Таблетки внутри баночки, внутри баночки, внутри баночки...

      Кайла видела этот взгляд. Взгляд, смотрящий на неё с нежностью, с робостью и с чем то ещё, чем, что пугало Кайлу больше всего. Она совершит грех. Нет. Она не хочет так жить! Лучше убежать. Как всегда. Но так будет лучше. Она сохранит эту грань "нормальности". Хотя...разве девочка когда то и находила её?       Она заставит бабушку волноваться, надо идти домой. Вернитесь домой.       Кайла отстраняется от Сайи и молча пятится назад. Шаг за шагом, банки с лекарствами по прежнему у неё в руке. Нет. Нет. Нет. –Подожди Кайла, я доведу тебя до дома!–ангел протягивала руки, полные тепла и ласки, но девочка была непоколебима.       Шаг, ещё шаг.       Она чувствует, что всё. Пришло время для последних слов. Слов, которые поставят точку в этом дне.       Нужно вернуться на улицу, которая ведёт к её дому. Затем попрыгать по плиткам на асфальте и наконец оказаться в подъезде. Потом поужинать и...лечь спать. Уроки... Как нибудь завтра. Сделаются.       Последний шаг. Девочка разворачивается на сто восемьдесят градусов и бежит. Всё дальше и дальше от Сайи. Её обувь гулко стучит по асфальту. Сама же тренер нечего не делает, чтобы её остановить. Просто смотрит с какой то тоской и волнением ей вслед. У Кайлы промелькнула мысль: "А может вернуться?", но она мотает головой, сбрасывая наваждение, и устремляется бежать на свою улицу.       Завтра будет новый день. Завтра девочка скажет бабушке, что больше не хочет ходить на балет. А иначе, она передумает. На небе светит большой глаз. Или, как Кайла обычно его называет, всевидящее око. Если бы Кайла осталась бы в переулке, глаз увидел бы совершение её греха? Скорее всего да. Главное, чтобы фонари не погасли. Благодаря их свечению, Кайла не собъётся с пути. –Раз и два и три и раз и два...       Снова счёт. Дрожащим голосом, Кайла прокладывает себе маршрут. Красная плитка, чередуется с серой. Это ненадолго. Скоро должен пойти просто серый асфальт. И тогда станет понятно: либо Кайла пришла домой, либо она заблудилась.       Какое человек грешное содание! Стоит протянуть руки, как он, будучи в темноте, слепо прыгнет навстречу свету, даже если он окончательно убьёт его. Конечно, эти руки могут излучать и добрый свет. Но чаще всего люди, пользуясь чужой болью и слабостью, протягивают руки полные зла, уничтожая уже и без того хрупкое человеческое сознание. И варианта что делать дальше остаётся два: либо смириться, либо бороться. А на какой стороне зависит от самого человека. Кайла дошла. Серый подъезд одиноко и глухо стоял в темноте. Маленькая голубенькая лампочка пыталась пролить хоть немного света на дверь. Рядом, на парковке, стоит чей-то велосипед на замке. Красивый велосипед. С красной акантовкой. Наверное, он принадлежит кому то из соседских мальчишек. Вот заветный домофон. Девочка жмёт кнопки. Раздаётся характерный вой. –Кайла, это ты? –Да.       Дверь открывается. Медленно и со скрипом. Девочка заходит в подъезд. Её встречает светлое помещение, с почтовыми ящиками для рекламы и квитанций с одной стороны и с большим грузовым лифтом с другой. Она слышит, как открываюся двери лифта. Наверное, у жильцов дома довольно много дел. Кайла не идёт к ним. Она заворачивает на лестницу. Мало ли какой монстр встретится по пути. –Бух–бух.       Каблучки Кайлы медленно стучат по лестнице, отбивая каждый шаг. Серые и грязные ступени помогают ей, издавая гулкий звук, похожий на скрип. Вот она преодолела «шкварчащий» второй этаж. За дверью в общий квартирный коридор постоянно слышались какие то звуки готовки на плите. Иногда, соблазнительно пахло блинчиками. Правда и хозяйка квартиры постоянно шипела и говорила нехорошие буквы, так что Кайла старалась с ней не встречаться. Вот и третий этаж. Девочка открывает дверь.       В коридоре никого нет. Кайла стоит перед дверьми и молчит.       Время последних слов. –Читатель, я хочу обратиться прямо к тебе. Ты, по ту сторону экрана сейчас смотришь на часть моей жизни. Ты, возможно, не понимаешь, что происходит. Я умираю. Не как все. Я не сумасшедшая. Просто мир вокруг меня отличается от того, что видишь ты. Вокруг меня полно опасностей и всё это монстры в облике людей. Меня не кому поддержать, мне некуда бежать и некуда вернуться. Бабушка... Скоро уйдет, я знаю это. Она часто жалуется на боль в голове и много спит. Я боюсь, что она уснёт и не проснётся. И я останусь одна. Совсем одна. И буду медленно умирать. День за днём, год за годом. Я не могу сделать также как поступила моя мама, едва увидев отца с другой; я не могу поступить как папа, который вырвался из оков несчастья на светлую сторону, хотя он и предатель. Я не могу поступить как моя сестра, просто попав в аварию и больше не вздохнуть. Я не смогу. Я не посмею. Они не дадут. Я отказалась от греха, но чувствую, что где-то там, я согласилась. И наверное меня уже нет в живых. Физически я существую, а душевно нет. Сайя... Нет. Сайолла Филипповна будет управлять мной, как куклой. Пусть я и буду хотеть этого, но моя душа всё равно будет принадлежит ей никогда не будет прежней. Мои пороки разорвут меня, и я стану монстром. Такими же, как они все. Я не хочу быть как они. Таблетки давно не помогают, а из утишения на завтрашний день это близость моего дня рождения. Дня рождения и дня моей смерти. Так что... Я лишь попрошу после прочтения забыть всё это. Забыть то, что ты читал. Я по прежнему останусь умирать здесь, в совершенно одиноком мире, а у тебя будет плохое настроение на весь оставшийся день. Я хочу попасть в солнечный и яркий мир, который полон радости и любви... Наверное, я скоро окажусь там. Я переступлю порок двери и продолжу проживать этот ад снова и снова. Одна. Непонятая никем и оставленная собой. А все таблетки... По прежнему будут внутри баночки, внутри баночки, внутри баночки...