pb + gsd = ?

Если бы моя жизнь была сериалом, то едва ли я был главным героем. Скорее уж, эпизодическим персонажем, который бы добавлял сериальному миру хаоса, попутно открывая зрителю глаза на проблемы социального неравенства, расизма и бла-бла-бла. Что бы увидел зритель, наблюдающий за мной? Обычный парень идёт на обычную работу по засраным закоулкам не самого фешенебельного райончика. Только такие как он, кто здесь родился и вырос, знает короткий путь по узким переулкам частного сектора (пару заборчиков всё же пришлось перелезть и пару грядок потоптать). Ну а что? Никакая собака не схватит меня за жопу, у этой нищеты отродясь не было камер во дворе. А я готов и на гораздо большее, лишь бы сэкономить на такси. Возможно, зритель посмотрит на меня с осуждением. Эдакое быдло, грязь под ногами. Но попридержи коней, зритель! Тебе ли не знать, что таких намеренно вводят в сюжет чтобы они прошли огонь, воду и все девять кругов ада, иначе говоря, свою арку искупления, чтобы стать таким обаяшкой с тяжёлым прошлым, попутно завоевав сочувствие, а потом и обожание зрителя. Вот таким персонажем я бы был. За исключением того, что в отличие от сериала, в моей жизни нет душераздирающей драмы и крутых поворотов. Она тянется и тянется, как давно потерявшая вкус жвачка, скрипит на зубах, как старая кость. А почему кость? Ой, я же не рассказал самого главного о себе. Не буду ходить вокруг до около, перейду сразу к делу. Я — питбуль. То есть как, питбуль? Спросил бы гипотетический инопланетянин из далёкой-далëкой галактики, расшифровывающий сигнал от моего мозга. «А вот так, питбуль»,— отвечу я. Моя мама — питбуль, мой папа — питбуль, и даже моя божий одуванчик бабушка, обожающая любовные романчики и орнитологию — тоже питбуль. «Но что за херня тут вообще творится?» — спросит растерявшийся инопланетянин. — «Разве питбули — не порода canis familiaris, полученная в результате длительной селекции единственным известным на этой планете разумным видом — homo sapiens»? Я скажу: «Прости дружок, но твоя информация устарела столетия эдак на три. Но не волнуйся, сейчас я всё разъясню, только подожди чуток. Кажется, Грейс-старая-карга меня заметила. Ещё не хватало, за ружьё схватится, злобная сука». И правда, чуть отодвинула шторку и подглядывает одним глазом из окна, доберманша проклятая. Я никакой не вор, не бандюган, мне её огороды на хер не упали. Я лишь ненавижу этот тупорылый забор, из-за которого приходится делать крюк в десять кварталов. Нет, карга, тут я иду на принцип. Делаю осторожный шаг в сторону, прячусь за кустом чёрной смородины. Замираю, выжидая. Всё ещё смотрит, стерва. Где-то на фоне бубнит телевизор. Знакомая выбешивающая заставка начала выпуска утренних новостей звучит как музыка для ушей. Слышу, как старуха отрывается от окна и ковыляет к телевизору. Торпедой вылетаю из кустов, мчусь по газону и перемахиваю через забор с другой стороны. Фух, опасность позади. Теперь я могу объяснить моему воображаемому слушателю, что за херня произошла на нашей голубой планете полтора века назад. И так, как ты верно подметил (подметила? Подметило?), homo sapiens, или, проще сказать, люди, когда-то были единственным разумным видом, населяющим нашу планету. Что касается нас, то мы, пока наши гладкокожие хозяева открывали законы физики и исследовали космос, открывали спизженные у хозяев пачки сосисок и исследовали пятна мочи на заборе. Но дуракам везёт, как говорится. Произошел апокалипсис, армагеддон, большой пиздец, называйте как угодно. Мнения, откуда это пришло, разнятся. Говорят, эта херня свалилась вместе с метеоритом из космоса. Так или иначе, из-за вируса, поразившего всё человечество, что-то в ДНК людей сломалось, и они потеряли способность размножаться. Люди пытались её починить в лаборатории, но ничего не выходило. Вот так, какая-то милипиздрическая фигня может положить конец целой цивилизации, даже не осознав того, что натворила. Время было на исходе, а учёные так и не приблизились к решению. Человечеству грозило вымирание. Может люди совсем сбрендили от неудовлетворительной потребности о ком-то заботится, иначе я не могу объяснить, как им пришла в голову эта пизданутая, но вместе с тем гениальная идея. Так или иначе, собаки заменили многим людям детей. А идея была следующая: что если взять обычную собаку, смешать её ДНК с человеческой и получить разумную собаку, устойчивую к вирусу? Как всегда, были отобраны лучшие из лучших хорошие мальчики и девочки, и эксперимент удался. Их потомство по разуму ничем не отличалось от людей. Да, пришлось пожертвовать бегом на четырёх ногах в угоду длинным пальцам и прямохождению. И чужую жопу больше нельзя понюхать, не получив за это по ебалу. Велика ли плата за разум? Но настоящую цену мы узнали потом. И выплачиваем её до сих пор. Как всегда бывает, эксперимент вышел из контроля. Если изначально были отобраны самые лучшие породы, то люди быстро захотели разумные версии своих Пупсиков и Принцессочек. Технологию быстро слили в интернет. Стали появляться подпольные лаборатории, а вместе с ними разумные дворняжки, чихуахуа и питбули. Затем, подключились кошатники, и, по и тогу, не один, а два разумных вида стали наследниками людей на земле. На съезде ООН, в присутствии последних представителей рода человеческого, хвостатые главы государств торжественно поклялись решить загадку вируса и возродить людей. Но, как это всегда бывает, став полноправными хозяевами планеты, о клятве быстро забыли. Появилось много других забот. Например, первая собако-кошачья мировая война. В результате — передел границ, раскол мира на две части, экономическая война, гонка вооружений и вся сопутствующая херня. В таком мире мы и живём по сей день. Мире, в котором локальные очаги тлеющей большой войны продолжают незаметно уносить сотни тысяч жизней, а том числе, жизнь моего отца. Бесконечное косые хибары и трейлеры моего родного гетто позади, я в промышленном районе. Впереди виднеется пластиковое ярко голубое здание, «Микрочип индастриз» — не слишком оригинальное название, да? Впрочем, по нашим меркам это достаточно престижное место работы. Только сдавшие контроль агрессии на 90+ баллов, только элита. Так что, можно сказать, мне повезло. Стоило мне включить аудиокнигу и приготовиться полностью погрузиться в текст, как я вижу, какая-то дылда маячит возле проходной. Подойдя поближе, я сразу узнаю Скрэда, ну, или офицера полиции Скрэндона, если угодно. Самого надоедливого копа у нас на районе. Хоть он и в штатском, маскировка полностью бесполезна, ведь каждая собака у нас знает Скрэда. «Закончил полицейскую академию с отличием» — у него на лбу написано. К тому же, он — овчарка. А это уже диагноз. — Предъявите пропуск, сэр, — устало бубнит охранник. Видимо, далеко не в первый раз. — Мой пропуск был утерян. Я уже подал заявление на восстановление. Охранник, пожилая дворняга, скептически сощуривает глаза. — Тут работает один мой друг. Коллега, — с маниакальным упорством продолжает Скрэд. — Вопрос очень важный. Смотрю на часы. Опаздываю на десять минут. Проклятая Грейс. Что-то у меня поганенькое предчувствие, что Скрэд хочет видеть меня. И пройти мимо него не получится. Вот блять! Думаю, мне стоит разъяснить, почему я избегаю Скрэда. Не поймите неправильно, он — отличный парень. Иногда по выходным мы пропускаем по пиву в местном пабе. Но Скрэд — последний, кого мне хочется видеть в рабочее время. А всё потому, что он думает, что я упорно что-то скрываю от полиции. Дело было вот как: у моей сестрёнки должен был быть годовой экзамен в школе, а долбоëбы из дома напротив закатили тусу на полсотни человек. Я, как приличный сосед, сходил к ним и вежливо попросил сделать музло потише, за что был незамедлительно послан в пешее эротическое. Увидев, что дипломатические опции у меня закончились, я пошёл путём закона. И вызвал копов. И кто бы вы думали приехал на вызов? Да, всё верно, 10 баллов. Скрэд не только разогнал обмудков, но и поблагодарил меня за социальную ответственность. Сказал, что это был очень смелый поступок. Ведь они мешали всем, не только нам, но все боялись. А дальше как в том анекдоте про овцу. Но стоило один только раз... мусорнуться, как говорят у нас на районе, как система в лице Скрэда взяла меня на заметку как потенциального осведомителя. И кажется, Скрэд сам поверил, что я могу помочь раскрыть ему мафиозную сеть. Ходит и проповедует о социальной ответственности, то, как надо давать отпор «хулиганам» и бла-бла-бла, хуже Свидетелей Иеговы, ей богу. Повторюсь, он — хороший парень. Просто немного не от мира сего. Но кое-в-чем он прав. Я примерно на восемьдесят процентов уверен что знаю, кто замешен в варке наркотиков. Но я не стукач. Да и много ли я могу дать расследованию, кроме своей уверенности? Вот поделюсь я своими доморощенными подозрениями, а потом в один прекрасный день моя сестрёнка не вернётся из школы. Или моя бабушка упадёт, возвращаясь с прогулки в дом престарелых. Мне оно надо? Так что пусть Скрэд ищет себе другую дойную корову, а я пас. Подхожу к проходной с намерением ясно дать Скрэду понять, что мне нечего ему рассказать. Он услышал мои шаги, и его уши, как по команде встали торчком. — А, Коган! — сказал он. И только потом повернулся ко мне. — Здорóво, Скрэд! — Я как раз тебя искал. Я должен сказать тебе кое-что важное. — Прости, на работу опаздываю. Поговорим потом. — Коган, это очень важно, — Скрэд перегородил мне дорогу. Его брови сдвинулись, на лице появились глубокие складки. — Чем раньше ты... Чувствую, как начинаю закипать внутри. — Я тебе тысячу раз говорил, я ничего не знаю! Хочешь меня допросить — получи сначала ордер на моё задержание! Конечно, только время потеряешь, но если так прижгло — пожалуйста. А теперь — с дороги! В глазах Скрэда мелькает что-то яростное. Он хватает меня за грудки и прижимает к стене. Морда подергивается, обнажаются зубы. Плохо сдерживаемая ярость прорывается наружу. И это мне каждые три месяца нужно сдавать экзамен на контроль агрессии! М-м-м, обожаю запах справедливости по утрам. — Отпусти, иначе пожалеешь, — спокойно говорю я глядя ему прямо в глаза. А сам сжимаюсь, словно пружина, готовый вывернуться и схватить его за ноги, повалить на землю. Наш ненавидящий овчарок школьный инструктор по боевым искусствам говорил, что у них слабые задние лапы. Правда это или нет, сейчас узнаем. — А ну сейчас же прекратили, а то полицию вызову! — мы оба оборачиваемся на голос. Рядом стоит запыхавшийся охранник, сотрясая дубинкой. — Извините, у нас возникли некоторые разногласия, — спокойно говорит Скрэд, разжимая хватку. Я спокойно киваю в подтверждение. Охранник, видимо, опешил от такой спокойной развязки. Он лишь коротко кивнул и уковылял обратно в свою будку. — Три трупа, — прошипел Скрэд, приблизив своё лицо к моему почти вплотную. — Облили бензином и подожгли. И все молчат, словно языки проглотили, никто не хочет становиться стукачом! Проклятые трусы! — Удачи с делом, Скрэд, — говорю я и иду в сторону проходной не оглядываясь. Что ж, наушники в уши, и в ближайшие восемь часов даже не пытайтесь до меня достучаться.