Разум, пленённый дворцом

Империя Арнир славилась многим. От своих побед в войнах до прекрасного императора и его брата, которые выделялись не только абсолютно разной, но при этом красивой внешностью, но и боевыми навыками и заслугами. Не было никого в империи, кто не знал бы о их достижениях.     Старший сын поднял государство с колен, сверг власть своего отца и занял трон, давая империи процветать. Младший сын в свою очередь занял пост главнокомандующего армией, всегда оставаясь рядом с братом.     Однако был в империи ещё кое-кто, сверкающий своими навыками и достижениями. Лололошка. Его называли по-разному: герой, мастер меча, великий герцог. Да, Лололошка является герцогом, который до этого был обычным бароном, однако все его достижения подняли юношу по карьерной лестнице.     И казалось бы, что этот титул мог вызвать лишь положительные эмоции, однако ничего подобного не было. Дейв всегда относился к этому скептически, потому что никогда не хотел быть впутанным в дворцовые интриги.     Планируется революция? Нужно позвать герцога, который "ненавидит императора и главнокомандующего"! Дворцовый переворот? Герцог! В принципе свержение власти? Сразу герцог!     А сам Лололошка просто ненавидел это. Да, он был не в восторге от особого отношения императора к себе, но он присягнул ему на верность, поэтому просто не мог отвернуться. Не мог взять и убить его, когда уже произнёс клятву.     Единственной отдушиной были походы на границы империи. Это моменты, когда Дейвисон мог забить свою голову сражениями и товарищами, а не переворотами, бунтами и дворцовыми интригами.     Только всё-таки в один день это оборвалось, будто и так до этого балансировало на грани. ***     На улице холод. Не зима, конечно, но осень, особенно последние её месяцы, тоже не особо радует. Однако всё лучше, чем до невозможности палящее солнце летом или в конце весны.     Лололошка, который сидел в одной из главных палаток, смотрел на карту их походов и битв за собственные границы.     Их положение если и не было плачевным, то уже было на пороге этого. Одна нога там, другая тут, так сказать. Теперь он ясно понимал, почему герцог Ави просил его помочь солдатам. Нужно было срочно предпринять какие-либо действия, иначе город, в котором находились войска, могли взять в осаду, а то и ещё чего-нибудь похуже сделать.     – Ваше Светлость! – в палату пулей влетел какой-то рядовой рыцарь, отчего Дейв сразу же вскочил со своего места, в шоке глядя на гостя. – Прошу прощения за мою грубостью, но это срочно! Пришло письмо из дворца!     – Письмо? От главнокомандующего? – предположил Лололошка, так как Санфиш был единственным, кто в такие моменты присылал письма, чтобы хотя бы немного поднять боевой дух. – Если это от главнокомандующего, не нужно было...     – Прошу прощения, но нет! Это от самого императора и требует вашего скорейшего ответа!     – Что? – ошарашенно произнёс герцог, сразу же выхватывая письмо из рук рыцаря и быстрым движением открывая его.     Он был готов увидеть всё: поддержка, просьба скорее закончить с этим, вопрос о вознаграждении или ещё что-то! Но такое... Такое он не был готов прочитать.     – Вернуться?! – вскрикнул Лололошка, не контролируя свои эмоции. – Как это вернуться?! Если я это сделаю, наша армия падёт!     – П-прошу прощения, Ваша Светлость, меня не оповестили о мотивах Его Величества... Письмо доставили прямо из дворца напрямую, и с ним уже ознакомился господин Блэк...     – Я сейчас же иду к нему! – громко сказал герцог, как бы давая команду, чтобы рыцарь оповестил товарища о его визите. ***     – Доктор! – Лололошка зашёл в палату, где обычно обитал его друг.     – Я тут, – удивительно спокойно отозвался парень. На вид не более двадцати лет, волосы его были чёрные, словно смоль, а глаза белые, сверкающие, напоминающие лунный свет. Он был обычным смуглым юношей, которого нередко отправляли в качестве врача на войну.     Когда Доктор Блэк развернулся, по его лицу было видно, что сам он, несмотря на спокойный голос, был слишком обеспокоен данной ситуацией. Нельзя было сказать, что его опасения напрасны. Нет, даже наоборот.     – Читал уже? – Дейв поднял письмо, показывая его брюнету, на что получил короткий кивок головой в качестве согласия. – Что делать будем-то? Я, если быть откровенным, совершенно не готов покидать свой пост.     – Я полностью согласен с тобой, это нерационально! – ответил Блэк, разводя руки в стороны. – Простите мне мои грубые слова, но император сам не ведает, что просит! Если армия лишиться генерала, это будет катастрофа!     – А герцог Ави? Он же просил меня прибыть сюда. Что он думает? – спросил Лололошка, положив письмо на стол.     – От Его Светлости Ави не было никаких вестей, – Доктор закрыл лицо руками, глубоко выдыхая, отчего его плечи сначала приподнялись, а потом обречённо опустились, – как мне кажется, он совершенно не интересуется данным вопросом.     – Ни от кого не было никаких писем? Только от самого императора? – скептически поинтересовался Дейв, делая пару шагов к другу и положив ладонь на его плечо, чтобы попытаться успокоить.     – Совет министров, учреждённый прошлым императором, скорее всего, в скором времени будет распущен, – поделился своими догадками врач, – Его Величество Арнир, похоже, собирается полностью подчинить себе государство, включая церковь и другие подобные правительственные органы.     – Думаешь...? – Лололошка озадаченно посмотрел на брюнета, после чего отвернул голову в другую сторону, уводя взгляд. – Я не понимаю... Может, у него есть какая-то мания величия? Он настолько не согласен с нынешним правящими органами, что хочет всех их убрать?     – Не знаю, Ло, – Доктор Блэк сочувствующе посмотрел на герцога.     Доктор не был глупым. Никогда не был и не будет. Он прекрасно осознаёт всё, видит, ощущает и знает. Тут не место теориями, всё подклепляется достоверными фактами. Но как бы он не хотел сказать об этом дорогому другу, он не мог.     – Похоже, у меня не остаётся выбора, – герцог взъерошил собственные каштановые волосы, неловко глядя на пол, – тогда отправляюсь завтра же. Не сообщай никому, что я собираюсь уехать. Разберусь с делами во дворце как можно скорее и сразу же отправлюсь обратно.     – До скорой встречи, – Блэк улыбнулся, помахав на прощание.     – Сообщи, если доставять ещё какие-либо письма. Особенно от герцога Ави. ***     – Ну и? – Арнир улыбнулся, поднимая голову. – Пришел ли ответ от достопочтенного героя империи?     – Пришёл ответ, но не от его лица, – сообщил Санфиш, открывая конверт и доставая листок бумаги, – точнее, писалось это, несомненно, от его лица, но почерк и стиль написания в корне отличаются от прошлых писем. Скорее всего, он попросил кого-то написать за него.     – Птичка, похоже, совсем потеряла границы дозволенного, – император улыбался, но по тону его голоса было понятно, что он зол.     Мужчина, чьи волосы сверкали на солнце, блистая прекрасным и на вид дорогим блондом, тонкими пальцами потянулся к шахматной фигуре, пешке, стоящей на доске, и аккуратно взял её, но в ту же секунду сразу же резко опустил и сбил ферзя.     – Рано или поздно это место станет твоим, – глубокие жёлтые глаза, в которых, кажется, танцевали бесы, слегка прищурились, а по комнате разнёсся глухой звук постукивания фигуркой по шахматной доске.     – Что прикажешь делать? Если попробуем силой забрать с фронта, то это может вызвать негодование среди знати или даже крестьян. Остаётся только ждать, – задумчиво заключил Санфиш, аккуратно поставив перед той самой пешкой ладью.     – Думаешь, знать будет защищать его? – задумчиво спросил Арнир, глядя на ладью. – Или ты имеешь в виду кого-то конкретного?     Внезапно тон императора стал жёстче, а лицо хмурым. Главнокомандующий прекрасно знал, что в такие моменты с ним лучше не разговаривать, но в данной ситуации иного выбора не было. Либо говорить, что думает, либо отхватить за молчание.     – Многие готовы встать на его защиту, но это в основном крестьяне. Знать не решиться выступать простив императора, тем более после того, как ты подписал конкордат, лишая церковь многих привелегий и земель.     – Но мы же оба понимаем, что у нас есть ещё одна проблема, – золотистые глаза поднялись на сверкающие серые, пока пальцы крутили фигуру ладьи, – если не предпринять меры, он может организовать переворот или ещё что хуже.     Санфиш замолчал, неуверенно осмотривая шахматную доску. Словно они играли партию, где нужно подобрать достойный аргумент и решение проблемы, чтобы выйти победителем. Вариантов мало, а успешные только единицы.     – Мы не можем отстранить его от дел, – произнёс главнокомандующий, – но если он сам решит уйти?     – Сам? – Арнир изогнул бровь, вопросительно глядя на брата. – Не думаю, что Ави согласиться на подобное, даже если ему предложить большую сумму денег.     – Даже если он не согласиться сделать это добровольно, всегда можно ведь немного... припугнуть. Я прекрасно знаю, что если правильно предложить, он не пойдёт против власти, поэтому сначала можно составить обычный договор.     – Пф, – император фыркнул, сложив ногу на ногу, сев поудобнее. – Если он не будет добавлять проблем, можно оставить его на прежнем месте, но если он попытается помочь герою, я самолично найду причину для его казни.     – Вызвать его на аудиенцию или не мне явиться лично в его поместье? – спросил Санфиш.     – Не имеет значения. Но если до этого времени птичка вернётся обратно, перенеси эту встречу на несколько недель. ***     – Его Величество в зале? – спросил Лололошка у одной из горничных, которая только что вышла из главного зала, где был расположен трон. Она лишь кивнула ему, поклонившись, и убежала прочь.     В груди сжимался нервный комок, ладони начинали потеть. Никогда он не был так взбудоражен перед встречей с императором, как сейчас. Его не покидала мысль, что могло случиться что-то плохое, но подтвердить свои опасения не было возможности.     Тронный зал с каждым пройденым годом становился всё краше, как и мужчина, который восседал на троне посреди зала, вальяжно перекинув ногу на ногу. Его улыбка заставляла напрячься, а прищуренные глаза редко оповещали о благих намерениях.     – Здравствуй, герой, – произнёс Арнир своим ласковым, но при этом режущим слух голосом. Язык играл прекрасную песню, но смысл её был словно у торговца, который готов заманить редкую птицу в золотую клетку.     – Приветствую Его Величество, солнце империи, – Лололошка низко поклонился, опуская голову, не смея поднять глаз на человека перед ним. Пальцы дрожали то ли от волнения, то ли от банального страха.     – Мне казалось, что ты вздумал игнорировать мой приказ о возвращении, – всё с той же приторно милой улыбкой сказал Арнир, но в его голосе была ясно уловима угроза, что если тот посмеет игнорировать его или не выполнять приказы, случится что-то очень нехорошее.     – Я не посмел бы... – выдавил из себя Дейв, пройдясь взглядом по мраморной плитке под ним, не зная куда деться.     – Я знаю, – мелодично пропел император, вставая со своего трона, делая несколько шагов, чтобы подойти ближе к герцогу, – подними глаза, герой, я хочу видеть их.     Они встретились взглядами. Золотистые очи с лёгким прищуром осматривали юношу, часто останавливаясь на ярких голубых глазах, в которых можно было утонуть, словно в глубоком океане.     Молчание давило на обоих, но блондину оно казалось вполне комфортным, нежели Лололошке, который сжался, стараясь избежать этого натиска. Чужая рука медленным размеренными движениями прошлась по щеке, ласково заправляя прядь выбившихся волос за ухо.     – Вы... Ваше Величество, по какому поводу я понадобился вам? – робко, достаточно тихо и почти шёпотом, спросил Дейв, явно не догадываясь до того, что ему предстояло пережить и узнать.     – Да, точно, – равнодушно произнёс Арнир, тихо фыркнув, будто его оторвали от действительно важного занятия, – приходи сегодня вечером, ближе к полуночи, в мои покои, у нас с главнокомандующим Санфишем есть к тебе дело.     – В ваши покои? – недоумённо переспросил Лололошка, скептически глядя на блондина.     – Да, в мои покои, – император ухмыльнулся, а на его лица на секунду промелькнула уже не обыденные нежность и спокойствие, а что-то более... странное, потайное, непривычное.     Сопротивление было бесполезно. Любые попытки будут пресечены сразу же, стоит только открыть рот, другого выхода нет. Это не вопрос: "не хочешь ли?" — это приказ, которому нельзя перечить.     – Конечно, Ваше Величество... ***     Через тонкие белого цвета шторы просачивался лунный свет, оповещая о наступлении ночи. Пелена сна и полного беззакония опустилась на империю, утаскивая в сладкие объятия умиротворения и спокойствия.     Арнир аккуратно поправил свой шифоновый халат, который прикрывал примерно ничего, позволяя чужим глазам увидеть всё, что только можно, кроме гениталий. Жёлтые глаза скучающе прошлись по комнате, а сам мужчина размеренным шажками ходил по всему её периметру.     – Долго он там ещё? – спросил Санфиш, перелистывая страницу книги, которую увлечённо читал. Хотя, увлечённо — это ещё громко сказано, потому что последние минуты две он просто читал одну и ту же строчку, постукивая ступнёй по мраморной плитке на полу.     – Не знаю, – безэмоционально ответил император, облоктившись о стену, сложив руки на груди, и посмотрел в окно, улавливая яркий свет ночной луны. Точнее, его отражение, но не суть, – не думаю, что он придёт позже полуночи. А сейчас который час?     Арнир поднял взгляд на настенные часы, всматриваясь в стрелки, которые показывали без десяти минут двенадцать. Похоже, их герой был либо крайне пунктуален, либо действительно не собирался приходить. Но второй вариант можно было отмести сразу.     В комнате стояла гробовая тишина примерно до того момента, как не раздался стук в дверь. Блондин мгновенно спохватился, делая несколько шагов к двери, открывая её.     Перед ним стоял герцог.     Слегка взбудораженный от, скорее всего, нервов или страха, а его красные щёки и немного сбитое дыхание наталкивали на мысль, что парень бежал.     – Я надеюсь, не опоздал? – промямлил Дейв, делая поклон в девяносто градусов, и осмотрел императора перед собой, в ту же секунду теряя дар речи. Он никогда не видел мужчину в столь откровенный одеждах, а уж тем более не ожидал увидеть в будущем. Точнее, именно сейчас.     – Нет, как раз вовремя, – Арнир улыбнулся, прищурив глаза, и медленно провёл ладонью по щеке шатена, аккуратными движениями зачёсывая прядь чужих передних волос за ухо. Было в этом, наверное, что-то романтическое...     – Приветствую, – поздоровался Санфиш, вставая с места и откладывая подальше книгу, которая уже стала неинтересна ему. Серые глаза оценивающе прошлись по фигуре героя, после чего поднялись на лицо.     – Приветствую, Ваше Высочество, – Лололошка замялся, коротко кивая, и вновь направил свой взгляд на императора. У него были некоторые подозрения ради чего его позвали, но никак не мог связать подобное со столь элегантными и образованными людьми.     Арнир положив свою ладонь на спину герцога, подтолкнув того вперёд. В комнате, кроме письменного стола и кровати, также находился чайный столик, к которому парня и вели.     Может, это просто фантазия у него такая? Но давно ли сам император приглашает тебя в свои покои, на минуточку ночью, чтобы просто попить чай и поболтать? Складывалось такое ощущение, что всеми этими разговорами его хотели отвлечь от чего-то.     Беседа за беседой, чашка за чашкой. Стрелка часов доходила до часа ночи, а трое высокопоставленных чиновников так и болтали о том о сём, словно время на было преградой, а лишь способом развязать рот и язык от усталости.     Лололошка неловко поглядывал на двух братьев, даже не зная, каким образом донести до них информацию, что ему не хотелось бы сидеть в их компании так поздно. Можно же было встретиться днём, не так ли? Тем более не хотелось ему поддерживать с ними какую-либо связь, кроме рабочей.     – Прошу меня извинить, Ваше Величество, – Дейв посмотрел на императора, приложив ладонь к груди, – при всём моём уважении к вам... Я не могу сидеть в столь позднее время и разговаривать за чашкой чая, мне нужно набраться сил и быть верным мечом и щитом для вас.     Арнир и Санфиш переглянулись между собой. Этот жест хоть и был безобидным, но в нём будто чувствовалось что-то... странное. Что-то неправильное, аморальное или некомфортное.     – Конечно, я не хотел задерживать тебя на столь долгое время, – Арнир встал со своего места, обходя герцога, встав за его спиной. Руки медленно легли на чужие плечи, после чего поползли вниз, сцепляясь в замок на груди. – Я не любитель ходить вокруг, да около, поэтому прости меня, герой, если для тебя это будет слишком резко.     Лололошка не понял, что император имел в виду, но его руки резко схватили, припечатал к столу, не давая двигать ими. Он в шоке посмотрел на главнокомандующего, который держал его за запястья, и попытался выбраться.     – Что?! – Дейв дёрнулся, сжимая ладони в кулаки, но казалось, что по сравнению с брюнетом, его сила была ничтожна. Просто ни о чём.     В горле встал ком, в груди сжималось сердце, в некоторые моменты продолжая бешено колотиться. Пару секунд герцог не дышал из-за страха, после чего медленно перевёл взгляд на блондина, поворачивая голову.     – Не бойся, это будет приятно, – Арнир наклонился, быстрым и лёгким движением целуя герцога в губы, сразу отстраняясь и ведя дорожку из поцелуев ниже, прямо к шее.     Лололошка оцепенел, а тело задрожало. Он смотрел вперёд, на то, как Санфиш аккуратно целует его запястье, при этом продолжая крепко держать его, и поднимается дальше по предплечью, нежно касаясь губами.     Хватило доли секунды, чтобы Дейв понял, что эти двое хотят сделать. Герцог тут же вскочил со своего места, ударяясь макушкой о голову императора, чтоб хотя бы как-то застать его врасплох. Однако, несмотря на всю неожиданность и резкость его действий, главнокомандующий среагировал быстрее старшего брата, дёргая шатена на себя.     – Отпустите меня!     Лололошку уложили на стол грубым движением, держа руки и надавливая на лопатки. Он крутил головой из стороны в сторону, зажмурив глаза. Поза, в которой он оказался, была до невозможности смущающей и отвратительной.     – Не дёргайся, – уже более грубо и холодно ответил на его возмущения Арнир, сильнее надавливая на чужую спину рукой, плотнее прижимая к столу, будто хотел сломать что-то, – ты же не хочешь, чтобы мы сделали тебе больно?     – Смирись, – томно прошептал на ухо шатену Санфиш, расстёгивая ремень на своих брюках, им же завязывая столь аккуратные руки, чтобы герцог не сопротивлялся. Ладони медленно поползли по юношеским плечам, нежно поглаживая шею и слегка розоватые щёки. Большой палец, словно в трансе, прошёлся по нижней губе, оттягивая и давая глазам полностью осмотреть всё.     Дейв, уже находясь на грани паники и истерики, сжал губы, отворачивая голову. Он знал, что если попытается что-то сделать, ему же хуже будет, но собственная гордость и достоинство не позволяли просто смириться.     Арнир, прищурив глаза, резким движением схватил шатена подбородок, запрокидывая его голову, заставляя выгнуться, чтобы посмотреть в голубые яркие, пока что никем не сломленные, глаза. Но это временно.     – Прекрати, – угрожающе произнёс император, смотря ровно в чужие глаза, пытаясь запугать. Его свободная рука медленными движениями погладила бока парня, плавно переходя на ягодицы, – иначе, обещаю, сделаю так, что вы, сударь, не сможете ездить на места боя ещё примерно две недели от боли.     Лололошка вздрогнул, глядя в золотистые глаза, которые сейчас напоминали больше бледное необработанное золото, нежели прекрасное украшение, сияющее ярче солнца. Он сглотнул, а в собственном взгляде не читалось ничего, кроме животного страха и отчаяния.     – Почему... – прохрипел герцог. Он зажмурил глаза, из которых в эту же секунду пошли слёзы, скатываясь по щекам. – Я же верно служил, ничем не... не выделялся. Чем я заслужил такое наказание? Тем более столь унизительное...     – Мой милый герой... – мечтательно прошептал на ухо шатену Арнир, рукой залезая под военную форму, оглаживая ровную кожу, испачканную шрамами от тяжёлой работы. – Моя муза и отдушина, это не наказание, это дар, которые тебе дано принять. Я покажу тебе всё, на что способен, me amore.     В конец отчаявшись, голубые глаза, уже порядком заплаканные, взглянули на главнокомандующего, которые за всё это время лишь спокойно смотрел. Серые глаза, полные чего-то невиданного раньше, лишь слегка прищурились.     – Не стоит надеятся на спасение, – ответил ему Санфиш, приближаясь и нежно целуя в губы, проникая внутрь чужого рта.     Он был чертовски прав.     Лололошка, чувствуя, как пальцы на руках сводит непонятной судорогой, понимал, что ему никто не поможет в данный момент. Отвращение, осознание собственной беспомощности, мерзкое липкое чувство на корках сознания — всё это поглощало его разум, медленно рассыпая в пыль.     Дейв всхлипнул, кислород в его лёгких постепенно кончался, потому что через нос становилось всё сложнее дышать. Аккуратные длинные пальцы ловким движением проникли под его брюки, трогая всё, до чего могли дотянуться.     – Моя любимая пташка, ты так хорош, – через собственный стон пробубнил Арнир, прижимаясь грудью к спине шатена, пока его руки, прошедшие, скорее всего, через невероятно большое количество такие же жертв, стягивали брюки юноши, оглаживая пышные бёдра, словно мантру небесную.     – Пожалуйста... – Лололошка попытался связать пару слов в предложение, как только его голову отпустили, – умоляю, хватит... – он задыхался в собственных слезах, даже сожалея, что не взял с собой меч, хоть и понимал, что в данной ситуации не смог бы его использовать.     – Tu es belle, – произнёс Санфиш, придерживая голову Дейва за щёку, аккуратно переходя на подбородок, заставляя смотреть на него. Улыбка не казалась мягкой, движения ранили больнее любого меча, а от того, на что он смотрел, хотелось тошнить.     Главнокомандующий представил перед голубыми глазами аккуратный гладкий половой орган, будто за этим местом он особо хорошо ухаживал. Но пугало далеко не это, а скорее сам размер. Неужели то, что у темнокожих он намного больше — правда?     Руки и ноги дёрнулись он внезапных прикосновений. Его голову подняли выше, подставляя головку чужого члена к губам, а сзади ласковыми движениями намазывали вкуснопахнущее масло, вставляя один палец.     Ладони, связанные кожаным ремнём, зацепились за первое, что попалось под руку, — бедро брюнета, которое он начал сжимать и царапать, пока чужие пальцы пытались открыть его рот, толкаясь инородным мерзким объектом.     Арнир, не испытывая особо заметных затруднений, плавными движениями разрабатывал анал юноши, постепенно добавляя второй палец. Все его мысли были забиты одним, другая ладонь всё сильнее сжимала ягодицу шатена от предвкушения, а член в ещё не снятых штанах стоял, будто камень, прося внимания.     Император закусил губу, сквозь пелену похоти глядя на задницу герцога. Неожиданно он замахнулся, ладонью ударяя прямо по ягодице, отчего Дейв вздрогнул, громко вскрикнув.     Санфиш посмотрел на брата, который явно не собирался ждать. Он понимал, что спешить не стоит, но слушать его никто не будет, поэтому говорить об этом бесполезно. Наконец-то убирая мешающие руки Лололошки и открывая его рот пошире, мужчина толкнулся по самую середину, не собираясь любезничать.     Герцог раскрыл глаза, из которых слёзы хлынули новым ручьём, и сильнее впился ногтями в чужое бедро. Его горло, кажется, было готово разорваться, а уголки губ ужасно болели то ли от размера, то ли от внезапного толчка.     Арнир достал два пальца, мельком взглянув на них. Наверное, стоило бы чуть больше времени уделить комфорту партнёра? Ха-ха. Блондин просто намазал масло на свой член, подставляя головку к сфинктеру Дейва, начиная медленно входить.     Лололошка чувствовал, как что-то сжимается в его животе. Страх? Возможно. Его рот растягивали, будто резинку, а в горло беспощадно толкались, вызывая жгучую боль. Ситуация сзади так-то тоже была не лучше.     Его натягивали с двух сторон, отчего хотелось просто отключиться и узнать, что это был лишь страшный сон. Ноги дрожали, не выдерживая такого напора, кислород кончался, дышать было невозможно.     Санфиш закусил губу, хватая каштановые волосы, и начал толкаться более грубо, насаживая чужой рот на свой половой орган так, что становилось жутко. Горло Дейва так хорошо сжимало его внутри, что забывались совершенно все нормы морали и законы страны.     Арнир раздвинул ягодицы герцога, внимательно наблюдая за тем, как собственный член выходит и снова резко толкается в тугое отверстие, из которого маленькой струйкой по бедру стекала кровь, капая на дорогой мраморный пол.     Мерзко. Мерзко. Мерзко!     Лололошка ненавидел свою же слабость. Своё положение рядом с этими монстрами, свою внешность, пол, судьбу. Всё! Ненавидел всё, что можно было вспомнить и привязать к этой ситуации. Ненависть, как всемирный потоп, захлестнула его, но было чувство, что он не имеет права на это.     Он не тот, кто может говорить что-то против короны. Он не тот, кто может сопротивляться. Он не тот, кто может устроить что-то, кроме неудачного бунта. Он тот, кто может лишь молча принимать, плакать и быть... игрушкой..?     Отвратительное слово. Отвратительные люди, набитые дерьмом и помоями. Его глаза закатились, он готов упасть в обморок, но ему этого не дали сделать. Чужой член вышел изо рта, давая глотнуть немного воздуха, чем Дейв и воспользовался, чтобы не задохнуться.     – Моя любовь, тебе плохо? – спросил Санфиш, поднимая голову герцога за каштановые волосы, смотря в голубые глаза, которые теперь были больше похожи на мутный болотный цвет. Главнокомандующий улыбнулся, проводя ладонью по щеке юноши.     Расфокусированный взгляд, тяжёлое дыхание и мелкая дрожь голого тела — всё, что хотелось бы видеть прямо сейчас.     – Герой, – Арнир взял Лололошку за горло, поднимая к себе, прижимаясь грудью к спине парня, как будто хотел, чтобы его член ощущался особенно глубже, – мой герой, скажи что-нибудь, я хочу услышать твой голос, всего тебя...     Герцог мутным взглядом прошёлся по лицу императора, которое исказилось от удовольствия, намекая на скорый оргазм. Санфиш, явно обделённый, взял связанные руки шатена, целуя окровавленные пальцы, которые до этого разодрали его бедро, и начал мастурбировать, доводя себя до оргазма.     – Умоляю, – Дейв всхлипнул и снова начал плакать, хотя казалось, что слёзы, которые остановились уже давно, больше не пойдут, – прошу хватит, отпустите меня... – взмолился он, отвращённо отворачивая голову.     – Me amore, – Арнир угрожающе слегка сжал горло Лололошки, начиная двигаться более грубо и быстро, – ты никуда.. – он закусил губу, ощущая, как сжимаются стенки вокруг его члена, – отсюда не уйдёшь.     И он кончил. Внутрь. Мерзко и грязно.     Дейв, униженный и сломленный, упал обратно на стол, пытаясь отдышаться, прийти в себя и просто смириться с тем, что его так нагло обесчестили. Хотя, вряд ли тут можно так легко смириться.     – Это... – изо рта выходили хрипы и приглушённые вздохи. Речь не могла прийти в норму, голос дрожал, – пожалуйста, отпустите меня... это же всё?     – Как это всё? – император ухмыльнулся, хватая мягкие каштановые волосы, поднимая голову герцога. – Смотри, ты удовлетворил лишь меня, а Сан так и остался крайним. Может, стоит немного помочь ему?     Лицо шатен исказилось от страха и осознания, а чужие руки ласково прошлись по рукам. Главнокомандующий сохранил на лице спокойное выражение, но по нему было видно, что он сгорал от нетерпения.     Дальше они переместились на кровать, связывая Лололошке руки и ноги, закрывая глаза какой-то мягкой тканью. Ощущение было... максимально странным и некомфортным.     Дейв выгибался, громко выкрикивая просьбы остановиться, и пытался дёргать ногами в тщетной попытке сопротивления. Его крепко схватили за бёдра, держа на весу, и прижали их к туловищу, ограничивая девяносто девять процентов движения.     Санфиш прижимался сзади, быстро вбиваясь в податливое тело, а Арнир целовал грудь и шею герцога, паралельно нашёптывая тому всякие комплименты и разные похабные вещи, хоть и знал, что таким жертву насилия смутить не получится.     Лололошка вскрикнул от ужасных ощущений снизу. Всё зудело, жгло. Кровь окрасила член главнокомандующего почти полностью, но тот совсем не реагировал, продолжая трахать так, будто это был последний его раз.     Повязка, пропитанная слезами и, видимо, до невозможности страшными муками, сползла с лица, давая осмотреть всё, что происходило, но, кажется, герцогу это не нужно было. Всё, о чём он могу думать, было: "Пожалуйста, Господи, пусть это закончится как можно скорее."     На животе образовывался характерный бугорок, губы опухли от постоянных поцелуев, а на груди, животе и ногах, словно летние розы и пионы, расцветали багровые, слегка фиолетовые, засосы, напоминающие синяки или ушибы.     Каждое движение, каждый толчок или слово — удар ниже пояса, рухнувший хрустальный мост, удерживающий сознание на плаву. Всё, о чём можно было думать, давно исчезло из разума, не позволяя соображать.     Санфиш сжал бёдра юноши сильнее, начиная двигаться быстрее. Его глаза, затуманенные похотью и первобытным желанием, смотрели на одно лицо, которое не мог выбросить из головы много лет.     Арнир улыбался, смотря на чужие "пытки", которые он считал проявлением любви. Он мечтал увидеть любимого в столь развратном и максимально уязвимом виде. Словно рай для глаз. Такое прекрасное зрелище.     Наверное, это может продолжаться до бесконечности, пока они не доведут парня до обморока. ***     Следующее утро началось ужасно.     Лололошка приподнялся, сначала не понимая, что происходит и где он, однако осознание и воспоминания этой ночи быстро дали освежающую пощёчину. Парень осмотрелся.     Комната, которая была не видна при лунном свете полностью, сияла ярче звезды на небе, только вот после всего, что пришлось герцогу пережить в ней, было уже не так красиво. Украшения, различные статуэтки и картины — всё это уже не имело для него никакого значения.     Дейв хотел взяться за горло, за которое его постоянно хватали и сжимали, как бы угрожая, но внезапно встретил какую-то преграду, что-то металлическое... Немного прощупав, до него наконец дошло.     Это был ошейник?     Металлический, блять, ошейник. Хотя, это было не самое страшное. Самое страшное было то, что от него шла цепь, приковывая Лололошку прямо к кровати.     Страх.     Единственное, что можно было ощущать сейчас — животный страх, окутывающий всё тело, пробирающийся в сознание, словно червь. Руки дрожали, дышать становилось труднее, несмотря на то, что ему ничего не передавливало.     – Ты уже проснулся?     Чужой голос был до невозможности мерзким. Не хотелось слышать, видеть или разговаривать с ним. Санфиш, облокотившись о косяк двери, просто спокойно наблюдал за эмоциями на лице герцога. От негодования до искреннего отвращения.     – Что... – голос был надломленный, охрипший, – какого дьявола я на цепи? Почему вы делаете это?     Главнокомандующий улыбнулся, делая несколько шагов к кровати, на которой лежал предмет воздыхания. Он неожиданно схватился за цепь, притягивая лицо Дейва ближе к себе, угрожающе нависнув сверху.     – Ты теперь никуда отсюда не уйдёшь.