на бухло и вещества в подростковые годы, а братья жили впроголодь. Вот и пришлось наёбывать монстров. Финал второго раунда был напряжённым, но скелет издевательски кинул две козырные карты на стол, произнеся: — Бери, я знаю, что у тебя нет козырей. У робота начали дёргаться глаза, а его руки были прижаты к голове. Идеальная укладка растрепалась, теперь лицо не выражало прежней уверенности. – Ещё один шаг... — Сансу нравилась его нервозность. Это было лишь частью его мести. Лишь представляя, как этот ублюдок утащил девушку, как он её рассматривал и даже трогал... Может, он к ней домогался? Одна эта мысль заставляла его приходить в неистовство. Она его малышка, только его куколка... Третий раунд начался. Бургерпенс вытирал пот со лба и дрожал, как осиновый лист. Ведь если хозяин проиграет, то будет отыгрывать я на нём, пиная его своими остроносыми сапогами и обвиняя во всех неудачах. Но ему всё же было любопытно, как кончится эта партия и как поступит мафиози. Глаза Метто подрагивали, читался абсолютный ужас. От того павлина не осталась даже доли блеска. — Т-ты н-не т-так понял, Санси... — начал он, заикаясь. Терпение скелета кончилось. Из глазницы повалил невероятно густой дым, его руки сжали горло наглеца: — Не смей меня так называть... — с животной яростью прошипел толстяк. — Говори, где она и сколько ты получил! — Он-на в моем он-номере, т-там же лежат бумаги! — прокричал сквозь страх и слёзы певец. — Молодец... Код от сейфа? — Н-не помню! — Ах, не помнишь. —Санс выстрелил этому жалкому трусу в плечо. Он знал, что этот пижон тратит баснословные деньги на своё блестящее металлическое тело. Тот решил ему лишний раз напомнить, что он лишь консервная банка. — 26390059! — Молодец... — И с силой оттолкнул робота на кресло. Приходя в себя, Метто с надеждой на пощаду смотрел на мафиози. Бежать было бессмысленно: он застрелит, а так можно было рассчитывать хоть на дольку милосердия. Но Сансу было не до пощады. Он несколько раз выстрелил ему в лицо и в капсулу с душой. Несколько секунд он бесстрастно смотрел на остатки этой пустышки. Это была точка невозврата. Если допустить хоть мелкую ошибку, весь клан под угрозой. Схватив за шиворот Бургерпенса и приставив пистолет к затылку, сказал: —Веди… Заложник повёл грозного скелета в номер в хостеле. Он был вычурно роскошный, аж тошно от этой безвкусицы. В номере стоял сейф, который явно не был частью интерьера. Слишком он выделялся, но и был невероятно тяжёлым. Слуга надламывал свою спину, таская драгоценности артиста. Привязав кота оторванным телефонным шнуром, скелет вскрыл сейф. Там лежали украшения из золота с камнями, наличные деньги и чёрный сверток. Раскрыв его, Санс обнаружил не договор, ни пачку наличных, ни выписанный чек, а фото. Руки и ноги связаны, и она лежит на полу. Этот… петух в лаковых сапогах прикасался к ней и, видимо, мучал её своим ужасным пением. Он слишком любил себя, чтобы проявлять хоть каплю страсти к кому-то другому. — Где она? — резко обернувшись на пленника, произнёс толстяк. —В-в шк-шкафу с-сер… — дрожащим, заикающимся голосом произнёс бывший слуга. — Он приказ-зал п-положить её т-туда… Действительно, в шкафу лежала без сознания Фриск. Она выглядела измученной, усталой, руки были натёрты до мозолей от верёвок, с отпечатками на отёчных конечностях от связывания, а на брови — рассечённый шрам… Но всё же прекрасной. Санс больше никому не позволит прикасаться к ней, ни один волос не упадёт с её головы. Его куколка должна быть с ним. Осторожно взяв девушку на руки, тот осторожно понёс её в коридор. На секунду исчезнув, он вернулся к тряпке. Бургерпенс ожидал уже своей скорой кончины и готовил про себя слезливую, жалкую речь. Но мафиози лишь протянул ему сигару и предложил закурить. Кот осторожно закурил. Санс стал расспрашивать об уже бывшей службе у артиста, о мечтах и простых вещах. Тот курил и вначале робко, затем всё более и более расслабленно. Пока тот не спросил про похищение. Тот, в столь непринуждённой обстановке, опьянённый сигаретой и ложным чувством безопасности, без тени сомнения рассказал, как всё было, и даже упомянул, что приметил её красоту. И когда Пенс закончил рассказ, смотря в открытое окно в коридоре, Санс подошёл сзади и произнёс: —Расскажешь это ему. — И выстрелил тому в затылок. Тело Бургерпенса выпало из окна и шмякнулось на асфальт. Санс растворился и переместился к своему спрятанному автомобилю. Сев в машину, на заднем сиденье лежала его куколка. Он неспешно и тихо отвёз её домой. Телепортировавшись, положил на кровать и стал развязывать тугие путы бечевки. Бедная девочка, ведь этот петух причинил ей столько боли... Но кто стоял за этим? Клан Дримуров... Мафиози уже представлял, как самым жестоким образом мучает их, особенно их драгоценного сынишку, который вырос просто невероятно высокомерным мудаком. Однажды их отец уже вправлял ему мозги с помощью вырезания глаза, но, видимо, это не помогло. Ну что ж, твои мамочка и папочка сильно заплатят за то, что сделали с его игрушкой. Освободив Фриск и уложив в родную кровать, накрыл одеялом и ушёл курить на кухню. Разные мысли одолевали его, но больше всего... О том, чтобы наконец-то исследовать каждый сантиметр тела, провести своим мясистым языком по самым чувствительным местам, как её тело не подчиняется ей самой, и он вправе делать всё, что пожелает. Обнимать её так, чтобы каждая частица обволакивала её. Почувствовать своими носовыми костями её лёгкий парфюм, запах волос и кожи. Тепло, что можно впиться своими костяными кистями, пощупать всё, от груди до пальцев ног. Нежно покусывать шею и плечи, и она отдаётся ему. Эта мысль сводила Санса с ума, он дымил всё сильнее, а его похотливые фантазии заставляли кости ныть.