Солнце зашло на кладбище

·͙⁺˚*•͙✩•͙*˚⁺‧͙⁺˚*•͙✩•͙*˚⁺‧͙⁺˚*•͙✩•͙*˚⁺‧͙ Зима не щадила никого. Снег, смешанный с пеплом, покрывал улицы, словно напоминая о том, что даже чистота не может уцелеть в войне. Архивный отдел, потрёпанный недавней бомбёжкой, был холодным и мрачным, но Рэй, сидя за своим столом, чувствовала себя иначе. После их разговора с Эрихом, когда она впервые открылась, её мир изменился. Не радикально, но достаточно, что бы холод в груди стал менее колючим. Его слова — «Ты не чужая» — всё ещё звучали в её голове, и она не знала, как с этим жить. Она боялась этой новой близости, но не могла отрицать, что она приносила облегчение. Утро было тихим, насколько это возможно в городе, где война дышала в затылок. Рэй сортировала бумаги, её движения были медленными, почти задумчивыми. Она всё ещё чувствовала себя уязвимой после того, как позволила слезам вырваться наружу, но в этом было её свобода. Она больше не хотела прятаться за своими папками, хотя страх всё ещё цеплялся за неё, как тень. Дверь скрипнула, и Рэй напряглась, но это был не Эрих. Трай вошёл, неся стопку документов и, как обычно, мягкую улыбку. — Доброе утро. — сказал он, ставя папки на её стол. — Выглядишь… спокойнее. Рэй коротко кивнула, не отрываясь от работы. — Спасибо. — сказала она тихо, её голос был ровным, но в нём чувствовалась ранее не появляющиеся  мягкость. Трай посмотрел на неё, его взгляд был внимательным, но не навязчивым. — Эрих сегодня не придёт. — сказал Трай, словно отвечая на её невысказанный вопрос. — Его отправили на склад, разбираться с новыми поставками. Но он… спрашивал о тебе. Рэй замерла, её пальцы сжали край листа. Она не хотела, что бы её сердце билось быстрее, но оно не слушалось. — Что он сказал? — спросила она, стараясь звучать равнодушно. Трай улыбнулся, но в его улыбке была грусть. — Сказал, что ты упрямая, как чёрт, но… — Трай помолчал, подбирая слова. — Что ты настоящая. И это редкость. Рэй отвернулась, её щёки вспыхнули. Она не знала, как реагировать на это. Эрих видел её, и это пугало, но в то же время притягивало. Она хотела спросить больше, но дверь снова скрипнула, и на этот раз вошёл он. Эрих выглядел усталым, его форма была покрыта пылью, а под глазами залегли тени. Он остановился у входа, его взгляд скользнул по Рэй, и в нём не было привычной насмешки — только тепло, осторожное, почти неуловимое. — Вернулся. — сказал Эрих, его голос был хриплым, но мягким. — Склад — это ад, но я принёс твои драгоценные бумаги. Он бросил на стол небольшую стопку документов, но не отошёл. Рэй посмотрела на него, и их взгляды встретились. В этот момент время, казалось, остановилось. Она видела в его глазах усталость, боль, но так же надежду, которую он, как и она, боялся признать. — Спасибо. — сказала Рэй, и её голос был тише чем обычно, но в нём не было прежней холодности. Она не отводила взгляд, и это было её первым шагом. Эрих кивнул, его губы дрогнули в лёгкой улыбке. — Не привыкай, новенькая. — сказал он, но в его тоне не было яда. Он шагнул ближе, и Рэй почувствовала, как её сердце сжалось. На этот раз она не отступила. Трай кашлянул, явно чувствуя себя лишним. — Я… пойду проверю отчёты. — сказал он, направляясь к двери. — Не убейте друг друга. Когда дверь закрылась, в архиве воцарилась тишина. Рэй и Эрих стояли молча, разделённые лишь столом, но расстояние между ними исчезало. Она чувствовала его взгляд, его присутствие. Рэй боялась этого, но больше не хотела бежать. — Я не умею доверять. — сказала Рэй вдруг, её голос был хрупким, но честным. — Но я… я не хочу быть одна. Эрих смотрел на неё, и его лицо смягчилось. Он медленно протянул руку, и его пальцы коснулись её, не навязчиво, а осторожно, как будто он боялся её спугнуть. — Ты не одна. — сказал Эрих, и его голос был твёрдым, но тёплым. — Не теперь. Рэй почувствовала, как внутри сжалось сердце. Его прикосновение было лёгким, но оно жгло, как огонь. Она не отстранилась, а вместо этого сжала его руку в ответ, слабо, но достаточно, что бы он понял. Это был их первый настоящий контакт, не вынужденный, не случайный. Это был выбор. Они стояли так несколько секунд, их руки были сцеплены, а взгляды говорили больше, чем слова. Война всё ещё гремела за окнами, снег падал, а мир рушился, но в этот момент они были вместе. Не как чужие, не как враги, а как два человека, нашедшие друг друга среди теней. Когда Эрих наконец отпустил её руку, он отступил, но его взгляд остался тёплым. — Проверяй свои бумаги. — сказал он, его голос был почти игривым. — А то начальство нас обоих похоронит. Рэй улыбнулась — впервые за долгое время. Это была слабая, почти незаметная улыбка, но она была настоящей. — Я справлюсь. — сказала Рэй, и в её голосе была новая сила. Эрих кивнул и вышел, оставив её одну. Но теперь это одиночество не было таким тяжёлым. Рэй посмотрела на свои руки, всё ещё ощущая тепло его пальцев, и вернулась к работе. Снег за окном продолжал падать, но в её груди зародилось хрупкое, но живое чувство жить.