Как Забава Путятишна Василисе прислуживала.

Василиса Микулишна остановила коня у опушки леса, бросив взгляд на Забаву, которая, сбившись с ног, пыталась угнаться за ее стремительным скачком. Княжеская дочь, одетая в простые холщовые одежды, дышала тяжело, но молчала, как будто понимала, что ее участь теперь в руках этой загадочной мурзы. — Ты знаешь, кто я? — спросила Василиса, ее голос, обычно мягкий, теперь звучал низко и холодно, как зимний ветер. Забава опустила глаза, но кивнула. Еще в Киеве она поняла, что перед ней не мужчина, а женщина, хотя и не могла разгадать, кто скрывается под этим обличьем. — Твой отец казнил моего мужа, — продолжила Василиса, подходя ближе. Ее пальцы легли на рукоять кинжала, но она не вытащила его. Вместо этого она коснулась подбородка Забавы, заставив ту вздрогнуть. — Тебе интересно, что я собираюсь с тобой сделать? Забава не ответила, но ее глаза говорили о страхе и любопытстве. Василиса улыбнулся, но в ее улыбке не было тепла, только ледяная решимость. — Ты будешь служить мне, княжеская дочь. Не как рабыня, а как тень. Ты будешь следовать за мной повсюду, и каждый твой шаг будет напоминать тебе о том, что ты теперь принадлежишь мне. Забава опустилась на колени, ее руки дрожали, но она не проронила ни слова. Василиса наклонилась, ее губы почти касались уха девушки. — А если ты ослушаешься… — голос Василисы стал шепотом, — я покажу тебе, что значит настоящее горе. Забава вздрогнула, но ее руки сжались в кулаки. В ее глазах вспыхнул огонь сопротивления. Василиса заметила это и улыбнулась шире. Этот огонь делал все гораздо интереснее. — Встань, — приказала она. — Мы движемся дальше. Забава послушалась, но в ее взгляде было обещание. Она не собиралась сдаваться так легко. И Василиса, чувствуя это, ощутила прилив азарта. Игра только начиналась. Василиса вскинула подбородок и направила коня вглубь леса, не оглядываясь на Забаву. Она знала, что та последует за ней. В ее планах было больше, чем просто месть. Забава была пешкой в большой игре, партии, где ставкой была не только жизнь княжеской дочери, но и судьба всего княжества. Василиса намеревалась использовать ее, чтобы посеять хаос и раздор в сердце владений ее врага. Солнце пробивалось сквозь листву, рисуя на земле причудливые узоры. Василиса ехала молча, погруженная в свои мысли. Забава, с трудом поспевая, не отрывала от нее взгляда. Она пыталась понять, что движет этой женщиной, что скрывается за ее холодной яростью. Вдруг Василиса остановилась у небольшого ручья. — Умойся, — бросила она, не глядя. Забава, немного помедлив, склонилась над водой. Она умыла лицо, стараясь смыть с него следы страха и усталости. Подняв голову, она увидела, что Василиса наблюдает за ней с легкой усмешкой. — Ты сильная, — неожиданно произнесла Василиса. — Но твоя сила еще не окрепла. Я помогу тебе ее найти. Но помни, вся твоя сила теперь принадлежит мне. Забава вскинула голову, смотря Василисе прямо в глаза. -Моя сила принадлежит только мне, – прошептала она, но достаточно громко, чтобы ее услышали. Василиса нахмурилась, но в ее глазах мелькнула искра интереса. Она спрыгнула с коня и подошла к ручью. – Ты ошибаешься, княжна, – сказала она, наклоняясь к Забаве. – В этом мире никто не принадлежит себе полностью. Все мы зависим друг от друга, от обстоятельств, от тех, кто сильнее нас. -Я и не думала, что тебя так расстроит смерть, Ставра. - сказала Забава. Василиса отпрянула, словно от удара. Имя мужа, произнесенное из уст этой девчонки, прозвучало как обвинение. Ярость вспыхнула в ее глазах, и она схватила Забаву за плечи, впиваясь пальцами в нежную кожу. – Как ты смеешь? – прошипела Василиса, ее голос дрожал от гнева. – Ты не знаешь, что он значил для меня! Ты не имеешь права произносить его имя! Забава не дрогнула под ее взглядом. Боль в плечах была ничем по сравнению с той болью, что терзала Василису. Она видела эту боль в ее глазах, и это давало ей сил. – Я знаю, что он был твоим мужем, – спокойно ответила Забава. – И я знаю, что мой отец его убил. Но я не виновата в этом. И ты, Василиса Микулишна, не заставишь меня страдать за чужие грехи. Василиса отпустила ее, сделав шаг назад. Она смотрела на Забаву с изумлением и, пожалуй, с долей уважения. Эта княжеская дочь оказалась крепче, чем она предполагала. – Хорошо, – сказала Василиса, стараясь скрыть растерянность. – Может быть, ты и права. Но это ничего не меняет. Ты все еще в моих руках, и я все еще собираюсь использовать тебя. Но теперь, возможно, я буду делать это… с большим удовольствием. Василиса усмехнулась, вновь оседлала коня и, не говоря ни слова, поехала дальше вглубь леса. Забава, невольно коснувшись ушибленных плеч, последовала за ней. В воздухе висело напряжение, но теперь в нем чувствовалась и какая-то новая, опасная близость. Казалось, Василиса больше не стремилась сломить Забаву. Она как будто ждала чего-то, наблюдала за ней, изучала. Они провели в пути еще несколько дней, двигаясь по глухим тропам, избегая встреч с людьми. Приехав домой Василиса начала давать задания Забаве. Та стала работать не посильным трудом, которым она никогда не занималась. Сначала стирка, уборка, готовка - все то, что обычно делала прислуга. Забава выполняла все молча, безропотно, но в каждом ее движении чувствовалась аристократическая грация, выдававшая ее происхождение. Василиса наблюдала за ней, словно за диковинной зверушкой, пытаясь разгадать ее мысли. Постепенно задания становились сложнее. Василиса не давала девушке покоя. И Забава валилась с ног, когда заканчивала работу. И так было до конца жизни.