Поверить в человечность

В шикарном ресторане «The Landmark» в центре Лондона за дальним столиком сидел молодой мужчина с усами, нервно крутя в руках маленькую бордовую коробочку. Открыв ее, он убедился, что помолвочное золотое кольцо с бриллиантом при нём, и постарался дышать глубже. В это же заведение зашёл высокий брюнет во фраке, сдал пальто в гардероб и прошел в зал, ища взглядом нужный стол. Когда он увидел Ватсона, его словно молнией пронзило. Два года. Они не виделись целых два года. Конечно, Шерлок иногда приходил на свою могилу в то же время, когда это делал Джон, и слушал его речи, наблюдая из кустов, но это не то же самое, что сидеть вместе вечерами в гостиной на Бейкер стрит, расследовать дела. Холмсу ужасно этого не хватало, но он не мог и намекнуть на то, что выжил, ведь то было частью огромного плана, который он не имел права портить, как говорил ему Майкрофт. Стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, он изучил расторопных официантов — галстук-бабочка, меню в руках. Нужно было походить на официанта, и при этом изменить внешность и голос так, чтобы Джон раньше времени его не узнал. Решив прикинуться французом, он нарисовал себе черные усики и начал разговаривать с характерным акцентом. Его образ дополняли очки и бабочка, украденные (одолженные) у посетителей. Подойдя к столику у окна, он остановился за спиной у мужчины, разглядывавшего меню, и спросил, забавно произнося букву «р»: — Я могу вам чем-то помочь, сэр? — Подскажите пожалуйста, какое шампанское лучше? — сказал ничего не подозревающий Джон. — Все сорта отличные, сэр. — И все же, какое вы порекомендуете? — Вы в любом случае не ошибётесь, но если вас устроит моя личная recommandation, это мое любимое, — Шерлок указал на последнее в списке, а Ватсон кивнул, внимательно слушая и упорно не глядя на «официанта» — оно, если можно так сказать, словно взгляд из прошлого, — он снял очки в надежде, что тот наконец-то обернется и узнает его, но Джон продолжал смотреть прямо, изредка бросая взгляд на меню. — Отлично, воспользуюсь вашим советом. — Вкус знакомый, но не перестает удивлять! — он старался привлечь к себе его внимание, активно жестикулирую, но тщетно. — Что ж, удивите меня. — Сделаем все возможное, сэр, — несколько разочарованно сказал Шерлок, отходя от столика. Девушка в изящном сиреневом платье с открытыми плечами вышла из уборной и подошла к столу. — Прости, что так долго, — она присела и, увидев, что Джон выглядит странно, спросила — Все хорошо? — Все хорошо, лучше не бывает, — он улыбнулся. — Так о чем ты хотел поговорить? — Мэри...слушай, — Ватсон старался собраться с мыслями и говорить внятно, — мы с тобой вместе недавно, и... возможно, не так хорошо друг друга знаем... — Продолжай, — ободряюще кивнула Морстен. — Так вот...ты знаешь, что эти два года были для меня не простыми...и встреча с тобой – это лучшее, что произошло со мной за это время, — с каждым его словом улыбка Мэри становилась все шире, — так вот, к чему я веду... надеюсь, ты согласишься... В эту же самую секунду к ним подошёл официант-француз со странными усами и затараторил, крутя в руках бутылку шампанского: — Сэр, я надеюсь этот винтажный привкус с нотками новизны придется вам по вкусу... — Извините, сейчас не самый подходящий момент... — перебил его взволнованный Ватсон. — ...когда вдруг осознаешь, что смотришь в лицо старого друга. — Нет, послушайте, я серьё... — он поднял взгляд на мужчину, и глаза его мгновенно округлились. Он жив. — Интересная штука – фрак. Не лишая индивидуальности друзей, он обезличивает официантов, — прозвучал голос Шерлока. Пораженный, он встал, глубоко дыша и пошатываясь, но не отрывая безумный взгляд от Шерлока. — Джон?...Джон, что происходит? — Если изложить вкратце – я жив, — Холмс ответил за Ватсона. Мэри обеспокоенно начала переводить взгляд с одного на другого. — Видимо, я не прав, решив появиться столь неожиданно, так ведь и до инфаркта довести можно. Меня оправдывает то, что было весело, — Шерлок примирительно улыбнулся, стараясь разрядить обстановку, но гнев одолевал доктора все сильнее и сильнее, — хотя оправдание так себе. *** «Да это никакое не оправдание! Как он посмел...как?! Да ещё в такой момент...» — думал Джон, лёжа в постели. Рядом засыпала Мэри, но ему было не до сна. Мысли окружили его со всех сторон, давили, не давали покоя. Они были об одном и том же — Шерлок жив. Своим прыжком с крыши этот подонок лишил Ватсона самого близкого друга, и не просто друга, а опоры, смысла его жизни. После ранения, полученного на службе, Джон понимал, что одинок. Были знакомые, были те, с кем жизнь его связала родственными узами, но никто не протянул ему руку помощи и не согрел так, как это сделал обитатель квартиры 221B на Бейкер стрит, с которым тот сразу же съехался. В то волшебное время Джону был чужд экзистенциальный кризис, размышления о жизни и постоянное чувство одиночества. Несмотря на внешнюю отстранённость и безэмоциональность Шерлока, Ватсону было хорошо, он знал, что рядом с ним его дом. Но по прошествии нескольких лет он познал ранение куда более болезненное и гнетущее, чем простреленная нога и неимение близких — потеря. Будучи бывшим военным и помощником детектива, он прекрасно знал, что такое смерть, существовал с ней рука об руку. Даже при раскрытии дела убил того таксиста с пилюлями, и рука у него не дрогнула. Он легко прощался с чужими жизнями, но не с жизнью с самого гениального, самого лучшего и — удивительно — самого понимающего человека, которым так дорожил. Каждый день он думал о том роковом дне, который лучше бы никогда не наступал. Серость Лондона все более давила на него — воспоминания о солнечных днях, проведенных с Шерлоком, становились все менее похожими на угнетающую реальность. От окончательного падения в яму отчаяния его спасла Мэри. Она подарила ощущение счастья, новую волну трепета и тепла. Но как бы Джон ни любил девушку, никто не мог занять место Шерлока. А теперь этот паршивец явился как ни в чем не бывало, и выясняется, что Майкрофт, Молли, его родители и множество других людей знали о том, что Холмс жив. Конечно, вряд ли он стал ему близок так же, как член семьи, но...неужели Джон один все это время чувствовал? Один считал Шерлока своим лучшим другом? И ведь игра с Мориарти, и клевета, что сыпалась со всех сторон на Шерлока до его «гибели», и падение — все это было подстроено. В моменты, когда Ватсон искренне переживал за друга, защищал его, тот знал, что все закончится хорошо, и лишь делал вид, что не знает ответа на вопрос «как быть дальше?». Наблюдал за волнениями Джона и ничего не говорил. Весь этот Великий обман можно было сравнить со спектаклем. Пока актеры знали всю подноготную и с особой слаженностью исполняли роли, Джон сидел в первых рядах, тянул руки к сцене, но не мог и приподнять завесу тайны. Он лишь зритель, на протяжении двух лет наблюдавший за действиями артистов, просто посторонний, что сходил с ума. Ложь, ложь, одна сплошная ложь! Была ли в этой истории хоть капля честности? И вот, явившись, этот придурок предлагает вместе предотвратить терракт, словно этих двух лет не существовало! Так просто объявился, так просто предложил. Ну конечно, ведь Джон для него был лишь запасным болтиком в огромном механизме его жизни, который так запросто можно было убрать или заново прикрутить в любое удобное время. Удобное для четкой системы Холмса, где нет места преданности. *** Первый день из жизни Джона Ватсона, когда он узнал, что Шерлок жив, прошел скверно. Мыслями он то и дело возвращался к образу детектива, сидящему в черном кожаном кресле, к его ладоням, сложенным в молитвенном жесте в глубокой задумчивости. Джон не знал, что хуже — смириться со смертью самого близкого человека или жить без него, зная, что он где-то рядом. Чувство собственного достоинства и мозги подсказывали ему, что ни в коем случае нельзя давать слабину и «проглатывать» проблему, будто ничего не случилось, но сердце просилось домой — на Бейкер стрит. Шерлок целый день занимался чтением статей в газетах о заседании парламента и расследовал мелкие дела вместе с новым помощником — Молли Хупер. Все это время его преследовал насмешливый голос доктора. Одним из таких дел, которое он пока, увы, не решил, был странный пассажир, исчезнувший без следа... *** Вместе с Молли Шерлок пришел вернуть шапку клиенту, что заходил на Бейкер стрит и по забывчивости оставил ее там, а заодно узнать, по какому поводу тот хотел обратиться. Поздоровавшись, они прошли в гостиную мистера Шилкота. На стенах висели постеры с поездами, на столе и стеллажах лежали многочисленные макеты железных дорог. О роде деятельности мужчины вопросы у обоих отпали. — Я работаю в метро на линии Дистрикт, — начал Шилкот, — моя обязанность – стирать записи камер наблюдения после просмотра, и на последней записи я странную вещь заметил, — он включил компьютер, чтобы показать, в то время как Шерлок и Молли, скептично переглядываясь, медленно подошли к нему. Включив нужную запись, он указал на экран, на котором мужчина садился в последний вагон: — Это было неделю назад, последний поезд в пятницу ночью, станция Вестминстер. И станция Сент Джеймс Парк... — открылся вагон, из которого так никто и не вышел. До этого недоверчиво относившийся к «удивительной истории» Холмс, заинтересовавшись, подошёл ближе к экрану. — Я знал, что вам понравится. Он сел в последний вагон на станции Вестминстер, единственный пассажир, а на станции Сент Джеймс Парк вагон пуст. Один тоннель, никаких ответвлений. Как вы это объясните, мистер Холмс? *** Под конец дня Шерлока не покидали мысли о двух вещах — пропавшем пассажире и Ватсоне. Холмс не мог нормально жить, зная, что Джону больно из-за него, зная, что он, вероятно, никогда его не простит, и зная, что с такой же вероятностью они никогда не проведут время вместе. *** Если им и суждено разойтись навсегда, эта история не может закончиться вот так, а потому Джон и решился этим же вечером на разговор. Около шести подойдя к черной двери с номером 221B, Ватсон нерешительно остановился. Его, казалось, случайно, толкнул один из прохожих, но кто бы мог подумать, что уже через секунду, пока он не видел, ему в шею вкололи снотворное и уложили на землю. Через несколько часов, когда густые сумерки уже опустились на город, к той же двери подошла обеспокоенная девушка. Она постучалась, и ей открыла домовладелица. — Миссис Хадсон, — кивнула та, — мне кажется, кто-то похитил Джона, Джона Ватсона. Ее услышал находящийся на втором этаже Шерлок, перекусывающий картошкой фри. — Простите, а вы кто? — удивлённо спросила женщина. — Я его невеста, — ответила Морстен, побежав по лестнице наверх. Холмс выглянул из комнаты и, увидев девушку, вопросительно взглянул: — Мэри? Что случилось? — Джон несколько часов назад должен был быть дома, на мобильный не отвечает. И сейчас мне прислали вот это, — она достала телефон из кармана пальто, — сперва я решила, что это какой-то спам, но нет. На экране высветилось: Спасите свою душу! Джон или Джеймс Ватсон? Святой или грешник? Иаков или Иоанн? Младший или старший? Внимательно вчитываясь в сообщения, Шерлок помчался вниз, бросив картошку: — Это шифр. Скорее! К святому Иакову младшему, это храм! В тот вечер Шерлок и Мэри вытащили Джона из огромного костра, где сжигали чучело Гая Фокса. А поговорили они на следующий день, и то немного не так, как изначально планировалось... *** Днем Джон наконец-то благополучно добрался до гостиной на Бейкер стрит. Он приоткрыл дверь, но, увидев сидящую на диване супружескую пару лет шестидесяти, пробормотал: — Извини, не знал, что у тебя клиенты, я тогда чуть позже... — Нет, проходи, Джон, они уже уходят, — Холмс силой заставил супругов встать и, несмотря на недовольные вздохи, начал выпихивать из комнаты. — У тебе же дело, — удивлённо глядя на происходящее, сказал Ватсон. — Это не дело. Все, все, уходите. — Мы придем в субботу, а ещё мы ждём звонка, — пролепетала женщина с морщинками у глаз и воротом пальто, отогнутым уже знакомым образом. — Да-да, позвоню... Окончательно вытолкнув их, он захлопнул дверь и обернулся в сторону Джона: — Прости, я... — Все в порядке. Это клиенты? — Нет, мои родители, — поправил Холмс, — приехали на пару дней. — Родители? Твои родители? — Майкрофт обещал сводить их на «Отверженных», хотел на меня это спихнуть. — Родители? — продолжал недоумевать Ватсон, пропуская всю остальную информацию мимо ушей. — Да, это мои родители, а что? — Шерлок вопросительно взглянул на парня. — Вот как...они такие...обычные? — Каждый должен нести свой крест, — они оба улыбнулись. Любовно оглядывая прежний дом, Джон уселся в любимое кресло. — Как себя чувствуешь? — спросил детектив, разглядывая синяки и кровоподтёки на чужом лице и шее. — Немного подкопчен, — усмехнулся тот, — как считаешь, кто вчера это сделал и почему они выбрали целью меня? — Не знаю, честно, не знаю. — Может, это попытка добраться до тебя и это как-то связано с той террористической угрозой, о которой ты говорил? Есть какие-то новости? Шерлок рассказал Джону о пропавшем пассажире поезда, который не давал ему покоя. Они зацепились за эту историю и, позвонив Шилкоту по видео связи, начали вместе искать возможные ответвления или закрытые помещения в метро. Холмс бродил по комнате в раздумьях, бубня: — Вероятно, это как-то связано с терактом. Где же... Может это Трафальгар, Маргарет стрит, Суматра роуд, Парламе... Шилкот в эту же секунду воскликнул: — Суматра роуд, вы сказали Суматра роуд! Точно, я знал, что вспомню! Шерлок встрепенулся, услышав его голос. Подойдя к столу, за которым сидел Джон и рассматривал чертежи, он наклонился к ноутбуку, и Ватсон пододвинул его так, чтобы они оба смогли хорошо видеть собеседника. — Да, там раньше станция была. — Почему ее нет в планах? — нахмурившись, спросил Джон. — Я закрыли прежде чем открыть. — Что? — Построили платформы, даже лестницы. Но из-за каких-то юридических разногласий строительство станции прекратили. — Прямо над ней Вестминстерский дворец, — глаза Шерлока забегали, он собирал все воедино. Вдруг он бросился к креслу, на спинке которого висело пальто, что означало лишь одно — нельзя терять ни минуты. — Спасибо, мистер Шилкот, чуть позже мы с вами свяжемся, — успел бросить Джон, пока прозревший Холмс не захлопнул ноутбук. Добравшись до метро, детективный дуэт не совсем законным образом проник на ту заброшенную станцию, вооружившись фонариками. Увидев, как Шерлок спрыгивает с перрона на путь, Ватсон помедлил. Тот вопросительно посмотрел на него. — Напряжение... — неуверенно начал Джон, но Холмс его заверил: — Если не касаться рельс, все будет в порядке. Какое-то время они молча шли, подсвечивая фонариками стены тоннеля и путь впереди. Следуя за Шерлоком, Ватсон достал телефон из кармана, на котором высветилось «нет сигнала»: — А ты вызвал полицию? — Нет, зачем? Они всегда мешают. — Черт, а надо было... — прошептал он. — Что? — Пришли, говорю. И действительно, они оказались у цели — седьмой вагон найден. Они зашли в вагон. Осматриваясь в темноте, Шерлок сказал: — Нужно найти бомбу. Спустя какое-то время поисков Джон заверил друга, что здесь ничего нет, однако тот не согласился и стал рассматривать одно из сидений более тщательно. И не зря. Под тканью он нашел тонкие провода, соединяющиеся с такими же проводами под соседними сидениями. — Здесь не перевозили взрывчатку. Этот вагон и есть бомба. — Чт...что? — Ватсон не мог поверить своим ушам, — необходимо всех срочно эвакуировать, мы же над Вестминстерским дворцом! Продолжавший тщательно рассматривать помещение Шерлок заметил странную прорезь на полу и нахмурился. И действительно, сняв крышку, он увидел несколько кнопок, проводов, а что самое главное — ещё не включившийся таймер, на котором было «07:00» Вдруг яркий свет озарил вагон, и таймер стал отсчитывать секунды до взрыва. Услышав сдавленное «ох», Джон нагнулся, посмотрел на таймер и воскликнул: — О, Господи...почему мы не предупредили полицейских! Позвонить Лестрейду не было возможности, за семь минут они бы не успели выйти из тоннеля и объяснить огромному количеству людей, что через несколько минут это место взорвется, а потому надо поторапливаться и уходить. Они даже не могли написать никому из близких, чтобы попрощаться... Им осталось ровно семь минут. А, нет. Уже 06:48. — Господи...как...как?! Я просто хотел, чтобы ты был жив, как мы во все это вляпались... — Как видишь, надо быть осторожным со своими желаниями, — нервно рассмеялся Холмс, а потом уже серьезно добавил, — Уходи. Уходи, пока есть возможность. — Я тебя не брошу, а если бы мы даже оставили попытки устранить бомбу и ушли бы вместе, погибло бы куча народу. Шерлок? — позвал Джон. — А? — Ты ведь все знаешь, блесни умом, умоляю. — Думаешь, я знаю, как устранить огромную бомбу за несколько минут? — Да! — от стресса разговор шел на повышенных тонах. — С чего это? — Ты же самый умный Великий Шерлок Холмс! Придумай что-нибудь! — успокоившись, насколько это вообще возможно в такого рода ситуации, Джон предложил, — используй свои чертоги. — Ты думаешь вопрос, как устранить бомбу, я просто спрятал в дальний ящик? — Думаю, — решительно кивнул тот. — Может быть. Холмс сосредоточился и погрузился в свои чертоги разума, но как бы ни искал, ответа на насущный вопрос он не нашел. — Я не знаю. Прости меня... — Что?... Я не верю, не верю ни малейшему слову, это очередной розыгрыш, всего лишь трюк! По-любому ты и в полицию позвонил! — Клянусь, Джон. Я не знаю... — он встал на колени, а лицо его выражало искреннее раскаяние. Он действительно считал себя виноватым и не имел ни малейшего представления как устранить бомбу. Но откуда об этом знать Джону? Он мечтал довериться Шерлоку, послушать сердце, но не мог снова попасться на этот крючок. Он не хотел быть вновь обманутым. По щекам потекли слезы — слезы понимания, что он никогда больше не увидит Мэри, семью и друзей, слезы обиды за то, что Холмс покинул его и так бесцеремонно вернулся. Беспомощные слезы, которые ничем не помогут — им осталось жить от силы пять минут. Видеть, как ведётся отсчет последних мгновений твоей жизни невыносимо, поэтому Ватсон прикрыл глаза ладонью и, не сдерживаясь, разрыдался в голос. От осознания, что самолично погубил того, кем дорожил больше всего на свете, глаза Шерлока тоже заблестели. Он нерешительно встал с колен и, подойдя к Джону, бережно его обнял. — Что ты?!... — Понимаю, что ничем не могу искупить свою вину, но...вдруг?... — и он чуть крепче обнял его, утыкаясь носом в волосы. Он не мог закончить фразу, ведь понимал, что уже ничто не поможет. Джон не мог вспомнить, когда они в последний раз обнимались, и обнимались ли вообще. Почему они не делали этого раньше? Несмотря на всю боль, стало чуть-чуть, но легче. Отчего-то этот жест показался Ватсону столь хрупким и трогательным, что он сразу послушал сердце. Он чувствовал, что Шерлок искренен, но даже если бы это все оказалось обманом, в момент, когда их жизнь вот-вот оборвется, он хотел бы поверить в человечность. Джон неохотно разорвал объятия, отчего брюнет испугался, но ободряющий взгляд серых глаз его чуть-чуть успокоил. — Я хотел поговорить ещё вчера, но не получилось, и раз нам осталось жить всего несколько минут, хотя бы теперь я должен сказать тебе эту вещь, — его руки задрожали, — мне было так плохо эти два года. Я думал, что потерял тебя. Но потом, когда ты объявился, в каком-то плане мне стало хуже. Воспоминания все ещё терзали, и я не мог понять, почему ты так со мной обошёлся. Шерлок... Даже если все это очередная ложь и ты знаешь, как выключить эту штуковину, даже если ты ничего не чувствуешь по отношению ко мне, я скажу это: ты мой лучший друг. Ты самый мудрый, самый отважный, самый замечательный человек, которого я когда-либо встречал. И огромная радость для меня осознавать, что был твоим напарником на протяжении этих лет, — он затих, глубоко дыша. — Джон... — голос Холмса дрожал от неподдельного удивления и раскаяния, — я тоже должен... Ты обязан это знать, — он вздохнул, собираясь с мыслями, — за эти два года я неоднократно хотел позвонить тебе, написать, увидеться с тобой. Каждый день и каждую ночь думал о тебе. Но по плану Майкрофта я не должен был никому говорить. Знали лишь те, кто непосредственно осуществлял этот план. Ну и родители, иначе бы у мамы сердце разорвалось. Хотя как бы я ни старался доказать братцу, что могу переживать за другое человеческое существо, все тщетно. В другой ситуации это бы меня не остановило, но то было дело государственной важности, и от исполнения плана зависело множество жизней, включая твою, а потому я лишь наблюдал за тобой, когда ты приходил на могилу. Потом я узнал, что ты познакомился с Мэри и перестал так часто приходить на кладбище. Казалось, будто ты смог жить дальше, но я даже не подозревал, что для тебя это столь болезненная потеря, ведь никогда не думал, что могу что-то значить для других...тем более для тебя. Они оба плакали. В данный момент была важна лишь степень искренности и цифра на таймере... 00.54 — Джон? — А? — Ватсон повернулся в сторону говорящего, вытирая слезы. — Я должен ещё кое-что сказать. Я не стал бы говорить подобное при любых других обстоятельствах, но сейчас, когда меньше чем через минуту мы умрем, это необходимо. Джон, — он взял его за руку, — ты встретил Мэри... и я за тебя невероятно счастлив. Я не посмел бы испортить этими словами твою жизнь...но теперь я должен сказать вещь, которую никому никогда не говорил. Прервав речь, неожиданно для них обоих в вагон зашёл Лестрейд: — Так-так, что тут у нас? — он улыбнулся, глядя на парней, держащихся за руки. — Грэг?! Ты что здесь делаешь? — воскликнул Джон, убирая руку, а потом обратился к Холмсу, — то есть ты всё-таки позвонил в полицию?! — Я не звонил, честно! — Ребят, давайте я сначала сделаю это, — Грегори наклонился к таймеру и нажал на кнопку, от которой «00:07» на экране застыло, — а теперь уже можете выяснять отношения. Справедливости ради, он правда нам ничего не сообщил. — А как вы узнали, что мы здесь? — спросил Джон, стараясь не смотреть на инспектора красными глазами и постепенно приходя в себя. Они и тысяча людей в Вестминстерском дворце и в округе остались живы, это самое главное. — Нам позвонил мистер Шилкот, — подала голос Донован, зайдя в вагон вместе с ещё парой полицейских, — и сказал, что, разговаривая с вами по звонку, услышал, как вы что-то сказали про терракт, а потом помчались на закрытую станцию метро. Сложил два и два. Мы на всякий случай эвакуировали людей и поспешили к вам. — А, Шилкот... — кивнул Джон, — спасибо ему. — Вам спасибо за содействие, Шерлок Холмс и доктор Ватсон. Они дружно вышли из вагона, в котором остался стоять, словно изваяние, Шерлок. С одной стороны, это лучший исход, который только мог быть. У Джона будет счастливое будущее с Мэри, свадьба, совместный быт, дети и все то, что положено людям их возраста. И как же хорошо вышло, что Шерлок не успел признаться, иначе испортил бы жизнь им обоим. Так что теперь счастье и спокойствие Ватсона гарантировано, а большего он желать не может. Однако как теперь будет складываться их дружба? Будут ли они видеться, как прежде вести дела? — Шерлок? — окликнул его Лестрейд, на что тот молча вышел из вагона и проследовал за остальными. *** Вечером после всех дел в Скотленд-Ярде Джон рассказывал перепугавшейся Мэри о том, что с ними приключилось, целуя ее и говоря, что никогда-никогда не оставит одну. Они смеялись, обнимались и лежали вместе на одной кровати. Засыпая, Ватсон вспомнил о том, что Шерлок хотел ему что-то рассказать, но так этого и не сделал, и решил поговорить с ним об этом завтра. Холмс же сидел в гостиной у себя дома, сложа руки в привычном молитвенном жесте и размышляя о сегодняшнем дне. В глубокой задумчивости он встал с кресла, взял скрипку со смычком, и музыка бесконечным потоком разлилась в воздухе. Он стоял у окна с закрытыми глазами, играя жалобно звучащую мелодию наизусть. Любимую мелодию Джона.