Разговоры о важном

— Дорогой, баррикадируй комнату, — Торин открывает дверь с ноги, — Сегодня я убью кого-нибудь, кому первым посчастливится попасть мне под руку и кто не ты, — хлопает дверью своих покоев, в бешенстве швыряя стопку бумаг на стол и попутно снимая мантию, — Рожденные в пропасть с обрыва скалы вниз головой неутешительные последствия близкородственного кровосмешения, — Он пытается стащить мантию с плеч, но она только путается и лезет под ноги, вынуждая запнуться и треснуться коленным нервом об угол стола, — Да блять! — Срывает тряпку с себя и швыряет на пол. — И тебе добрый вечер, — Бильбо буднично вздыхает, сползает с кровати, отложив книгу, и шлепает босыми ногами по полу, чтобы утешить мужа. Выбрать самые дальние покои с самыми толстыми стенами было хорошим решением: дело королевское нелегко, и периодически Торину нужно орать в подушки и бить воздух, чтобы никому из подчиненных не втащить. — Сейчас меня лучше не трогать, — Торин делает шаг назад, — Позволь поругаться — ни то сорвусь и выскажу им все, — переходит на рык, — вообще все и прямо им в рожи! — Милости прошу, — Бильбо делает приглашающий жест ладонью, — Только сперва позволь поинтересоваться: что, собственно, стряслось на этот раз? — Международные отношения! — Торин бьет кулаком по столу и кивает в сторону бумаг, — Нет, это умом не постижимо: я год царствую в Эреборе, я год пыжусь, дабы провести встречи со всяким властителем и договориться о торговых отношениях — нам же надо как-то входить в общую систему этого мира, прав я или нет? — Прав, ты всегда прав, — Бильбо гладит мужа по плечу. — Во-о-от! — Поднимает палец вверх, — Вот, золотые слова — потому ты и мой муж! А эти что? — Что? — Да вот в том-то и дело, что ничего! Я им говорю: господа, давайте вы нам изволите мехов, а мы вам — золота? Ну элементарно же, казалось бы, что может пойти не так? — Что? Бильбо умиляет злой муж. Торин был страшен и опасен в гневе, но именно Бильбо всегда хотелось улыбаться. Было что-то невинно-милое в этом гневе. Знал, наверное, что муж хоть весь испсихуется, а его не тронет. — А золотишко-то у нас проклято, ты представь? Ты знал, ведомо ли это тебе? А им вот ведомо! И они боятся, что мешок золота за сто бритых бараньих жоп сведет их с ума! Вот так! — Торин машет руками, — А то, что ни одно существо Средиземья в здравом уме и трезвой памяти не предложит никакому идиоту столько золота за шкуры — это так, мелочи! — Но золото же больше не проклято? — Бильбо держит ровный тон, чтобы постепенно успокаивать. — А ты пойди им и скажи! — Пинает стул, — Этот еще, — Корчит сложное лицо и показывает длинные гладкие волосы, перебирая пальцами у лица и плеч, — Еще тогда надо было ему в лобешник прописать чем потяжелее — так милосердие не позволило! Маменька учила не издеваться над убогими — зато теперь убогие надо мной издеваются! Бильбо начинает хихикать. Лицо мужа, его жесты, его выражения — все это начинает казаться смешным. Даже не нервно-смешным — абсолютно искренне потешным. — Тебе смешно, а я сейчас начну жестоко сквернословить и бить стены. — Стены не бей, они каменные, а сквернословить можешь, сколько душе угодно — только так, чтобы я успевал записывать, — Бильбо изо всех сил старается не рассмеяться прямо тут. — А вот буду! Потому что эта кукла лесополосная с медицински диагностированным недотрахом заключил сделку на поставку оружия с — барабанная дробь — Дейлом! Это вот так мы помирились, вот так дипломатию настроили! — Торин машет руками, — Я ему даже камни его распиздатые отдал, а он?! Бильбо, этот пихтоёб… — Кто?! — Бильбо это слово выносит на абсолютно детский взрывной смех, который в свою очередь вызывает необходимость повиснуть у мужа на плече и ржать в него. — Пихтоёб! — Почему? — Потому что от него пихтой воняет! — Торин в искреннем гневе машет руками, — Я читаю писанину, что мне от Барда гонцом послали, и там черным по белому пишут: вы, гномы, которые живете через дорогу на огромной шахте у себя под жопой и исторически славитесь высочайшим мастерством ковки оружия и брони, которая нам стратегически необходима, извольте-с отойти-с и пососать-с, ибо нам краше, чтоб лесной фей за три пизды ковал нам зубочистки, которые до нас будут идти дольше, чем нужно времени на оккупацию нашего города! — Торин пинает кровать, приобнимая мужа одной рукой. — А? — Бильбо в непонимании и сквозь смех выгибает бровь. Действительно же бред. — И у меня такая же реакция была, золото мое! И Трандуил этот сраный точно знал, что она такая будет, и я прямо между строк в этом письме так и вижу подтекстно заложенное «хуй на — два возьми, барабанить будешь!» Бильбо начинает ржать в голос, и это немного успокаивает Торина, которому становится смешно уже от мужниного смеха. Он сам начинает хехать, скорее истерично, но не без позитивного чувства. — А, — Бильбо не может отдышаться, — А это не дорого будет возить от… — Задыхается от смеха, — Пи… Пихто… — Ржет. — От пихтоёба? — Торин прыскает нервным смешком, — Конечно дорого, только он им отдает все дешевле, чем мы — это чучело готово потерять, лишь бы меня подъебать, ты понимаешь? — Дорогой, он точно шутит, и после одной поставки прекратит, — Бильбо все еще виснет на плече мужа и не может проржаться, — Потому что он не дурак. Ему просто приятно думать, что ты после таких писем бегаешь по комнате и орешь. — Так а я бегаю по комнате и ору! — Я перепишусь с ним, не беспокойся, — Бильбо восстанавливает дыхание, все еще широко улыбаясь до боли в щеках, — А ты лишнего души своей не терзай, успеешь еще нанервничаться. — Я подам в отставку, пусть Фили с ними разговаривает, — Торин сжимает переносицу, — А Кили пусть, вон, ответку фею придумывает. Так я ему и передам, — Вздыхает, — Мадамка его ему поможет с радостью. Кабы только нам потом войну не объявили за их сочинения, — Торин начинает смеяться искренне, представляя, что его племянник там настрочит, если дать волю. — Ты слишком много ответственности на себя берешь, вот что, — Бильбо улыбается, — Давай переговорами буду заниматься я, а ты — армией там, законами? — Так а Трандуилу я когда втащу, если не на переговорах? Бильбо смеется и включает интонацию щадящего родительства. — Любовь моя, Трандуилу ты никогда не втащишь, потому что вообще не нужно этого делать. С ним надо говорить, и слова он понимает прекрасно — я неоднократно говорил с ним по самым разнообразным вопросам. А ты давай-ка, — Помогает снять парадную рубаху, — Ты переоденься в дома-ашнее, пойдем с тобой бо-очку наберем с эфирными масла-ами, горяченькую, я тебя потру-помну хороше-енько, волосы расчешу, а потом чай и спать — как тебе такое? Торин смотрит на мужа и медленно расплывается в улыбке, пока тот, не отводя глаз, складывает рубаху ровным прямоугольником. Хорошо, когда есть кому тебя понять и выслушать, кому успокоить и пожалеть. Торин обнимает Бильбо за плечи, прижимая его к груди, и играючи кладет подбородок ему на макушку. — Бочка — это хорошо. Но Трандуилу я все равно втащу. — Так! — Бильбо выныривает из кольца рук, — Ну в самом деле! Чего как маленький? — Ничего я не маленький, я — король! — Торин саркастично-театрально отворачивается. Бильбо умиляется еще сильнее, до красноты в щеках, и, огибая мужа, принимается тому волосы у лица поправлять, попутно по голове поглаживая. — Довели тебя ироды, да? — Поправляет челку у пробора. — Да, — Ответ серьезный. — И жить тебе не дают, да? — Добавляет сожаления в интонацию и поворачивает заколку на «брачной» косе Торина у лица. — Совершенно! — Торин чуть наигранно хнычет. — Тебя, бедного-несчастного, с ума сводят? — Бильбо вздыхает с самым детско-иронично-сочувственным тоном, разделяя мужу волосы сзади и перекидывая их на плечи. — Непременно! — Уходит в театральщину и топает ногой. — Ну что тебя спасет от безумия, скажи мне? — Бильбо кладет руки мужу на плечи. — Подсрачник пихтоёбу дать! — Смеется сам с себя, ломая драматический образ. Бильбо сыпется, упирается лбом мужу в грудь и начинает беззвучно ржать — это уже последняя стадия истерики. — Растяжку сделать перед этим не забудь, — Бильбо говорит почти шепотом, давясь смехом. — Это чего это еще вдруг? — Потому что подсрачник ты ему оформить сможешь, только если вертушкой дотянешься. — Знаешь что?! — Торин берет лицо мужа в руки, тоже истерично смеясь. — Что? — Ничего, — В нос целует. — Ой, какие мы сегодня галантные, — Бильбо поднимает глазки и стереотипно по-девичьи мелко хлопает ресницами. — Ах так? Торин тянет мужа на себя — тому приходится вставать на цыпочки — и как следует целует, держа одной рукой за щеку (вернее сказать, за пол-лица, ладони-то большие), а другой — за грудки. Бильбо сладко мычит в поцелуй, углубляя его и запуская руку в проседь черной шевелюры. Торин «случайно» проводит пальцем за хоббичьим ухом, вынуждая на стон (скорее протестный), пока вторая его рука отпускает хватку и нагло пробирается к ключицам под халат. — Стоять, — Бильбо отлипает, — Сперва бочка с эфирными маслами. Воняешь. — Вот это новости! — Вскидывает брови. — Я буду ждать тебя в банях, — Бильбо идет к двери. — Э! — Торин в оторопи ловит ртом воздух, — Вот так значит?! — Как? — Все ясно, — Вздыхает, оглядываясь за халатом, — Все это время ты был с пихтоёбом в сговоре… — Начнем с того, что это слово уже не смешное, а закончим тем, что он был на нашей свадьбе, поэтому давай поуважительнее. Не дичай! — Бильбо шмыгает в дверной проем. — Завербовал он тебя в своих палаточках тогда, так я и знал! — Торин кричит вслед. — А ты ревнуешь? — Бильбо возвращается, высовывая лицо из-за двери и меняя тон с саркастичного на флиртующий. — А тебе не терпится проверить? — А ты докажешь? — А ты хочешь? — Подходит вплотную, держа дверь. — А ты можешь? — А я воняю, — Торин закрывает дверь. Бильбо стоит в шоке и моргает. — А вот сейчас вообще не понял! — Бьет кулаком по двери. — Ты в баню шел — вот и иди! — Торин давит обиженный голос, а сам со смеху чуть с ног не валится. — Ты надулся что ли там? Торин гасится на полу, до слез жмурясь со смеху, и принципиально не открывает. — Торин? Открой дверь! — Бильбо начинает отчаянно тарабанить, — Ну прости дурака, ну ляпнул! Торин медленно отходит от дверей, чтоб чуткое мужнино ухо не услышало, и начинает искать чистую переодежду. Бильбо наконец-то вваливается в комнату с обеспокоенными глазами, только чтобы увидеть, как Торин одной рукой роется в сундуке с одеждой, а второй закрывает рот, чтобы в голос не заржать. — Торин, тебе под сраку лет, у тебя треть бороды седая — у тебя совесть есть? — Бильбо вздыхает, — Я думал, ты обиделся, а ты в панталонах роешься! — Все, все, — Берет одежду в руки, — Пошли уже, хватит. Пора делом заняться, — Торин прицеливается, чтобы дать мужу по жопе, но Бильбо тактично отходит в сторону, вынуждая промахнуться. Если бы не гномы в коридорах, то оба побежали бы друг за другом, пытаясь попутно огреть полотенцами. Дело в том, что они глубоко женаты, и их семейное счастье выглядит только так.