Укуси меня лабубу!

Павел проработал на игрушечной фабрике почти тридцать лет и прекрасно помнил, какой она была при первом директоре. Тогда им жилось намного лучше, чем сейчас: в углах не были понатыканы видеокамеры, следящие за тем, на сколько минут ты взял перерыв и не пронес ли бутерброд в зону станков; в кафетерии тучная женщина по имени Галина варила вкуснейший эспрессо — он давал заряд бодрости на весь рабочий день, а если выкурить под него сигаретку, можно было избавиться от трехдневного запора за каких-то пять минут. И это не говоря уже о том, что игрушки были совершенно другие: красивые Барби, плюшевые медведи и карапузы, в которых прятались датчик давления и динамик, кричащий «Ма-а-ама!». А не вот это вот... — Что это вообще? Его напарник рассмеялся. — Дядь Паш, ну вы и отстали от жизни. Это ж лабубу! — Чего-чего? — Ла-бу-бу! Они сейчас в тренде. Маленькие миленькие монстрики. Их сейчас все вешают на рюкзаки или сумки. Дети их о-бо-жа-ют! Костя, молодой человек лет двадцати, работал с ним всего пару недель. У него была привычка объяснять все дяде Паше, отставшему от жизни и вечно тоскующему по прежним временам, по-сло-гам. — Страшные какие... — неуверенно произнес Павел, заливая жидкий силикон в форму. — И чем они всем нравятся? Костя усмехнулся и хотел было ответить, но прозвенел сигнал на обед, и вместе с дядей Пашей они оставили формы и силикон и направились в кафетерий. С приходом нового директора кафетерий сильно изменился: стальные стулья демонтировали, на их место поставили белые пластиковые, крепления которых часто ломались, если увалиться на стул неаккуратно. Милейшую Галину уволили, а вместо нее наняли настоящего баристу, купили полностью автоматизированную кофемашину и добавили в меню шесть видов молока и еще столько же рафов. — Один эспрессо, — произнес Павел, доставая из кармана карту. — У нас новое осеннее спешл-меню, — ответила молодая девушка-бариста. — Эспрессо теперь нет. Может, хотите бабл-ти или прянный тыквенный латте? — Эм... — растерялся Павел. Он не изменял своим привычкам даже с приходом нового начальства, и хоть эспрессо у девушки-баристы был похож скорее на помои, чем на настоящий Галиновский эспрессо, Павел брал его каждый день. — Нет, не хочу. Мне бы просто черный кофе. — Сожалею, у нас только бабл-ти с джус боулами и осеннее спешл-меню. — Она указала на картонку у кассы. — Выберете что-нибудь из того, что есть в наличии. Павел нахмурился. — Но вы же готовите как-то ваши эти рафы! На чем они делаются, не на кофе, скажите? Очередь за спиной растерянного Павла начала терять терпение: — Мужик, выбирай быстрее, перерыв не резиновый! — Да щас, щас! — огрызнулся он. — Ну, девушка, в раф идет черный кофе, эспрессо? — Идет, — закатила глаза она. — Но в меню его нет, пробить я вам его не смогу. Выберете напиток из наличия. — Да не пробивайте, я наличкой заплачу. — Наличку не принимаем. Выбирайте напиток из наличия или освободите место в очереди. Павел начал закипать. Кто-то подтолкнул его в спину, и он услышал Костино «Дядь Паш, ну бы-стре-е, а? Возьмите себе уже раф какой-нибудь». — Давайте раф. Самый обычный, без добавок. — У нас нет рафа без добавок. Все идут с сиропами: малина-фисташка, лаванда, соленая карамель... — Да просто не добавляйте мне сироп, девушка! Девушка тоже начала терять терпение, она дернулась, чтобы смахнуть прядь волос с лица, и Павел увидел на ее униформе висящего монстра лабубу. Тот смотрел прямо в глаза Павлу и ехидно улыбался. Не получишь ты свой эспрессо, нет-нет, бери раф да проваливай! — Не могу пробить без сиропа... — Пробейте с сиропом! Любым! Просто не добавляйте его. Девушка вытаращилась на Павла так, будто перед ней стоял сам директор завода. — В смысле без сиропа? Ну... ладно. Победа! Через две минуты Павел получил свой раф вместе с косым и осуждающим взглядом девушки-баристы. Хлебнул варево и чуть не выплюнул обратно в стаканчик. Да уж, это и рядом не стояло с Галиныным эспрессо. Ходить ему с запором еще дней пять... Павел уселся за тот же столик, за который садился вот уже тридцать лет подряд, достал из пакета Пятерочки судочек, снял крышку, отнес в микроволновку и подождал немного, затем снова сел за стол, перемешал макароны с сосисками и принялся есть. Тут к нему подсел Костя. В руках он держал большой стаканчик с цветной жижей и одноразовый судочек. Павел знал, что там намешано все, что попало, лишь бы продать подороже: какие-то новомодные бобы, три вида капусты, креветки, прости Господи! Единственное, что признавал из этой мешанины Павел, был перец халапеньо, который Костя всегда выкидывал из судочка, прежде чем перемешать свой обед. — Дядь Паш, хотите попробовать мой бабл-ти? С новыми апельсиновыми джус боулами! — спросил Костя, выкидывая халапеньо. Павел, получивший эмоциональную встряску, не выдержал и взорвался: — Да чтоб ты срал своими джус боулами, я эспрессо люблю, понимаешь? ЭС-ПРЕ-ССО! До того как вы, юнцы, заполонили наши ряды, у нас тут все было по-другому. По-душевному. Ни тебе перерывов по звонку, ни цветастой херни вместо нормального пюре с котлетой на обед, ни ваших срахолюдский лабубу! Нормальных карапузов делали, не уродов каких-то! Костю эта мини-тирада рассмешила. Он принялся назидательно-поучительно читать лекцию о эволюции и адаптации: — Дядь Паш, ну времена же идут, все меняется, надо научиться принимать изменения, иначе совсем все печально будет. Павел не ответил. Все силы он потратил на перепалку с баристой, а теперь смотрел, как наглый юнец размешивал трубочкой шарики по стаканчику и с довольным хлебалом пил что бы то ни было. Он резко встал, убрал пустой судок в пакетик, кинул взгляд на свой раф, скривился и бросил: — Пойду поработаю. Пока он шел через столы к выходу, увидел Гошу, своего товарища из отдела покраски. Кивнул. Гоша кивнул в ответ и вернулся к разговору со своим товарищем: — ... Пришлось взять кредит, чтобы всем дочуркам купить лабубиков. Они же мне такую истерику устроят, если у всех будет, а у них нет! Эх, еще и за новый айфон жене не выплатил, а уже снова кредит... Павел вернулся к станку с формочками. Застывшие силиконовые силуэты он побросал в железный бак — дальше они пойдут на покраску, освободил формы и снова принялся заливать их силиконом. Вокруг не было ни души — все были на обеденном перерыве. Раф неприятно плескался в желудке, борясь с сосисками не первой свежести. Вдруг Павел заметил за станком какое-то движение. Что это — кошка забежала? Таракан? Птица залетела? Он сосредоточился на том месте, но никто так и не показался. Павел решил, что ему показалось и принялся за работу. Через несколько минут у него волоски на затылки стали дыбом: кто-то за ним наблюдал. Резко развернувшись, он снова заметил шевеление — теперь в другом углу. Вместе с ним раздался тихий рокот, похожий на механическую инопланетную речь с помехами. Вдруг ему стало очень страшно, так, как никогда еще не было в жизни. На негнущихся ногах Павел двинулся проверить угол, и вдруг кто-то налетел на него сбоку. Маленький живой монстр — сначала ему показалось, что это бешенная кошка — повис на его кисти и вцепился своими острыми зубками в палец. — АААААААА! ПОМОГИТЕ, СНИМИТЕ ЭТО С МЕНЯ! Пушистый монстр поднял взгляд на Павла и ухмыльнулся. У того сердце ушло в пятки: на него смотрел лабубу. Полностью изготовленный, готовый к отправке в магазины, непонятно каким образом вылезший из коробкий, а главное — ЖИВОЙ — лабубу. Мелкими зубками он продолжал впиваться в палец Павла, пока два других его сородича обступали упавшего на пол мужчину. Они говорили на механическом неизвестном языке и смеялись. Павел потерял сознание. *** Очнулся он уже на лавке, с завернутым пальцем. Над его лицом застыл обеспокоенный Костя. — Дядь Паш, ну как же вы так? Говорил вам, надо было меня подождать... — Что со мной случилось? И тут он резко вспомнил. Эти злые глазки, эти ехидные улыбки, механические голоса и... острые, как нож, зубы. Тело забила дрожь. — Давление у вас, наверное. Потеряли сознание, упали, зацепили рукой станок — она вон, вся в крови. Я замотал как смог, но вообще вам надо в медпункт. Дойдете? Или проводить? — Дойду, — прокряхтел Павел и приподнялся на лавке. Коридорами он пошел в медпункт, в котором бывал не раз. Работа травмоопасная, да и он уже немолод. Может, и правда, давление скакнуло? Не могло же ему в самом деле показаться, будто ожившие игрушки напали на него? Как сказал Костя, они МИЛЫЕ монстрики. Ми-лы-е. На людей не нападают. Павел остановился у освещенного участка коридора и медленно размотал бинт. На пальце был порез, ни следа от острых зубиков. Конечно, ни следа! Почудилось ему, старому дураку. Внезапно голова закружилась: ему резко захотелось попробовать тот напиток, что пил Костя. Ноги сами понесли его от медпункта в сторону кафетерия. Девушка, увидев его, нахмурилась, но дядя Паша обрадовал ее заказом: — Дайте мне самый трендовый бабл-ти. И положите побольше джус боулов! *** А директор смотрел в камеры, не пропуская ни одного кадра. Рядом с ним в мини-креслах расположились милые монстрики. Они потирали свои лапки, выискивая на экранах жертву, которая еще не приняла новый уклад завода. — Во-о-он тот, — проскрипел один из них. Он указал на пожилого мужчину с усами, сидящего в углу кафетерия и жующего котлету с хлебом. Директор посмотрел туда, куда указывала маленькая лапка, улыбнулся и нечеловеческим механическим голосом произнес: — Хорошая работа, ребята. Скоро все в мире будут носить лабуб и пить наши бабл-ти. ХА-ХА-ХА. Даешь импульсивный консумеризм!