Памятные моменты

      Это был вполне обычный день. И вполне обычный секс. Не в том плане, что он был будничным и пресыщенным, а в том, что он почти ничем не отличался от предыдущих, хоть и таких же страстных. Почти. Кроме одной детали. Петруша это где-то вычитал и предложил своему ненаглядному Коленьке. Николай сначала отнекивался, но долго уговаривать его не пришлось — ему и самому было любопытно. А именно — Пётр Степанович прочитал, что использование анальной пробки для активного партнёра дарит тому незабываемые и возбуждающие ощущения, побуждающие его и вести себя с большей пылкостью. Так что, всё вроде как было как обычно: миссионерская поза, в которой Пётр то обвивал тело Николая ногами, то просто закидывал ноги ему на плечи, а Николай самозабвенно трахал его. Предмет внутри него действительно заставил процесс заиграть новыми красками, даря новые ощущения и подталкивая двигаться быстрее. Наконец, и этот акт пришёл к своему логическому заключению. Теперь антракт, в котором Николай остался лежать на животе после того, как Пётр выполз из под-него. Николай сбивчиво дышал и пока не спешил избавляться от предмета внутри себя. - Тебе понравилось? — спросил Пётр. — Это? Он легонько обвёл кожу вокруг пробки. Николай тяжело вдохнул и напряженно выдохнул. По спине побежали мурашки, что не укрылось от Петра. Он улыбнулся. И начал немного надавливать пробкой внутрь. Николай запрокинул голову и шумно выдохнул, совсем немного прогнувшись в пояснице. Пётр начал вводить пробку интенсивнее, слегка приподнимая за кончик и возвращая обратно. Николай стал сильнее выгибаться и громче дышать, даже стонать — Пётр обожал такие моменты, потому что в повседневной жизни Николай был не слишком эмоциональным человеком, из которого часто слова не вытянешь. В сексе же он по-настоящему раскрывался, и это было именно то место, где он отрывался по полной и показывал все свои эмоции, до этого хранившиеся где-то глубоко под панцирем. Пётр очень ценил такие моменты. Кроме того, это ещё и льстило его самолюбию: только с ним Ставрогин был таким. Только он знал его таким. Настоящим. - Ты знаешь… - начал Петруша. — Я иногда думаю о том, чтобы поменяться местами. Понимаешь, о чём я?.. Николай беззвучно усмехнулся. - Я догадывался, что всё к этому идёт, - он обернулся и посмотрел на Петра. — Ты ведь для этого это и предложил. - Да ты и не очень сопротивлялся, - заметил Пётр. — Тебе не бывало любопытно, каково это чувствовать? - Бывало, - ответил Николай, снова отвернув лицо. Пётр смекнул, что Николай немного стесняется этого желания. Он склонился над его спиной, покрывая его поясницу лёгкими поцелуями и поглаживая его ягодицы. - Ты… хочешь? — спросил он, интенсивнее орудуя пробкой. — Хочешь этого? Хочешь меня? - Да… Да! — выдыхал Николай. — Я хочу тебя!              Пётр раздвинул Николаю ягодицы, вытащил пробку и отложил в сторону, возбуждаясь от вида раскрывающейся дырочки, достал смазку и, щедро вылив её себе на пальцы, стал растирать по нежной коже. Он проникал сразу двумя пальцами, а вскоре добавил и третий, что Николай принял легко и с довольными стонами. Он уже явно хотел большего, и Петруше самому уже было невмоготу: он смазал свой член, раздвинул Коле ягодицы и вонзил своё достоинство в такую желанную дырочку.       Он лёг сверху на спину Николая, накрывая его собой, он вспоминал, как двигался сам Николай во время их занятий любовью, и повторял это: не просто чтобы подражать в технике, нет, а просто он как будто сам им становился на мгновения, сливаясь с ним, с его священным образом в своей голове. И вот, теперь Николай лежит перед ним, запыхавшийся и раскинувшийся, весь в его власти — необычное ощущение двойственности. «Да, вот так, мой хороший… Тебе нравится?» - Пётр сгреб его волосы на затылке. - Да, да… продолжай! — шептал ему Николай. В перерывах между фрикциями Пётр целовал его плечи и обнимал его.       Возбуждаясь, Николай всё больше прогибался в спине, и вот уже стоял на четвереньках, а его прежде низкие гортанные стоны срывались на крики. Пётр сдерживал своё возбуждение, как мог, потому что его целью было прежде всего довести до оргазма его. Именно так. Именно таким образом. Он раньше уже множество раз наблюдал оргазмы Николая и сам был их источником, но не так, как сейчас. Сейчас — это по-особенному. Он упивался одновременно уязвимостью Николая сейчас перед ним и своим чувством владения им, не зная, что выбрать и на чём задержаться, он метался между этими ощущениями. Он то входил в него медленно, чувственно и размеренно, наклоняясь к нему и целуя всё, к чему мог дотянуться, нежна держа его за бёдра, то сжимал с силой и трахал его, набрасываясь с животной дикостью. Он весь превратился в зрение и слух, наблюдая за Николаем и его реакциями: он замечал каждый изгиб спины и напряжение в плечах, каждый вдох и выдох, и замирание, и то, как он вскидывал и ронял голову, его пальцы на простынях, сминающие ткань в мгновения острого наслаждения. Он понимал, что он уже близок. Он двигался плавно и размеренно, проходясь по той точке, давление на которую так сводило теперь Николая с ума. Член Петра стал центром его наслаждения, и Пётр чувствовал одновременно и гордость, и подобострастие, желание угодить и доставить удовольствие. Вот Николай вскрикнул, сжал пальцы, задрожал всем телом, сжимая Петра собой, и сбивчиво задышал. Наконец, Пётр не выдержал и излился следом внутрь него. Пальцы Николая разжались, тело стало расслабляться. Пётр поглаживал спину и плечи Николая. Затем он наклонился к нему, обнял Николая за шею и поцеловал его взасос, не выходя из него. Когда же Пётр медленно вышел из него, Николай просто лёг на живот. Пётр поцеловал его в затылок и спустился ниже, раскрыл его ягодицы ещё раз, чтобы наблюдать, как из его дырочки вытекает сперма. - Нравится? — буркнул с улыбкой Коля. - Ещё бы, - отозвался Пётр. - Твоих рук дело. - Не совсем рук, - он улыбнулся. Они пытались превратить это в шутку, но для Петра это правда было чем-то большим. Не просто вытекающей спермой, а чем-то экзистенциальным: следом того, что только что было. Не замершим мгновением, а чем-то, что всё ещё течёт, хотя всё уже вроде как закончилось, но всё ещё есть напоминания о том, что только что было: о неповторимых, но памятных моментах. Он ведь ещё не видел Николая именно таким. Наверное, ещё увидит. Но именно это восприятие первой такой близости больше не повторится, но непременно запомнится. Он приподнялся и лёг рядом с Колей, чмокнул его в щёку и в лоб и обнял. Коля зарылся ему под подбородок и так вскоре уснул.