Humility

      Заметив пропажу живой воды и разгадав план уцелевших из царства науки, он понял что сложившаяся ситуация требует безотлагательного, сиюминутного решения.       "Один выстрел и бутылка разлетится на маленькие кусочки, но надо успеть раньше чем девчонка успеет добраться до центра башни. Если, же это произойдёт я только облегчу им задачу. Да уж, ещё и Майя лежит довольно далеко, сегодня ,на удивление, безветренно, не думаю что хоть капля долетит до неё"       Внезапно поток мыслей прекратился. Вспышка яркого зелёного света уже прошла башню. Взгляд сразу же начал искать его силуэт.

"Ксено.."

      Прямо у самой башни, стоял окаменевший учёный. Стэнли почувствовал как его голова тяжелеет, а эмоции подступают. Ему, капитану военных сил, в моменте захотелось разрыдаться из-за такого унизительного проигрыша кучке детей. Но этот одномоментный прилив отчаянья прервался взглядом на каменную статую. Он снова посмотрел на учёного, стоявшего вдалеке. Даже, по каменной, обращённой к нему спине, Стэнли мог понять что он чувствовал в свой последний миг. Гордость и удовлетворение. Руки учёного были сложены на груди, на лице, капитан был готов поклясться, была довольная улыбка, а бездонные и чёрные, как сама бездна, глаза начали светится и блестеть. Теперь, военный понял что это та самая поза, которую Ксено принимал, когда завершал работу над одним из десятков своих проектов, когда его научную статью публиковали, когда, ещё в детстве, он запустил ту, внешне уродскую и несуразную, ракету или когда родители подарили ему огромную, толстенную и тяжеленную книгу про устройство и историю создания кучи спутников, космических кораблей и скофандров.

И когда ему писал тот мальчик..

      Это началось спустя пару месяцев работы в НАСА. Каждый раз когда Стэнли встречал его дома, а это, к сожалению случалось не так часто как они оба хотели, он приходил поникший, с большими и тёмными мешками под глазами и нежеланием ничего делать. Учёный отнекивался всегда, когда военный видел его изнемождающую усталость и предлагал свою помощь. Однажды это прекратилось. В тот день Ксено пришёл ещё позже чем обычно, но ,на удивление, радостный. Оказалось, что в НАСА написал некий Сенку из Японии, который не может собрать ракету. Казалось бы, не первый раз поступает письмо от ребёнка не способного разобраться с новой игрушкой, но этот случай был уникальным: игрушкой мальчика стала настоящая невероятно точно спроектированная маленькая ракета, которая пускай отдалённо, но походила на настоящую. В течение недели Ксено выглядел отдохнувшим и счастливым, что не могло не радовать, но вскоре письма перестали приходить на его почту. Кто знает, надоела ли юному учёному его игрушка или кратковременное наставничество исчерпало все его вопросы. Вскоре всё снова вернулось к выматывающей рутине.       Прошло пять лет и погрязший в горе отчётов и неодобренных проектов Ксено написал уехавшему в командировку Стэну, что он встретился с Сенку. Оказалось что он приёмный сын того "пришибленного на голову и невероятно тупого", со слов учёного, астронавта Бьякуи Ишигами. Они толком не разговаривали, но даже тот короткий диалог дал Ксено понять, что их пути разойдутся.       –Знаешь, Стэн, всё-таки он всё тот же ребёнок. Можно безгранично сильно любить науку, но система уменьшит твой потенциал до размеров кварков и ты ничего с этим не сделаешь–       Тогда Стэнли сказал, что это нормально что он, 27-летний мужик, не сошёлся мировоззрением со школьником и что его труд куда более значим чем он думает, и пообещал съездить на выходные куда-нибудь, где не будет никаких школьников, бумажек с сухим текстом и злющих начальников отдела по инновационным разработкам. Когда же Стэнли отправили в Национальный парк на собрание научного сообщества, в качестве главы по безопасности, он почувствовал что грядёт нечто странное. Он впервые за несколько месяцев командировки вернулся в родной штат и смог встретится с Ксено. Тот зачитал речь про проведённые исследования, часть из которых провёл тот самый японский подросток. Они перекинулись парой слов у столика, как небо загорелось зелёным, все военные засуетились, а сам Снайдер резко и точно закрыл своим телом учёного и отдал солдатам приказ не переставать думать. Сейчас же, когда зелёный свет вновь был так близко, он всё понял. Ксено был искренне горд тем что его единственный ученик добился успеха, победил своего учителя, не прогнулся под гнётом тех, кто изначально был сильнее, чем он и его соратники. "Я с лёгкостью попаду в эту чёртову бутылку, но если есть хоть малейший шанс, что эта живая вода окажется последней на всей земле, и разбив её, я обреку Ксено навсегда остаться каменной статуей, я этого не сделаю. Он слишком умён чтобы такие наивные и добропорядочные детки не оживили его, тем более если моя жизнь, заточённая в камень, будет гарантом их сотрудничества." Тишину, поглотившую весь континент разрушил глухой, громкий грохот металла. Кто бы мог подумать, что ещё несколько минут назад поле охваченное жестокой, и ,казалось, заведомо выигранной американцами битвой полностью опустеет. Мысли в уставшей и оттого тяжёлой голове сменяли друг друга с невероятной скоростью. Сбросив с себя груз стальной брони Снайдер впервые за все те дни погони, за которые он спал всего пару часов, скуривал в два раза больше сигарет чем до этого и мало ел, он почувствовал как сильно болит его голова и шея. Живот предательски заурчал и Стэнли вспомнил ту сгоревшую картофельную запеканку, которую Ксено пытался приготовить по рецепту своей матери, когда они заселились в свой дом. Как же он скучал по той подгоревшей корочке и куче несачитающихся между собой специй. Он чиркнул спичкой и закурил последнюю оставшуюся сигарету. Лоб охватило тепло настигающего окаменения и в памяти всплыла их первая встреча, когда умный не по годам Ксено не мог попасть в огромную, не так далеко стоящую тыкву из своей пушки, работающей на силе Лоренца. Напоследок Стэнли вспомнил кривоватую ракету которую они вместе собирали у Ксено дома в четвёртом классе. "На этот раз вы победили, малыши".