В облаках

К счастью Ивана, вскоре в комнату вошла няня и увела Федьку на прогулку.  Под вечер все дела были решены, и Иван уже собирался уезжать, но Катерина Михайловна пригласила его остаться на ужин. Ваня попытался отказался, но Алексей Данилович пресек все его возражения. Что ж, это было кстати —  не ел он с самого утра.  В столовой был сервирован большой стол для всей семьи. К ужину Федя уже был уставший от дневных впечатлений, а потому особенно капризный. Он снова отказывался есть, и накормить его удалось только тогда, когда мама посадила его к себе на колени, бабушка принялась рассказывать сказку, а няня начала кормить с ложечки, словно младенца. Он недовольно морщился, вертелся, хватал хлеб руками, разлил сок, пинал ножкой стол — и всё это под непрерывное сюсюканье всех присутствующих, от няни Далисай до бабушки Елены Германовны, которая то и дело восклицала: «Ну ведь прелесть он у нас, правда, Иван? Прелесть!». Иван ел молча, почти рассеянно. Он ощущал себя случайным участником спектакля, где роли давно распределены, реплики отрепетированы, а аплодисменты гарантированы только одному актеру. Красивому, кудрявому, румяному мальчику с ямочками на щеках и выражением королевской самоуверенности в глазах. Когда настал час уезжать, сцена приняла почти оперный масштаб. Федя, едва услышав, что Иван уходит, громко расплакался, начал вопить, требовать, чтобы тот остался «жить тут, со мной, навсегда!». Его румянец разгорелся, кудри растрепались, губы кривились в гримасе такой обиды, будто речь шла не о госте, а о чём-то жизненно необходимом. Он вопил: — Я не разрешаю ему уезжать! Я так не играю! Мать пыталась успокоить его, отец — отвлечь, обещая новые подарки, а бабушка вздыхала: «Ну как же он к тебе привязался, Ванечка... это даже трогательно». В конце концов Федя отпустил его, только выбив обещание вернуться: — Ты ко мне еще приедешь? — спросил Федя сквозь рыдания. — Я постараюсь, — ответил Иван уклончиво, уверенный, что больше ноги его здесь не будет и все вопросы с Данилычем, как звал партнера его отец, он будет решать только в офисе. — Нет, ты пообещай!!!  Иван вздохнул: — Хорошо. Обещаю. Конечно, обещание он не собирался выполнять и тут же выкинул его из головы, уверенный, что и Федя его через пять минут забудет. Жара к вечеру спала, но асфальт всё ещё хранил дневное тепло. Иван вёл машину по загородному шоссе, открыв окна. Он обдумывал свой разговор с Алексеем Даниловичем — Иван был уверен, что будущее всей нефтянки за внедрением на все этапы информационных технологий и, если хочешь преуспеть в будущем, то надо начинать делать это уже сейчас. Однако дело полной компьютеризации требовало больших вложений и Алексей Данилыч упрямо не верил, что овчинка стоит выделки. Ивана такая косность мышления бесила. «Вот бы он слушал меня, как слушается своего сыночка,» — с раздражением подумал Грозный, резко давя по тормозам на светофоре.  «Зато уже сейчас очевидно, что от младшего Басманова, когда он вырастет, в бизнесе помощи будет шиш да не шиша.» Иван понял это сразу, зато Алексей Данилович, ослепленный отцовской любовью, постоянно вслух фантазировал, какое у его мальчика будет большое будущее и как он со временем займет его место в их фирме. Иван хмыкнул. Он достаточно насмотрелся на этих избалованных мажоров, которые только и умели тратить отцовские деньги и долбить наркоту по клубам. «Надеюсь, Данилыч будет держать своего сынка подальше от нашей компании.» Именно в тот момент Иван и понял, что он просто обязан сделать так, чтоб контрольный пакет акций оказался в руках его отца, а не Басманова. «Федя неглупый ребенок, — размышлял Иван, — пытливый, любознательный. Но они просто испортили его этой своей неумеренной любовью и вседозволенностью». Ему вспомнилось, как мальчик катался по полу, заходясь в истерическом визге, дергал его за руку, перебивал взрослых, ежесекундно требовал внимания — и никто, никто не сказал «нельзя». Даже отец. «Но ведь так из него вырастет человек, уверенный, что мир создан только для того, чтобы удовлетворять все его желания, — подумал Иван. — Эх, бедная его будущая жена». Ваня не выполнил обещания — и их следующая встреча случилась больше чем через десять лет. Он даже не подозревал, что со временем стал для юного Федора тайным кумиром — молодой парень наивно думал, что просто хочет быть на него похожим, и жадно читал все, что писали про Ивана Васильевича в прессе, допрашивал о нем отца, и зачитывал до дыр редкие посты в соцсетях — все о бизнесе, ничего о личном.