Ведьмочка с заправки.

Герри снимал квартирку на Ховард-стрит. Это был старый и красивый район, с небольшими и по-семейному уютными гостиницами, старыми особняками и узкой улицей с таким же узким тротуаром. Мы приехали уже поздно вечером. Свет в окнах домов уже не горел и потому мы ехали медленно и тихо, не желая никого будить громким ревом мотоцикла. Квартира Герри была чуть больше моей, у него было две полноценных комнаты – настоящая гостиная и крохотная спальня и такая же крошечная кухня. Гостиная Герри выглядела как холостяцкая берлога – на стенах были постеры с мотоциклами, флаги музыкальных групп и целая коллекция дисков собранных на одном аккуратном стеллаже. В ряд на полке стояли настоящие виниловые пластинки. Я вытащила одну рассмотреть обложку – ярко-желтая с розовой лентой и вырезанными в ней буквами. Альбом назывался совершенно дико и название группы мне не было знакомо, я не увлекалась музыкой ни в школе, ни сейчас, и я просто отправила ее на место. Герри вошел в гостиную неся с собой пачку чипсов с сыром, несколько бутылок пива и взятый напрокат диск с ужастиком. Герри обожал старые хорроры, и некоторые из них, находил смешными. Я уселась на диван перед телевизором и Герри плюхнулся рядом. Он сразу вручил мне бутылку светлого и кинул на колени открытую пачку чипсов. Закинул руку на мое плечо и запустил диск с кино. От выпитого пива меня разморило. Я сидела и клевала носом наблюдая как на экране резиновая ящерица громит игрушечный город. Фильм был откровенно смешной и нелепый, мы смеялись над ним комментируя его и соревнуясь в остроумии. Но меня стало клонить в сон и я свернулась под боком у Герри решив, что короткий сон не причинит мне вреда. Я всего лишь подремлю, думала я. Гончие были в лесу. Они стояли мерзкой кучей, пять, не то шесть кожаных мешков с жуткими пастями на длинных хоботообразных шеях и когтистыми лапами. Цвет их тел напоминал земляных червей – серо-розовые, до тошноты, испещрённые темными нитями узловатых вен. Я всхлипнула и они услышали и почуяли меня. Я попятилась пока они медленно и неуклюже разворачивались в мою сторону, и побежала. Я бежала и за мной со шлепаньем и хлюпаньем неслись гончие, они с шумом втягивали воздух и выдыхали зловонный пар. Они преследовали меня с той удивительной скоростью, какую никогда не ожидаешь от подобным им больших тварей. Среди темных деревьев было сложно бежать, я виляла то влево, то в права, а гончие просто ломились сквозь лес сметая деревья на своем пути, проламывались сквозь чащу. Я запиналась о торчащие, вывороченные из земли корни, а гончие как будто вовсе и не замечали их, бежали выдирая их из земли своими когтистыми лапами, в стороны летели комья влажной остро пахнущей тленом земли. Я выбежала на просеку, глубоко внутри поднималась тихая паскудная паника. - Я забыла выпить зелья…- прошептала я покрываясь липким потом - я забыла выпить зелье… Небо надо мной гудело и ухало, темное и тяжелое, выложенное влажной ватой, как если бы это было чье-то чудовищное нутро. Нутро, принадлежащее ночному людоеду-демону. Это был кошмар. Мой «любимый», я видела его слишком часто. Ночные гончие были демонами сна. Безумное порождение Матери демонов Ночи. Это она дала силу проклятьям, это она извратила всю созидательную суть магии, превратив ее в разрушительную силу. Демоны сна были смертельным проклятием. Если кто-то не мог добраться до ведьмы, если она сбежала из общины, от гнева ее Главы – то убить ее посылали Ночных Гончий. Демоны шли на запах. На запах ужаса и страха, беглянки редко покидали общину с чистой совестью и проклясть их было легко. Легко, если ты силен достаточно, чтобы призвать гончих, поработить их и отправить по чужим следам. Демоны гончие были сильны. Против них не было оружия, не было средств, стоило тебе заснуть и ты оставался наедине с ними и своим страхом. Сон был их местом обитания, сон был их царством и только они имели над ним власть. Они появились в моем сне сразу, как только я переехала в новый город.  Мне только чудом удавалось сбежать от них в первый и последующие разы, но я больше не рисковала спать нормально. Настоящий глубокий сон приносил с собой гончих, значит, все, что мне оставалось – не спать вовсе, погибнуть во сне, или назвать имя того, кто меня проклял, и тогда он бы узнал, где я прячусь и пришел за мной. Вот только имени я не знала вовсе. Если кто-то и проклял меня, я не имела понятия кто и за что… Из любой ситуации бывает выход, у любого закона лазейка, а у магии – уловка. Оказавшись проклятым, ты мог смириться со своей участью и принять какой-то из двух возможных концов или воспользоваться уловкой - использовать хитрые зелья. Я пошла именно этим путем. Каждый вечер я варила себе зелье, которое лишало меня глубокого сна. И оставляло мне на утро легкую головную боль и ломоту в теле. Это нельзя было назвать настоящим ночным отдыхом, оно и не было таковым. Сколько я еще протяну на таком – я не знаю, но стоило пытаться выжить, а потом приедет папа, и мы с ним обязательно со всем разберемся. Мой папа всегда говорил мне, что надо сделать, он всегда знал…всё всегда знал… Я обернулась и увидела как гончие выползают из леса - мерзкие и неповоротливые с виду. Я могла бы попробовать оторваться от них снова. Я повернулась и застыла от ужаса - напротив меня тоже были гончие, и слева и справа. Их были десятки, и все они чуяли меня, преследовали меня. Вот теперь было поздно паниковать и бессмысленно. Все было бессмысленно - я топталась на месте поворачиваясь то в одну сторону, то в другую и ледяной пот заливал мою спину. Мне становилось трудно дышать, сердце колотилось где-то в груди как запертая птичка и хотело выскочить. Я же сейчас погибну. Я умру во сне, гончие сожрут меня, или раздавят, разорвут на части своими клешнями или пастями. Я понятия не имела что же все таки они делают с ведьмами, об этом просто некому было рассказать... Я сейчас умру… - Или ты назовешь имя того, кто проклял тебя - произнес кто-то рядом со мной, как будто прочел мои мысли – и мы призовем его к ответу. Я обернулась и еще - но никого не увидела. Только тихий шелест шагов за спиной. Здесь был еще кто-то со мной. Кто-то смог проникнуть в мой сон и спрятаться в нем от меня. Гончие окружали меня, они были уже близко. Шумные шаги подволакивающих лап, глухие хлюпающие вздохи. - Скажи имя или они разорвут тебя. Назови имя того, кто послал их за тобой. Я рухнула на колени и закрыла голову руками - гончие окружили меня и их мерзкий головы бросились ко мне. - НЕТ!!! - закричала я и проснулась. Это были глаза – темные, раскосые, очерченные густой бахромой ресниц. Я пялилась в них несколько мгновений, а потом они отдалились, по моему лицу гладким шлейфом прошлась волна черных смоляных волос и молодой парень выпрямился уже не нависая надо мной. Я пялилась на него широко раскрыв глаза и забывая дышать. Рядом со мной на диване сидел самый красивый незнакомец видимый мной когда либо в жизни – у него были темные миндалевидные глаза с приподнятыми внешними уголками, длинные черные блестящие волосы, они спускались с его плеч смолянисто-черными прядями до пояса, почти сливаясь с атласом черной рубашки. Черты его лица были четкие и андрогинно-красивые. Единственное что нарушало пропорциональность лица – были губы, его рот казался был чуть больше чем следовала для лица с такими аккуратными чертами лица, но это совсем его не портило, его губы были полными, яркими, приподнятые уголки придавали им выражение вечной полуулыбки. Он выглядел как еще одно воплощение матери демонов Ночи. И пах как никогда не пахнут ведьмы или оборотни. От него пахло сладостью индийских специй. Его аромат разливался в комнате щекоча какие-то тонкие чувствительные нервы у меня внутри. Не только мои глаза, все мое существо пыталось понять, осознать кто это, что за непостижимое создание, таких красивых просто не могло быть. Он пах остро и пряно, немного сладко и одурманивающе, как аромат индийских благовоний, который жгли мои приятельницы чтобы скрыть запах сигарет в комнате. - Так как имя того, кто проклял тебя? – и это был тот самый голос что я слышала во сне – тихий и певучий. Я молчала продолжая на него пялиться не в силах выйти из того очарованного состояния, которое он на меня производил. Он сидел рядом на диване, легкая тень падала на его глаза и они мерцали из под полуопущенных век. Герри прыснул со смеха наблюдая за мной и незнакомец встал с дивана и отошел к окну. Он повернулся к нам спиной и по положению его локтей стала ясно что он скрестил руки на груди. - Гончие не могли начать охотиться за тобой просто так, кто-то очень сильный зол на тебя, настолько, что хочет тебя живой или мертвой. И ты либо призовешь его и гончие отступят и тогда он сам найдет тебя, или гончие прикончат тебя – его голос был текуч и мелодичен, как переливы ситара или горный ручей. - Я не знаю кто их послал. – наконец выговорила я – они просто появились в моем сне. Я простой медиум, кому так могла понадобиться моя смерть. Незнакомец глянул на меня из-за плеча и снова отвернулся. Он смотрел в темноту за окном так внимательно, будто наблюдая за кем-то на улице. - Если ты и в прошлой общине вела себя также…. Ты должна была прийти ко мне сразу как приехала. – сказал он и я сразу все поняла. У каждой общины есть глава – самая старая или самая могущественная ведьма. Она или он – держали всех вместе, управляли общиной руководствуясь издревле установленной политикой первых ведьм. Община должна быть незаметной, а ведьмы – послушными. Главы общин наказывали и награждали, они решали где будет новый праздник, решали какие дары стоит принести и какие ритуалы совершить. Они приближали к себе ведьм поднимая их статус в общине и отдаляли, превращая тех в изгоев. Они даже казнили ведьм за нарушение установленных границ – ни каких темных искусств, ни каких нападений на людей, ни каких запрещенных книг. Бразды правления особенно могущественных ведьм выходили за пределы общин и им подчинялись стаи оборотней, если ведьмы могли их достаточно запугать, к ним осторожно относились вампиры. И все, все вопросы решались только между своими. Кровь за кровь – оборотень задравший ведьму – должен быть казнен, ведьма убившая оборотня – отдана на суд зверей. И плохо было тому, кто недостаточно почтителен был к Главе. Этот незнакомец, этот ведьмак не мог быть ни кем иным, кроме как главой этой общины. - Я… я не знала… мне сказали здесь нет общины, в том смысле как принято, что здесь нет ведьм. Незнакомец дернул плечом и сказал: - Ну и что. Кто по-твоему здесь закон? Я смутилась и посмотрела на Герри. Он сидел на кухонном стуле прижав кулак ко рту и едва сдерживал смех. Его глаза искрились, а лицо было красным. - Да что я должна ответить? – меня разозлил искренне веселящийся Герри и моя вспышка злости была обращена в основном к нему. Герри отвернулась от меня, его плечи прыгали. А незнакомец отвернулся от окна, смерил меня ничего не обещающим хорошего взглядом и сказал: - Сегодня я спас твою жизнь, теперь ты будешь должна мне любую услугу, чтобы я не приказал тебе, чтобы не сказал. Я опустила глаза под его взглядом и тихо ответила: - Да. Он прошел мимо меня стремительно и плавно. Я проводила взглядом его блестящие туфли и снова посмотрела на Герри. Едва хлопнула дверь, как Герри расхохотался. Я подхватила подушку с дивана и кинулась лупить Герри. - Как! Ты! Мог! Меня! Обмануть! Общины! Нет! Ты! Мог! О НЕМ! СКАЗАТЬ! Герри катался хохоча по полу уклоняясь от моих ударов. - ТЫ! – заорала я бросаясь за ним. Герри кинулся мне под ноги, повалил, отобрал у меня подушку и прижал меня ею к полу. - Ты меня напугала, я же не ведьма, понятия не имею что с таким делать. У тебя будто припадок случился. Я зашипела от злости, мои волосы зашевелились от поднявшейся ярости и силы, а потом я разглядела взъерошенные волосы Герри, капельки пота у него на висках. Он действительно был испуган, и сделал то, что мог, помог мне как умел. - Спасибо – тихо сказала я. – Спасибо что спас меня.