Сувенир с Устричного моря

Мокрые пальцы соскальзывают с кафеля, цепляют швы — ноготь, кажется, треснул. Не очень больно, больше досадно — Дик ругается сквозь зубы, упираясь вновь, обеими ладонями, шире расставляя ноги. Ногам тоже скользко, переступи неосторожно — и поедешь в стену лбом, но рука, обхватившая под грудью, держит крепко, и вторая, на бедре, не даст упасть. Рокэ сам весь скользкий, под его ногами та же отвратительно гладкая плитка, но его горячее жилистое тело кажется несокрушимым, вросшим в мокрый кафель так, что не сдвинешь с места. Рокэ толкается внутрь резче, сильнее, слегка тянет бёдра Дика на себя, вновь находя нужный угол, и Дика прошибает мучительно-приятным жаром. Он вскрикивает, давится всхлипом, инстинктивно тянет ладонь ко рту — прикрыть. Но нужно держаться, и рука вновь прижимается к стене, и Дик стонет громче, громче, прогибается сильнее. По плечам хлещут струи: никто так и не удосужился закрыть кран, Рокэ просто шагнул в душевую, на ходу скидывая халат, и обхватил Дика сзади, потёрся вставшим членом о ягодицы, грудью о спину — пульс частил бешено, и у самого Дика сердце заколотилось сильнее. Рокэ водил губами, языком по его плечам, слизывая морскую соль — с утра Дику всё же удалось немного окунуться. Грёбаное Устричное море, провались оно ко всем тварям — стоило бы назвать его морем Медуз; в этернете о них ничего не писали, и местные пожимали плечами, а Рокэ скалил безупречно-белые зубы в усмешке. «Вы, верно, из тех, кому не везёт ни в картах, ни в любви. Море таких чует. Встряхнитесь наконец, юноша, выползайте из свою панциря — или так и хотите провести отпуск, уставясь в экран?» Дик был уверен, что, если останется с Рокэ больше чем на пару минут, дело кончится дракой. Они и впрямь почти дрались: Дик с наслаждением наматывал на пальцы густые чёрные волосы; Рокэ, навалившись сверху, вжимал его в высокую горько пахнувшую траву, щекотавшую Дику шею, соски, живот. А после, когда дошло до дела, Рокэ так бережно прикасался к нему, так чутко и бесстыдно ласкал пальцами, губами, языком, что Дик забыл о всяком опасении, а после и о смущении — мог только просить, изнемогая, и тянуться к Рокэ сам, чтобы сделать ему хорошо, чтобы Рокэ тоже не помнил ни о чём, кроме его, Дика… Ощутимый шлепок по бедру — ты здесь, ты со мной, не отвлекайся. Рокэ дышит часто и тяжело, вколачиваясь всё быстрее, сильнее. Шмыгает носом — видно, волосы опять лезут в глаза — и наклоняет голову, вновь прикасаясь губами к лопаткам Дика легко-легко. Дик даже не обгорел всерьёз, так, слегка покраснели спина и плечи, но Рокэ всё равно уложил его на живот и медленными осторожными мазками втирал восстанавливающий крем. Рокэ отдал ему свою футболку, совсем тонкую и мягкую — она вся пропахла этим кремом, и Дик нынешним утром украдкой сунул её в чемодан. Нет, если Рокэ попросит — он вернёт, конечно, но сам напоминать не будет. Завтра вечером его самолёт приземлится в Горике, и когда-то ещё удастся попасть в Кэналлоа, да даже если и удастся… Нет. К кошкам всё. Разворошить чемодан, сунуть Рокэ его футболку, очистить талиграм и снести все контакты. Не хватало ещё… Его тянут за волосы медленно и сильно — приходит запрокинуть голову, медленно повернуться. Поцелуй выходит смазанным, Дик едва успевает ткнуться в тонкие твёрдые губы — и хватка разжимается, ладонь Рокэ поглаживает его ноющую шею. Рокэ засаживает ему так, что Дик уже не пытается сдержаться — вскрикивает в голос, и спиной чувствует, как низкий, долгий стон Рокэ вибрирует у того в груди. Всё тело мелко дрожит, сладко-тягучие спазмы не дают продохнуть, не отпускают. Сперма брызжет на стенку — белесые потёки тут же смывает вода, и она же смывает выступившие на глазах слёзы. Дик моргает, пытается глотнуть побольше воздуха. Между ягодиц липко и тепло, ощутимо саднит, и Рокэ, уронивший голову ему на плечо, навалился, кажется, всей своей тяжестью. Дик стоит, выпрямившись, давая ему опору, и собственные колени кажутся мягкими, бескостными — вот-вот подогнутся, и он вместе с Рокэ повалится в воду. «Твёрд и незыблем», — смешок щекочет шею, и Дик тоже смеётся. …Он старается улыбаться и потом, когда они вместе падают на кровать, слишком тесную для двоих. Локоть упирается ему под рёбра, нога вытянулась поперёк колен Рокэ — очень скоро так лежать станет жарко. Пальцы Рокэ лениво выводят вдоль его ребёр затейливый узор — почти щекотно, но телу слишком хорошо и сонно, чтобы уворачиваться. Голос Рокэ тоже сонный: — Самолёт с утра? Дик утвердительно мычит. От одной мысли о том, чтобы встать ещё до рассвета, зевок распирает рот. — Выспись. Помолчав, Рокэ негромко добавляет: — Проводить бы тебя. — У тебя созвон с дриксами, я помню, — Дик дёргает плечом. — Да оно и к лучшему… Не люблю. — Прощаться? — Ага. И так ведь всё понятно, хочет добавить Дик, но молчит, не доверяя своему голосу: дрогнет, и вместо небрежного легковесного тона выйдет жалобно и обиженно. Дик рассматривает высокий светлый потолок номера, люстру в виде дельфина. Он, ещё только заселившись, подумал — какая безвкусица… это ж надо было — приехать сюда, встрять во всё это… даже не искупаться толком, мысленно добавляет Дик, и горло царапает смешок. Что-то холодит ему живот, легонько перекатывается по коже. Приподняв голову, протянув руку, он берёт в ладонь плотную верёвочную нить — на неё нанизаны мелкие синие камушки, пара бусин, маленькое чёрное перо. Сдержать удивлённый выдох не получается: — Это что? — Браслет, — усмехается Рокэ и поднимает бровь: — Не бойся, не обручальный. Однако у марикьяре он в какой-то мере означает серьёзные намерения. — Намерения? Вид у Дика, должно быть, совершенно растерянный — Рокэ придвигается ближе, треплет волосы у него на затылке. — Говорят, когда-то их повязывали тем, кто уходит в море, чтобы отвести беду. А если она всё же не минует — чтобы опознать тело. Байка, конечно: серьёзный шторм такая нитка не выдержит. — Но говорят, — Дик сглатывает, — будто выдержит? — Мало ли что говорят, — Рокэ коротко и сочно целует Дика в губы. — Когда я прилечу в Надор, ты захочешь меня увидеть? Дик кивает — много и часто, как заведённый. И обхватывает Рокэ за плечи, прижимается к нему крепко-крепко — телом чувствуя его глубокий, облегчённый вздох.