Ведьмочка с заправки.

- Я не хочу к нему идти . Герри вел меня подхватив мою руку повыше локтя и не слушал моих стенаний и нытья. Он сам открыл дверь особняка, затащил сопротивляющуюся меня и также насильно потянул по темному коридору прямо до белых дубовых дверей. Я перестала ворчать и сопротивляться и лишь прислушивалась к звукам в особняке. Я слышала, чувствовала как там, за моей спиной движется что-то, у чего была Сила. Это что-то пугало меня, и смотрело мне в спину, казалось, что даже кралось за нами. Герри распахнул белые дубовые двери, отпустил меня на короткое мгновение и втолкнул меня в утопавшую в густой темноте гостиную. И двери за моей спиной тут же захлопнулись, я оглянулась и – Герри остался за ними, не оставив мне пути к отступлению. Я посмотрела на пятно света от камина, и медленно и глубоко вздохнула, а затем выдохнула. У камина, прочерчивая длинной тенью круг огненного света стоял Эйприл. В темноте его черная одежда была не различима, его фигура сливалась, врастая в темноту. Я двинулась вперед, медленно, почти крадучись и остановилась на границе теплого свечения пламени. Огонь в камине горел ровно и беззвучно, не было ни искр, ни колебания языков пламени, ни потрескивания дров. - Ты должна была прийти раньше – тихо сказал Эйприл. Его голос тихий и певучий действовал на меня также, как его внешность – мне хотелось замереть и слушать и смотреть, как будто любое другое действие, хоть сколько-нибудь отличавшееся от благоговейного созерцания было неправильным. Греховным. - Я же здесь – сказала я, в горле было сухо, и голос мой вышел хриплый и глухой. - Не по своей воле, а по моему приказу. – отозвался он еще тише. Я сцепила руки в замок, сжала пальцы до боли и проговорила волнуясь и торопясь: - Я не хочу тебе служить, я никому не хочу служить. Я не принесу тебе клятву. Пусть будет долг, но не служба. - Я могу тебя заставить. – ответил он. Он медленно повернулся, темнота скрывала его лицо, но глаза светились точно маленькие луны. Я буквально приросла к месту. - Дай мне свою руку – приказал он. Я расплела сведенные в нервах пальцы и протянула ему ладонь, но опомнившись в последний момент попыталась ее отдернуть. Его белые пальцы уже скользнули по моему запястью, сжали, и большой палец уперся в мягкую теплоту моей ладони. Я задержала дыхание ожидая его дальнейших действий, что он сделает – причинит мне боль? Он держал мою руку и я пялилась на его пальцы с длинными аккуратные ногтями и ждала не пойми чего. Сначала кожу закололи тоненькие иголочки, затем она онемела и по руке потекло тепло. Под кожей будто разливалась согревающая волна, она поднялась по руке и дошла до сердца. Я прерывисто вздохнула и подняла глаза на Эйприла. Теперь на его лице не было непроницаемой глухой темноты. Легкая тень касалась его лица, не более. Черты лица были вполне различимы и теперь кроме любования им, мне захотелось, чтобы он  как-нибудь еще прикоснулся ко мне. Я ощутила растущее в груди тепло, какое-то новое чувство, в котором перемешалось доверие, симпатия и нежность. - Неееет- прошептала я – ты не можешь этого… - Поцелуй меня – сказал он. Именно этого мне сейчас и хотелось, прижаться к нему, коснуться его сначала кончиками пальцев, его кожи, его лица, коснуться его губ, мне думалось, какие же мягкие они должны быть, теплые. Я сделала шаг к нему навстречу и положила руку ему на плечо,  моя рука заскользила вверх по гладкой ткани, и я прижала ладонь к его лицу. Я снова смотрела на него так близко, что у меня кружилась от этого голова. Эти темные глаза, эти яркие губы, волновали меня. Я впервые задумалась о том, что он был не высокий, мне не пришлось вставать на цыпочки чтобы закрыв глаза поцеловать его. Острожное касание губ, легкое, едва влажное. Затем вкус его губ, его рта, коричная сладость, волнующая теплота и аромат, который шел от его тела и волос – восточные пряности, сладости, аромат самой чувственности. Я закрыла глаза целуя его. Мне не надо было на него смотреть, достаточно было положить руки ему на плечи. Прижаться к нему всем телом. Чувства во мне переливалась, одни сменялись другими, и от нежности они медленно перетекли в что-то большее, что-то животное и грубое, что не могло быть связано с ним. Таких красивых не хотят, не вожделеют, таких красивых обходят стороной, такие как я. Не для меня это подобное Ночи существо, не для меня. Он оттолкнул меня от себя, ладонью в грудь, и отвернулся. Я едва стояла на ногах и первым моим порывом было рвануть к нему обвить его руками, вцепиться ему в спину, накинуться на него. - Проклятье – прошептала я. Я обтерла губы рукавом и снова выругалась: - Ночь и все ее демоны. - Я могу тебя заставить мне служить, и теперь ты знаешь как. Ты сама будешь умолять меня об этом – сказал он. Я чувствовала как затухают эти  чувства внутри, эти чары его прикосновений. Это решительно было невозможно, я слышала про гипноз которым владели вампиры, про ужас внушаемый демонами, но это… нежность, влюбленность, страсть и похоть. - Можешь идти – сказал он снова глядя в огонь. Я пошла к дверям оглядываясь на него и не переставая протирать губы рукавом, что проклятье побери это было? Когда я дошла до дверей – он взглянул меня из-за плеча.