Забери меня

***

      Ноги шаркали по широким серым булыжникам, а тяжёлая сумка-почтальон била по торсу. Плечо ныло и, скорей всего, будет болеть ещё несколько дней, а то и больше. Скомканный пакет отправился в дальний уголок сумки, а серо-чёрные лабораторные очки с большими линзами были натянуты на макушку, прижимая растрёпанные, непослушные волосы, что мешались глазам, прядками летя в разные стороны. Пара широких, продолговатых шрамов расположилась на правой щеке. Их происхождение уже давно забыто, а если и будет вспомнено, то только с самым крепким алкоголем. После мороси было сыро, и подошва обуви привычно шлёпала по мокрому булыжнику с не высохшими лужицами. В них Доктор устало и как-то отстранённо глядел на своё отражение, проходя мимо. Под большим, мужественным дубом, чьи ветви были настолько широкими, что на них спокойно можно было бы поспать, валялись жёлуди. Один из них был пнут кроссовком. Он поскакал по дорожке, оставляя за собой хрустящий стук, и скрылся где-то в шиповнике. Вдали слышался звон сирены и крики только начинающих жить подростоков. Ребятня пряталась от полицейской машины и смеялась во всё горло, да так, что тело ослабевало и убегать становилось сложнее. Они заражались смехом друг от друга, из-за чего, согнувшись в три погибели, задыхались, пытаясь прохрипеть друг другу: «Да хватит уже! Мне нечем дышать.. Хахха». Смотря на эту картину, Флёг расцвёл ностальгической улыбкой. Печальные глаза смотрели на ребятню, а руки были засунуты в карманы. Он вдруг вспомнил о своей серьге-хекс в хрящике, сделанной Деменцией ещё очень давно.. БлэкХэт с лёгкостью мог узнать, что чувствует, о чём думает, что снится Учёному, благодаря не только соулмейтовской метке, но и своей магии. Тогда бывший Слис с раздражённым вздохом собрал всю свою обиду, злобу, негодование и прочие испытываемые им эмоции в одну колючую кучу, что так и норовила больно кольнуть шипами, а затем попытался ментально наслать её Демону. Метка на молочной коже отдалась покалыванием и неприятным кусанием. Флёг ухмыльнулся, получилось. Всё так же медленно идя, он пинал и шелестел сухими листьями под ногами. Впереди виднелась изящная дубовая скамейка, на которую и плюхнулся уставший Доктор. Светлые, вьющиеся волосы трепетались на ветру. Кривая чёлка и прядки-кудряшки лезли во все стороны. От резких, раздражающих порывов ветра глубокие, завораживающие карие глаза, как молочный шоколад, начинали слезиться, а рубцы на щеке неприятно обдувались ветром. Тусклые коричневые листики, потоптанные кем-то ранее, валялись в ещё зелёной, но выцветшей траве, на скамейках, в лужах и у поребриков. Пара забытых «вертолётиков» с клёна застряли в волосах, возможно, они останутся там до следующей осени.. Кареглазый не знал, сколько времени провёл за своей незапланированной прогулкой, но знал точно, что сейчас не меньше девяти часов. Об этом говорило отсутствие даже редких прохожих на улицах и старые фонари, горящие жёлто-оранжевым светом, что лишь немного рассеивали холодную темноту Осени. Тогда Учёный просто накинул плащ-пальто с вязаным шарфом и злобно захлопнул дверь прямо перед бывшим Боссом. Его муженёк ещё долго отправлял мысленные извинения и просьбы вернуться домой, но, поняв, что его попытки прощения просто игнорируются, передал: «Хорошо, я понял. Дай знать, если буду нужен, Любовь моя. После этого от Повелителя Тьмы не было вестей, лишь изредка он насылал на метку своего соулмейта приятное, греющее трепетание, что отдавалось по телу горой мягких, как облачко, приятных мурашек. Вспомнив это, он нахмурился и сморщил нос, понимая, что лицо начинает пылать. Осень — несомненно, очень романтичное время года: шарфики, горячий чай с лимоном, приятный, усыпляющий дождь за окном, сонливость, падающие листики и пейзажи улиц, переполненные тёплыми оттенками, радовали глаз. Но когда ты сидишь здесь, на холодрыге, во время достовучей мороси и ледяного, порывистого ветра, тебе совсем не приятно, хотя, может, всё дело в ноющем теле и конфликте с мужем. Будь настроение хотя бы чуточку выше плинтуса, даже в этой сырости и лужах можно было найти что-то прекрасное. И когда ноги начали грозиться отвалиться прямо здесь и сейчас, Флёг пошёл на самый сложный шаг... попросить БлэкХэта прийти за ним. Делая тяжёлый вдох-выдох и собираясь с мыслями, кареглазый сосредоточился, оставляя гордость, кричащую, что он не может просто так растоптать свои принципы, где-то глубоко в своём сознании. Соулметовская метка начала согревать и щекотать, как будто хихикая. Флёг прикусил губу и цокнул, снова морща веснушчатый нос. Вот же скатёныш! Муженёк сейчас наверняка читает его мысли, ощутив перемену в настроении и изменения в ощущениях метки. — ...Забери меня.. — всё, что сказал Доктор после долгого молчания. Ментальный голос он старался изобразить как можно приказнее, чтобы его соулмейт не сильно зазнавался, ты ещё не прощён! Метка на шее отдалась приятным гудением, словно поцелуй, тепло расплывалось по телу. На щеках появился румянец, и, потерев щекочущий символ судьбы, расположенный в левой части шеи, ладонью, Флёг бросил обречённый взгляд на вязкую, чёрную тень, что разрасталась у ног, постепенно вырастая из смеси демонических образов в до жути знакомую фигуру. Когда лёгким ветерком чёрные тени спали вниз и разлетелись по сторонам, перед бывшим Слисом появился насмешливо улыбающийся Демон. Видя его победный взгляд, Доктор пожалел, что не наступил на одну из теней, пролетающих у ног. Марачный взгляд карих глаз встретился с влюблённым взглядом чёрных глаз. Эти взгляды были только для них. Сейчас БлэкХэт был одет в строгий чёрно-бордовый костюм с плотным плащом поверх. Да, в отличие от мерзляка Флёга, что уже продрог до костей, Повелителю Теней и в простой рубашке было бы нормально. Не завязанный галстук небрежно свисал на изящную рубашку. Доктор припомнил, что именно он всегда ровно затягивал этот же чёрный галстук со странными надписями, что, как щупальца, расползались по всей длине. Это было что-то вроде.. традиции? Флёг всегда помогал соулмейту завязать галстук, а потом поднимал голову и… чмокал мужа. Наконец, оторвав взгляд от по рукожопски завязанного галстука, он угрюмо посмотрел на БлэкХэта, что, в свою очередь, опустил голову в небольшом поклоне. Он был без шляпы.. Тёмные, почти что чёрные каштановые волосы, как горький кофе, волнистыми прядками уложены набок. Они были не такими вредными, нежели волосы Доктора, и он надул щёки, вспоминая, как ломал кучу расчёсок, пытаясь хоть как-то исправить своё гнездо на голове по утрам. Красиво развевались на ветру и несколько прядок на лбу, которые окружали… рога. Средней длины чёрные рожки, сложные узоры очерчивали их по уровням. Рога, как и их обладатель, могли меняться, изменять форму, длину и узоры. Метки теплились и пульсировали, как сердцебиение. Они мурлыкали радуясь близости. — Я всё ещё злюсь, — проговорил Флёг, настороженно сверля глазами склонившегося над ним БлэкХэта. Он был выше Доктора головы на две, так точно. — А я всё ещё прошу прощения, любовь моя, — улыбнулся Демон и, протягивая руку с длинными втягивающимися когтями, что он, конечно, уменьшил, подал руку Доктору. На его слова и действия кареглазый покраснел и, закусив губу, увёл насупившийся взгляд вбок. Ему нравилось внимание, волнение и все эти маленькие но, такие важные детали в отношении к нему. Это так грело душу, давая понять, что его ценят, уважают, любят.. что им важна реакция, чувства и эмоции Флёга. Мелочи это важно, это очень важно. Что-то маленькое, иногда бывает таким важным, что его и не отличить от большого... БлэкХэт действительно любил его по-настоящему, искренне. Его чувства к Доктору не душили, не связывали. И он бы соврал, если бы сказал, что не любит и того тоже. Проблема Повелителя Теней заключалась в излишнем волнении и ревности. На основании этого бывший Слис и вспылил. Как объяснить ревнивому чёрту, что почтальон, таксист, продавец или просто случайный прохожий не хотят заворожить или увести Флёга? Рукава плаща были разрезаны, из-за чего под подтянутой рубашкой была видна метка на запястье около ладони. Ох, ну как он любит выставлять всё на показ... Доктор устало вздохнул и положил свою ладонь в протянутую крепкую руку. Его тут же притянули к себе, приобнимая и помогая встать Затем БлэкХэт наклонился и поцеловал околевшую кисть. Настоящий джентльмен. Стоит признать, это согревало и заставляло краснеть, как клубнику. Метка запульсировала, зашекотала и нагрелась сильнее, полностью выдавая и так открытого, как книга, Флёга. Демон прекрасно знал, что тот сейчас в замешательстве, но не против. Это даже мило, БлэкХэт всегда целовал его руки.. Замёрзшие они или нет. Взгляд демонических глаз чуть строго глянул в яркие, буквально пожирающие карие, они завораживали так, что казалось, в них можно утонуть. Поэтому, долго не выдержав, Демон изменился в лице и покрылся еле заметным румянцем. Каким бы Доктор ни был застенчивым и неуверенным, взгляд его всегда был храбрым. Они были разными, за это и любили. БлэкХэт заметил, как Флёг заливаясь краской смотрит в бок и заправляет мешающую прядку волос за ухо. Хороший знак. Демон расплылся в улыбке, потрепав и без того запутанные волосы. Он хотел было посмотреть на его метку мужа, но та была прикрыта шарфом. Ох, ну как же он любит держать всё в тайне... Отрываясь от поедания взглядом своего возлюбленного, черноглазый приложил его руку к лицу и поцеловал тыльную сторону ладони. Руки были холодные, почему-то они очень часто холодные. Так что стоит целовать их чаще, чтобы согреть. Вдруг Повелитель Теней почувствовал, что свободная от зацеловывания рука бывшего Слиса аккуратно берет его за галстук, начиная завязывать его по-нормальному. Демон озадаченно, с небольшим удивлением посмотрел на мужа, но вскоре его лицо сменилось спокойной, мягкой улыбкой. Улыбкой что была только для него. — Я тебя обожаю, — честно, со смешком сказал БлэкХэт. А как не обожать того, кто сейчас, пусть и дуется, но завязывает галстук по старой, обыденной привычке? Как не обожать того, кто не распутывает кривые, коротенькие косички у затылка, что заплела Деменция? Как не обожать того, кто во всем может найти чудесное, в каждом, даже на первый взгляд ужасном человеке, любовь и хорошие качества?

Этот человек прекрасен, он спустился с небес к тебе в сердце.

И этот человек нашел что-то в тебе, маленькое, незаметное, укрытое в уголках твоей души, но нашел.

Он любит тебя за это, любит за то, что ты есть, за то, что ты любишь его.

Затем, чтобы Флёг не смог выкрутиться, БлэкХэт мягко, но крепко схватил его за талию и, сцепив их руки в замок, поднял вверх в полусогнутом виде. Доктор такого не ожидал, поэтому выглядел шокированно, хотя, впрочем, его тут же затянули в поцелуй.

И этот человек позволяет тебе любить его.

Этот поцелуй был не страстным или до жути похотливым, он был нежным и мягким, таял на губах, как мороженое. Маленький чмок прервался из-за пыхтения и бурчания соулмейта. — С тебя хватит, — промямлил кареглазый, морща нос, веснушчатый нос. — Как скажешь, любовь моя, — пролепетал чёрноглазый, утягивая своего любимого в танец теней, что уносит их домой. Но перед этим, поцеловав того в шрамики, а затем и в обе уже согревающийся руки одновременно. Кружащий водоворот захватил стоящую на улице парочку, и вскоре они исчезли, оставив изящную, дубовую скамейку и старый фонарь, светящий тусклым жёлто-оранжевым светом, в одиночестве и мало кому понятной атмосфере осени.

Любовь — это когда он целует твои замёрзшие руки.