Пепел в небе [Aтака Титанов x Класс превосходства]

Место: Лагерь Ринга, Стен Мария Год: 845 Время: День Лагерь пал быстрее, чем я ожидал. Двенадцать подтвержденных убитых, еще шестнадцать задержаны. С нашей стороны никто серьезно не пострадал, если не считать сабельный порез на предплечье одного военнослужащего. Мои ботинки даже не запачкались в пыли. Теперь в лагере было тихо. Словно его никогда и не существовало. Оставался лишь запах — порох, кровь, дым от костра. Здесь кричали люди. Здесь умирали. И теперь все, что осталось, — это уборка. Но мы еще не закончили. Я выследил сына виконта — Людвига — на склоне за основным скоплением хижин. Нашел его присевшим возле двери, сгорбившимся, словно он пытался вжаться в землю. Его спина дернулась, когда он содрогнулся от рвоты. Прелестно. — Не ожидал, что ты из таких, — сказал я. Людвиг вытер рот тыльной стороной перчатки. — Извини. У меня слабый желудок для… — Он неопределенно махнул рукой в сторону двери. — …этого. Я взглянул на закрытую дверь. — Они там? Он кивнул, сухо сглотнув. — Микаса и Эрен живы. Я проверил, но… — Он выпрямился, бледный, но не сдававшийся. — Я не смог там оставаться. — Тебе не нужно извиняться. — Я похлопал его по плечу. — Ты привел нас сюда. Он попытался улыбнуться, но улыбка исказилась во что-то неуверенное. — Да. Просто… будь готов. Зрелище не из приятных. Я кивнул, прошел мимо него и толкнул дверь. Внутри первым делом ударил запах — резкий, металлический. Кровь. Затем — зрелище. Эрен лежал на полу, пятно крови расплылось у него на боку и шее. Он кашлял и опирался на неподвижный труп. Микаса стояла на коленях рядом с ним, сжимая в кулаках что-то, что слегка поблескивало. Учитывая наличие тела рядом… это, вероятно, был нож. Ее руки и лицо тоже были в крови. Они оказались не так сильно ранены, как я предполагал. Что по какой-то причине, которую я не стал анализировать, заставило что-то в моей груди расслабиться. Микаса увидела меня первой. Ее голова резко поднялась. Глаза расширились и внезапно наполнились слезами. — Киётака…! Затем она снова повернулась к Эрену. — Он ранен — пожалуйста, ты должен помочь! Он…! — Я в порядке, — прохрипел Эрен, потирая горло. — Все не так плохо… — Не упрямься! — рявкнула Микаса, ее голос дрогнул. Она в панике посмотрела на меня. — Пожалуйста! Я шагнул вглубь комнаты, осматривая раны Эрена. — … Поверхностные. Несколько сильных ушибов, но ничего, с чем нельзя было бы справиться с помощью обычных припасов. Позади раздался голос Людвига, все еще слегка хриплый. — К нам идут еще военные патрульные с носилками. Нужна помощь с детьми? — Нужна, — ответил я. — Принеси бинты. И спирт для протирания. — Понял! — Его ботинки загрохотали по коридору. Я снова повернулся к детям. — Человек, который только что ушел, — мой друг. Он скоро вернется с медикаментами. Эрен теперь дышал немного легче, но его рука дрожала, когда он откинулся назад. Взгляд Микасы все еще был прикован к нему. Я присел. — Подойдите сюда. Оба. Эрен подозрительно поднял взгляд. — Зачем? — Просто сделай это. Они медленно приблизились. Эрен хромал. Микаса переводила взгляд с него на меня и обратно. Когда они оказались достаточно близко, я вытянул обе руки и притянул их к себе — неловко, неуверенно, но твердо. Эрен напрягся. Микаса застыла. — …Ты… что ты делаешь? — ошеломленно спросила Микаса. — Мы… мы все в крови… Эрен прищурился. — Что с тобой, черт возьми, происходит? Это… на тебя не похоже. — Новую рубашку я куплю позже, — пробормотал я. — И… я не знаю, что я делаю. Я почувствовал, как Микаса прижалась ко мне. Это удивило меня больше всего. Эрен фыркнул, неловко отталкиваясь от моей руки. — Ладно, ладно, это странно. Ты слишком сильно сжимаешь. Я не ответил. В этом не было нужды. Через несколько мгновений за дверью снова застучали ботинки. Первым появился Людвиг, за ним краснолицый военный патрульный и еще двое с сумками медикаментов. Они ворвались внутрь, их глаза расширились от увиденного, но они не теряли времени. Медицинские перчатки уже надевались, бутылки со спиртом откупоривались. Я отступил назад и дал им делать свою работу. — … Это так на меня не похоже… …Что я делаю? *** Прошло несколько минут после того, как мы зачистили последнее здание. Военные патрульные собирали остатки банды похитителей, таща избитые и сломленные тела в ряды для оформления. Некоторые были мертвы. Другие пытались выторговать себе жизнь. Типично. Я прислонился к внешней стене хижины, скрестив руки. Вот так денек. — … Мой взгляд скользнул к месту, где Эрен и Микаса сидели на траве, примерно в десяти метрах от меня. Над ними суетились двое медиков, накладывая бинты, промокая раны спиртовыми тампонами. Микаса сидела близко к Эрену. Ближе, чем раньше. Мне не нужна была книга по психологии, чтобы понять, что происходит. Такое иногда случается после ситуаций, угрожающих жизни. Выброс стрессовых гормонов, обостренные эмоции, облегчение после напряжения — это благодатная почва для… сближения. Травматическая связь. Так же, как Микаса прильнула ко мне в тот день, когда я вытащил ее из той хижины несколько месяцев назад. Я всегда знал, что это может произойти. Я даже надеялся, что произойдет. Не так, но… каким-то образом. Я хотел, чтобы она перестала зависеть от меня. Чтобы она увидела нечто большее, чем образ, который она себе создала. Йегеры были стабильными, здравомыслящими. Эрен был ее возраста. Если бы она привязалась к кому-то вроде него, возможно, она нашла бы лучший баланс. Но это… было не то здоровое развитие, которое я себе представлял. — Эй. Я почувствовал сдвиг в воздухе еще до того, как услышал его. Людвиг, слегка улыбаясь. Он подошел и встал рядом со мной, уперев руки в бока. На его щеке было пятно засохшей крови — чужой, я был уверен, — но выглядел он почти бодрым. — … Нет, постойте, откуда вообще взялась эта кровь? — Несмотря на пару царапин… мы это сделали. — Он чуть усмехнулся. — Разгромили целую банду торговцев людьми за один раз. Это, должно быть, какой-то рекорд. Я невнятно хмыкнул. Мой взгляд не отрывался от Микасы и Эрена. Людвиг проследил за моим взглядом, затем слегка наклонил голову. — Они сидят близко. Я не ответил, и он не стал настаивать. Через несколько секунд я спросил: — Подобные банды — это проблема в Стене Мария? Его выражение лица дрогнуло. Небольшое подергивание вокруг глаз. — …Это проблема во всех Стенах, — сказал он наконец. — Можно подумать, при таком количестве пространства и относительно небольшом населении, мы будем в безопасности от такой гнили. Но нет. Люди остаются людьми. Жадность, насилие, власть — они просачиваются сквозь щели. — То, что невозможно стереть из человечества, — тихо сказал я. — Как плесень во влажном дереве. Людвиг повернулся, чтобы посмотреть на меня. — Даже если ты не можешь стереть это полностью… Ты все равно должен пытаться. Я взглянул на него искоса. — Вот почему ты бросился вперед раньше? Почти без поддержки, без колебаний. Если бы тебя убили, твой отец… — Он бы понял, — перебил Людвиг. — Или… смог бы рано или поздно… Я надеюсь. Я приподнял бровь. Людвиг продолжил, тон его был задумчив. — Изменения не происходят широкими мазками. По крайней мере, не долговечные. Это медленно. Грязно. Поэтапно. Ты завоевываешь доверие. Ты показываешь людям, что готов пролить кровь ради чего-то, и в конце концов… они начинают слушать. Он повернулся, чтобы посмотреть на горизонт, его голос смягчился. — Если сын дворянина умрет, сражаясь за что-то, да — будет горе. Но также и внимание. Возможно, даже импульс. Возможно, кто-то подхватит факел, который я уронил. Я молча наблюдал за ним. Затем он снова улыбнулся. — С другой стороны… если я не умру, — он снова повернулся ко мне, глаза немного блестели, — тогда я просто буду продолжать давить, пока все равно все меня не услышат. Я дал повиснуть тишине, а затем сказал: — Это наивно. Его улыбка не дрогнула. — Возможно. — Но восхитительно. Он тихо фыркнул. — Приму это за комплимент. Мы стояли вместе некоторое время, слушая приглушенный гомон медиков и военных патрульных. Затем взгляд Людвига снова сместился на Эрена и Микасу. — Мы проверили тела, — сказал он. — Судя по всему… Эрен и Микаса были теми, кто убил человека внутри. Я медленно кивнул. — Но, если точнее, — добавил Людвиг, — Микаса убила его. Одна. Я даже не понимаю, как. Тот парень был сложен как скала. Я оставался спокоен. Людвиг повернулся ко мне. — Ты знаешь? — …Нет, — сказал я. — Но могу предположить. Он ждал. — Истерическая сила, — сказал я наконец. — Когда кто-то находится в состоянии крайнего стресса — жизни или смерти, — существует редкий феномен, при котором мозг снимает естественные ограничители тела. Мышцы выдают больше, чем должны. Достаточно, чтобы поднять валуны, разорвать цепи или… убить кого-то намного крупнее. Глаза Людвига слегка расширились. — Как в той истории о женщине, поднявшей телегу с ребенка… — Тот же принцип. Он снова посмотрел на Микасу. — Тогда нам стоит проверить ее еще раз. Она могла что-то порвать. — Хорошая идея. Он без слов направился к медикам. Но когда доктора осмотрели Микасу… Ничего не было не так… На самом деле… Она была такой же. Ни травм, ни порванных мышц, ни сломанных костей — ничего. Интересно. *** Место: Пекарня Эвелин, Стена Сина Год: 845 Время: День, Осень Прошло четыре месяца с того инцидента. После того, как мы вернулись той ночью, никаких медицинских сюрпризов не было. Никаких скрытых признаков структурного повреждения мышц Микасы, никаких внутренних разрывов от силы, которую она проявила. Что бы ни заставило ее тело двигаться так, оборудование не обнаружило никаких долгосрочных травм. Людвиг взял на себя Военную Полицию и каждый отчет. Неудивительно. Одно только его семейное имя могло заставить замолчать половину полка. Я наблюдал за ним той ночью, он передвигался между офицерами и писцами, словно родился в зале суда, а не… Э-э… Неважно. Я мало спал той ночью в доме Йегеров. Карла расплакалась в тот момент, когда увидела Эрена и Микасу. Она схватила и меня, рыдая мне в плечо с той первобытной, материнской паникой, на которую я до сих пор не знал, как реагировать. Гриша даже поблагодарил меня трижды. Я пытался объяснить, что это был не я. Что это Людвиг разработал план, Людвиг дергал за ниточки. Они не слушали. Я оставался до полудня. Я хотел убедиться, что никто из них не проснется с криком. Они не проснулись. Они спали как камни. Это было четыре месяца назад. Прошло также пять месяцев с тех пор, как я попросил Фауста организовать похищение. Жара давила, как влажное шерстяное пальто, о котором никто не просил. Печи были выключены, но стены хранили дневной жар, излучая его обратно в воздух. Я был за прилавком в Пекарне Эвелин, упаковывая выпечку для доставки. Я закрыл крышку и завязал ленту. Динь-динь! Колокольчик над дверью зазвенел. — О, ради всего святого, — раздался знакомый голос. — Эти проклятые лошади выпили корыто до дна — снова! И клянусь, если самая большая из них хотя бы посмотрит на меня, я разделаю ее на шкуру до ужина. Эвелин ворвалась, как порыв ветра, рыжие волосы прилипли ко лбу, щеки раскраснелись. Она локтем захлопнула дверь за собой и с большей, чем требовалось, силой бросила мешок муки на разделочный стол. Затем она направилась прямо к умывальнику. — Эта жара преступна, — пробормотала она, плеская себе водой из насоса в лицо. — Я буквально варюсь в собственной шкуре. Чувствую себя медленно зажаренной и украшенной гарниром. Она слегка обернулась и заметила меня. — О. Ты рано. — Яркая улыбка. — Что тут происходит? Я указал на ящик рядом со мной. — Последний заказ. Ты просила меня прийти пораньше и подготовить его. Забыла? Она моргнула, затем тихо застонала. — Видимо, да. Боги, эта проклятая жара отнимает у меня здравый смысл. Я немного помолчал. — Это означало бы, что он у тебя был изначально. Ее голова резко поднялась, глаза сузились в притворной обиде. — Прошу прощения? Я поднял обе руки ладонями вверх. — Не нужно агрессии. Я как раз ухожу и предпочел бы избежать объяснений по поводу подозрительных синяков. Она ухмыльнулась, губы дернулись в сторону. — О, пожалуйста, синяки — это пустяк. Я могу дать тебе что-то гораздо более интересное. Что-то с небольшим дополнительным цветом… Я бросил на нее взгляд и поднял коробку. — Я вернусь до захода солнца. Ее смех, воздушный и восхищенный, потянулся за мной. — Счастливого пути, Киётака! Затем, когда я уже почти вышел за дверь: — Эта чертова жара — почему я выбрала заниматься пекарней из всего прочего? Должно быть, я сошла с ума. Я оглянулся. — Купи веер. В последнее время дела идут хорошо. Она рявкнула от смеха. — Веер? Что, махать им весь день, как какой-нибудь дебютантке, пытающейся приударить за гарнизонными шлюхами? Я рухну от усилий, прежде чем получу хоть какое-то облегчение! У меня и так руки болят от замешивания теста, а ты хочешь, чтобы я размахивала, как сумасшедшая?! Я закатил глаза и щелкнул поводьями. Телега скрипнула, трогаясь с места. Улицы были раскалены, пыль клубилась вокруг копыт. Но я думал не о жаре. Я думал о Микасе. С тех пор, как произошел тот второй инцидент — с тех пор, как мы нашли ее, — она изменилась. Не эмоционально. Она по-прежнему едва разговаривает, если только рядом нет Эрена или меня, по словам Карлы и Гриши. Но физически? Что-то изменилось. Она получила доступ к чему-то… неестественному. Силе, которой не должно быть у десятилетнего ребенка. Силе, которая на короткое время поместила ее в мою сферу возможностей. Я проверил то, что мог. Силу хвата, выносливость, время реакции. Но проблема была не в том, что я видел. А в том, чего я не мог проверить. Химический состав крови. Неврологический ответ. Состав мышц. Плотность костей. У меня не было оборудования. И даже то, что я мог сделать, не объясняло, как ребенок может убить взрослого мужчину в панике и даже не ушибить руку. Когда я спросил Фауста… У него тоже не было ответов. *** Место: Бар Фауста, Стена Роза Год: 845 Время: ????, Весна Фауст стоял за стойкой, протирая стаканы, которые не нуждались в протирании. Он заметил меня, когда я подошел, и резко выдохнул. — Ты использовал свое одолжение, чтобы привести меня сюда, да? — пробормотал он, оглядывая меня с натянутой улыбкой. — Мог попросить что угодно. Деньги. Имя. Маршрут из Сины. А ты выбрал это. Я прислонился к стойке. — Я хочу знать, что такого важного в Аккерманах. Он замер посреди протирания. Не говорил три секунды… затем четыре. Затем его рука опустилась, ткань все еще была в ней. — Вот как, — сказал он себе под нос. — Значит, вот в чем дело. Я ждал. Фауст потер затылок. — Ты что-то с чем-то, знаешь? Подвергнуть ребенка такой опасности просто для того, чтобы загнать меня в угол и заставить раскошелиться на крупицу информации. Черт, двоих детей. Ты на десять шагов впереди всех, или просто особенно безрассуден, когда дело доходит до создания угрозы детям? Я не ответил. В конце концов, он перестал притворяться, что не хочет говорить. — Послушай… Я не так много знаю. Только слухи. Обрывки, которые я подцепил, двигаясь среди торговцев. Но, по слухам, Аккерманы… они не обычные. Раньше они были чем-то. Возможно, знатью. Королевской гвардией, может быть. Какой-то семьей, очень близкой к трону. Его голос немного понизился. — Потом что-то случилось. Примерно сто лет назад. Что-то большое. И внезапно быть Аккерманом стало означать, что на тебя ведется охота. Я слегка наклонил голову. — Все Аккерманы выглядят как она? Он моргнул. — Что? Нет. Черт возьми, нет. Это… вероятно, ее вторая половина. Это азиатский клан, который ты видишь. Ты? Ты больше похож на них, чем на Аккерманов, только с меньшей… энергией ножа-в-темноте. Я не знаю, что это значит. — Хм. Он поймал мой взгляд и вздохнул. — Не говори мне, что ты теперь думаешь похитить меня. — Зачем мне это делать? — Это… забудь. Наступила пауза. Он выглядел неловко. Затем он выдохнул, долго и медленно, прежде чем наклониться поближе. — Слушай. Аккерманов осталось немного. Это не теория — это общеизвестно. Тебе повезет, если ты насчитаешь их по пальцам обеих рук во всех Стенах… Но я слышал слух. От неправильного пьяницы, слишком связного, чтобы лгать. Он проверил обстановку через плечо, а затем продолжил. — Говорят, есть один — один Аккерман — среди знати. Не какой-то слуга. Я имею в виду внутри. Внутренние круги. Близко к Королю, может быть, даже его охрана. Предположительно, самый сильный из ныне живущих. Мои пальцы один раз постучали по стойке. — Поступай с этим, как хочешь, — сказал он. — Но будь осторожен. Кем бы они ни были сто лет назад? Они не были солдатами. Они были чем-то другим. И если один из них все еще движется в том мире сегодня, тебе лучше быть начеку. Мир тесен, Киётака. Я отложил информацию про запас. Затем я встал и повернулся. — Стой… — окликнул меня Фауст. — Что ты вообще собираешься с этим делать? Я не ответил. Дверь захлопнулась за мной. *** Место: Район Стохесс, Стена Сина Год: 845 Время: День Лошади неторопливо шагали вперед, безмятежные. Микаса… Она тоже была чем-то другим. Возможно, ребенок, но ненадолго. В любом случае, в следующий раз, когда она получит доступ к этой силе, я буду наблюдать. Внимательно. Потому что Аккерманы не должны были больше существовать. Я не должен был здесь быть. И все же… Вот мы здесь. К тому времени, когда я разгрузил последний ящик, солнце начало клониться к закату, но жаре было все равно. Она все еще давила, как тяжесть, ползла по коже и оседала в складках рубашки. Я вытер затылок рукавом рубашки и потянулся, позвонки мягко щелкнули. — …Она была права, — пробормотал я. — Жарко. Эвелин, возможно, преувеличивала насчет веера, но лишь немного. Черт возьми… ирландская леди. Кто бы — или что бы — ни забросил меня в этот мир, он не слишком заботился о комфорте. Ни кондиционера. Ни ледяной воды. Только лен, пот и солнечные ожоги. КАК ПРЕКРАСНО! Я забрался на борт телеги и собирался перекинуть ногу, когда сзади раздался голос. — Киётака? Я оглянулся. Это был Гриша Йегер. Пальто сложено в одной руке, темные волосы немного распушились на концах, лоб блестит, как и у всех нас. Он выглядел таким же удивленным, как и я. — Не ожидал увидеть тебя здесь, — сказал он, замедляя шаг, пересекая пыльную тропу. — Взаимно, — ответил я. — Хотя, полагаю, ты здесь ради пациента? Он запнулся на полсекунды — почти слишком долго, — прежде чем кивнуть. — Да. Вызов на дом, на самом деле. Я спрыгнул с телеги и прислонился к ней. — А я здесь просто доставляю выпечку людям с большим количеством монет, чем времени. Сейчас заканчиваю и направляюсь обратно в Орвуд. Бровь Гриши слегка приподнялась. — Ты же там живешь, да? Орвуд? Я кивнул, вытирая пятно муки с руки. — Да. А что? Он тихо хмыкнул, поправляя свою сумку. — Ну, так уж получилось, что пациент, о котором я упомянул, живет недалеко от часовни, что рядом. Странное совпадение. Я не верил в совпадения, но не стал настаивать. Вместо этого я наклонил голову к телеге. — Тогда ты можешь поехать со мной, — сказал я. — Сэкономишь время и деньги, и Эвелин не будет возражать. Я и раньше возвращался поздно. Пока оплата доставлена, она довольна. Он немного поколебался, затем, благодарно хмыкнув, взобрался на телегу и занял пассажирское место. — Твоя начальница, должно быть, снисходительна. — Она молода и только открыла пекарню. Думаю, она понимает, что не всегда все идет по расписанию. Он устроился со вздохом, глядя на удаляющийся горизонт Стохесса. — Не многие так думают. Особенно, когда они новички в чем-то. — Она необычная, — просто сказал я. Гриша издал задумчивое хмыканье. Я смотрел вперед, глаза полуприкрыты от солнца, но мой разум на мгновение вернулся назад. На самом деле… Назвать ее необычной было преуменьшением. *** Место: Пекарня Эвелин, Стена Сина Год: 844 Время: Раннее Утро, Третья Неделя Работы Киётаки Я еще не успел коснуться двери, как услышал крики. — ...Черт возьми! Они сожрали три буханки! Три! Я выпотрошу вас всех, мягкотелые гоблины! Я остановился и задумался, не ошибся ли зданием. — … Нет, это то самое здание. Скрип! Затем раздалось безошибочное шипение огня. Что за чертовщина? Осторожно я открыл дверь. Колокольчик звякнул один раз, затем затих, когда я замер во входе. Эвелин стояла посреди магазина. Полуобгоревший веник в одной руке. Факел — да, настоящий факел — в другой. На ее фартуке были пятна сажи, мука полосами по лбу, и такой блеск в глазах, что я инстинктивно задумался, где находятся другие выходы. Из-под прилавка пискнула крыса. Она бросилась вперед. — Вы, мелкие гнусные ублюдки! Крыса метнулась, едва избежав огненной смерти. Она обернулась на полпути и заметила меня, но выражение ее лица не изменилось. — Киётака, — сказала она с четким кивком, затем дернула головой в сторону кухни. — Ты стоишь там для красоты или собираешься помочь убить этих ублюдков, пока они не съели весь мой хлеб? Я моргнул. Она не стала ждать. Одним топаньем она раздавила хребет крысы под каблуком, затем с силой опустила факел, достаточно сильно, чтобы затряслись деревянные половицы. — … Что за черт… …Мне даже не пришлось помогать. Тогда я думал, что она нежная душа с острым языком. Но в тот день? В тот день она уничтожила целую крысиную родословную менее чем за пятнадцать минут. Это ужасно! *** — Она еще немного не в себе, — пробормотал я себе под нос. Гриша взглянул на меня. — Что ты сказал? — Ничего, — ответил я. Лошадь начала свой размеренный галоп прочь из района, копыта стучали по каменной дороге. Вскоре здания сменились полями, горизонт растянулся, засеянный посевами и деревянными изгородями. Летний зной все еще чувствовался в воздухе, но начал подниматься ветерок, которого было достаточно, чтобы не ненавидеть его. Теперь, когда я думаю об этом. На самом деле, это было довольно приятно. — Все еще посещаешь ту вечернюю школу? — спросил Гриша после минутного молчания. — Сейчас перерыв, — ответил я. — Они отдыхают во время жары. Занятия возобновятся, как только погода остынет. — Мудро, — пробормотал он, теребя свой воротник. — Чувствую, будто готовлюсь внутри этого пальто. Мы наехали на кочку, и он крякнул, хватаясь за сумку. Я поправил поводья. — Как только мы проедем старую мельницу, тебе нужно будет указать мне путь. Я не был так далеко к западу от часовни. — Ах, да. Она спрятана за лесной чертой, возле хребта. Маленький каменный домик. В тех краях ты его увидишь. Дорога снова успокоилась. Он посмотрел на меня искоса. — Планируешь снова посетить Шиганшину в ближайшее время? — Возможно, — сказал я. — Прошло уже много времени. Гриша слабо улыбнулся, но в этой улыбке было что-то нечитаемое. — Эрен спрашивал о тебе. Я не ответил сразу. Он продолжил: — Он равняется на тебя, знаешь ли. Больше, чем показывает. Как это вообще работает? Если я правильно помню, они с Микасой подражали мне целый день. — Это не редкость, — прямо сказал я. — Дети склонны восхищаться теми, кого считают сильными. Гриша тихо рассмеялся, но смех не прозвучал так, как обычно. — Может быть, и так. Но я думаю, это нечто большее. Я не ответил. Дорога сделала это за нас, разветвляясь влево и вправо. Я держался левой стороны. В конце концов, он наклонился вперед и указал. — Этот поворот. Он поведет нас вверх по хребту и будет идти прямо еще несколько часов. Он ведет прямо к часовне. — Хм… Я чувствовал, что он хочет сказать больше, хочет о чем-то спросить. Но он не стал. И я тоже. Знаешь, ты всегда казался мне особенно странным, Гриша Йегер. Всегда казалось, что, когда я нахожусь в твоем поле зрении… Ты чувствуешь себя не в своей тарелке из-за меня.