Атака Титанов: За стеной врага

Леви делал привычный обход территории и ворчал себе под нос. Он промок до нитки: холодный, пронзающий ливень хлестал уже несколько часов, не давая ни минуты передышки. Он дважды чихнул, провёл мокрым платком по носу и снова вгляделся в тёмные силуэты. Из-за простуды он, конечно, мог бы взять выходной и остаться дома. Но лучше уж мёрзнуть под этим клятым дождём, чем сражаться с беспрерывным потоком воспоминаний в четырёх стенах. На улице, по крайней мере, можно сосредоточиться на деле. Взгляд скользнул по груде камней, наваленных на месте, где раньше возвышалась стена. Леви скрипнул зубами. Полгода прошло, а эти ублюдки из правительства так и не решили вопрос о полной ликвидации. Оказалось, как только исчезли титаны — вместе с ними рухнули и стены. Леви пришлось месяца три адаптироваться и привыкать к тому, что даже место, где он жил, теперь никогда не будет прежним. Ему казалось, изменилось всё: люди, виды, сам мир. Кроме него. Раньше он был уверен, что стоит только исполнить свой долг и начать мирную жизнь, он уж точно будет знать, что делать и как жить. Но Леви абсолютно не ожидал столкнуться с такой вещью, как тотальное, глухое одиночество. Раньше ему было не до этого. Человечество спасал, выживал, службу нёс, сражался, вопросы решал — постоянно был при деле. А сейчас он, как обычный бездельник из Военной полиции, страдал ерундой и занимался бессмысленным обходом территории. Конечно, он мог бы открыть свою чайную лавку и уйти из армии, но тогда лишился бы возможности проводить нормально время с той небольшой горсткой людей, которые у него ещё остались. Таких, как Ханджи и несколько ребят из его отряда. Так, он хоть в курсе, что происходит на Парадизе, и есть о чём поговорить. Леви резко повернул голову на источник звука. Прищурился, уже готовый цыкнуть на нарушителей ночного порядка. Но прислушавшись, понял: смех и гул доносились из окон жилого дома. Семья, состоящая из мужа, жены и нескольких детей, что-то отмечали и, похоже, играли в какую-то шумную игру. Он фыркнул. Нашли время. Поздний вечер, детям давно спать пора. Но тут же себя пресёк. «Какая мне, чёрт возьми, вообще разница?» Он уверенно развернулся и зашагал к штабу. Одежда прилипла к телу, и из-за этого пробирал мерзкий озноб. И тут к нему снова вернулось то противное чувство, от которого он никак не мог избавиться. Оно сидело глубоко внутри и методично разъедало его. Невыносимая тоска по ней. Когда скорбь чуть отступила, на её место пришло тягучее, сводящее с ума чувство утраты. Он так скучал по ней. Сны превратились в особую изощрённую пытку. Он, бывало, не смыкал глаз по несколько суток, лишь бы потом целый день не мучиться от этой оглушающей пустоты, от которой хотелось выть. И ладно бы снились титаны или пережитые кошмары. С этим он много лет стойко справлялся. Но нет, теперь ему виделось нечто гораздо более жестокое: дурацкие, сентиментальные сны, где он, на удивление, был счастлив, просто находясь рядом с ней. И это ломало и изматывало его. Он мечтал хотя бы ещё раз понаблюдать за ней: как она сидит и читает газету или книгу, как смеётся с каких-то нелепых шуток, как бесится из-за мелочей. Просто увидеть её ещё хоть раз. Он не жил — он существовал. По-настоящему он был жив только в снах. Иногда он просыпался и машинально тянулся рукой к подушке в надежде ощутить её присутствие и каждый раз, врезаясь в пустоту, грудь сдавливало отчаянием и тягостным одиночеством. Иногда ловил себя на том, что разговаривает с ней в голове. И с горечью ругал себя за то, как мало говорил ей при жизни того, что действительно чувствовал, и как много нёс всякой несуразной чепухи. Леви резко провёл рукой по лицу, стирая смесь дождевых капель и чего-то другого, более горького. — Всё. Хватит. Как сентиментальная девка, — прорычал он себе под нос, отсекая поток унылых мыслей. Решил подняться в свою каморку в штабе. Почему-то он так и не переехал в отдельное жильё — хотя мог бы. И заодно подумал заглянуть к Ханджи, надеясь, что она ещё не спит. Хотел расспросить, как она вчера съездила в столицу на собрание с этими кретинами-чиновниками, которые в последнее время, словно марлийцы, возомнили себя сверхдержавой. И уже вовсю обсуждали, как выступать агрессорами. Вот просто могут ещё хоть где-то нагадить, значит — надо. Леви вспомнил Сонины рассуждения неожиданно ясно. О том, что войны будут всегда. Что особенно те, кто добрался до власти, никогда не остановятся: им всё мало, им хочется большего. И они не смотрят ни на народ, ни на уровень жизни — ни на что. Только бы самоутвердиться в собственной исключительности. Он зашёл в комнату. Лампу зажигать не стал — она была ни к чему. Леви прекрасно ориентировался даже в кромешной темноте. Он мог вслепую переодеться, потому что знал каждый уголок своей комнаты до последней занозы. Если бы он зажёг свечу, яркий жёлтый поток озарил бы всё вокруг — словно напоминая, что ему надо чем-то заняться, надо жить, быть активным, а ему не хотелось. Он настраивался лишь на одно: провалиться в забвение. Избавиться от головной боли. И, если повезёт, чуть-чуть поспать. Но решил сначала выпить чаю, чтобы унять дрожь, отогнать простуду и это противное першение в горле. Подошёл к полке, взял свою чашку, поставил на стол. И там же заметил крысёныша, лежавшего на боку. Леви недоумённо нахмурился и тыкнул его легонько пальцем в спинку. — Эй, ты чего? Ты же знаешь, на столе лежать нельзя. Крысёныш не пошевелился. Внутри Леви что-то тревожно дёрнулось. Закралась догадка, от которой мозг ещё пытался отмахнуться, не желая снова верить в худшее. — Эй… Крысс, ты меня слышишь? Он ткнул посильнее, а потом осторожно поддел ладонью маленькое тельце. Когда повернул к себе — всё стало ясно. Крысёныш умер. Леви глубоко вдохнул. Потом так же глубоко выдохнул. Вот и всё. Очередной товарищ. Друг, с которым он проводил вечера, кому он мог поведать любую тайну, покинул его. Сердце пронзила глухая, знакомая боль. Не физическая, а та самая невыносимая, от которой хочется взвыть. Он стиснул зубы. Нашёл небольшую коробку, взял свой чистый носовой платок, завернул в него крысёныша с неестественной для себя нежностью, взял лопату в подсобке и пошёл на улицу к тому самому дереву, где хранились другие не менее ценные останки. Он долго и глубоко копал яму, вгрызаясь лопатой в промёрзшую землю. Не хотел, чтобы товарища разрыли бродячие собаки или другая живность. Рыл, не жалея себя, вдавливая сапогом в металлическую кромку, с силой вышвыривая тяжёлые пласты грязи. Когда ритуал был завершён, он, несмотря на ледяной дождь, остался, чтобы почтить память ушедшего друга. Просто стоял, опустив голову, давая себе время проститься. Капли затекали за шиворот, ветер пробирался до самых костей, ночная тьма поглощала все силуэты вокруг. Но ему было плевать. Погрузился в воспоминания, которые так настойчиво не давали ему покоя. Где был он, друг и его возлюбленная. И снова — это дурацкое, всепоглощающее чувство одиночества. Только теперь оно не просто давило — оно разрывало душу изнутри, образуя чёрную дыру, которая была темнее этой ночи. Так, он и простоял до самого утра, утратив всякое ощущение времени. Лишь когда заметил на улице первых зевающих, озадаченных прохожих, наконец взял себя в руки и вернулся к себе в комнату. Избавился от мокрой одежды, быстро помылся, лёг в постель и уставился в потолок. Но чем дольше пытался заснуть, тем отчётливее понимал, что не хочет. Не сегодня. Не хочет проваливаться в то саднящее небытие, где его ждут сны, от которых потом целый день давит грудь. Этот день должен прожить со своей болью. Но это гнетущее, разъедающее чувство одиночества выбивало почву из-под ног. Он резко сел. «Если останусь здесь ещё хоть минуту — увязну в унынии окончательно». Леви решил навестить Ханджи. Переключиться на работу, на её истории, на что угодно, лишь бы не провалиться окончательно в пропасть. Он вскочил с постели, будто по тревоге, натянул свежую рубашку, брюки, сапоги, накинул длинный плащ. Подошёл к зеркалу, быстро уложил волосы и направился в коридор. — Надеюсь, она уже в кабинете. К его облегчению, Ханжи уже была на ногах и работала на всех своих оборотах. Она металась по кабинету, разгребая бумаги, и что-то тревожно бормотала под нос. Заметив Леви в дверях, она даже не поздоровалась и сразу принялась жаловаться: — Ты представляешь, я больше не могу нормально присутствовать на этих заседаниях. Леви, поедем в следующий раз со мной в Сину, чтобы там окончательно… — Конечно, давай, — буркнул он. — Буду защищать тебя от свиных рыл, пока ты будешь как ненормальная прыгать по трибуне со своим дерьмовым докладом. Прекрасный план. Ханжи полностью проигнорировала колкость и продолжила, лихорадочно перетасовывая бумаги: — Армин и Жан уже два письма прислали: говорят, стороны пришли к соглашению, наконец переизбирают премьер-министра. Даже Магат выступает со стороны Марли и предлагает адекватные условия! Лишь бы не развязать новую войну. Но вот что творят наши…! Она резко выдохнула, поправляя сползшие очки. — Они считают, что условия должны быть жёстче, что газ продавать нельзя, что ресурсы только для острова! Всё, что мы пытались выстроить, они хотят развалить в один день! Она бессильно плюхнулась на стул и какое-то время бесцельно смотрела на стол, не видя собственных документов. Леви скрестил руки на груди, облокотился плечом о шкаф и молчал. Сил обсуждать политическую чушь — не было. Он размышлял, стоит ли рассказать про питомца, предложить ли провести вечер вместе за чаем и просто пообщаться, как раньше. Леви не выдержал и всё же спросил: — Эй, Ханжи. Что ты планируешь на сегодняшний вечер? Она вдруг расплылась в неожиданной смешливой улыбке: — Ой, Леви, представляешь… меня пригласил на свидание марлийский дипломат. — Её щёки украсил румянец. — Помнишь инженера с базы, где мы бомбу разрабатывали? Так вот, он… подарил цветы. Она махнула рукой на подоконник. Леви покосился в указанную сторону. Там стояла ваза с каким-то невзрачным безвкусным букетом. — Понятно, — глухо произнёс он. Ханжи сразу вскинула голову, наконец заметив выражение его лица. — Хотя… знаешь что? Я могу всё отменить. Она уже поднялась со стула и шагнула к нему, но Леви выставил ладонь: — Успокойся. Не надо. Иди на своё свидание. Я хотя бы посплю. — Ты уверен? — забеспокоилась Ханжи, чувствуя вину за то, что в последнее время редко бывает рядом и поддерживает. — Я тебе что, маленький мальчик, чтобы со мной нянчиться? Всё нормально, — процедил Леви, развернулся и вышел из кабинета. Не успел он пройти и метра, как прямо перед ним возникла фигура Леи. Леви автоматически засунул руки в карманы, мысленно ругнув себя за то, что не вышел из кабинета на пару минут раньше. Вот уж действительно — день из тех, который нужно пережить, а не прожить. Он коротко кивнул и попытался обойти, но Лея сделала шаг в сторону, чётко перекрывая путь. Леви отвёл взгляд, уставился в стену и терпеливо ждал, пока она откроет рот и расскажет, что ей нужно. — Капитан… — начала она неуверенно. Она дёрнула рукав, потом поправила локон, потом тронула свой воротник. От этих бесконечных жестов у Леви внутри что-то неприятно скрипнуло, и раздражение поднялось ещё выше. — Прошло уже полгода… — продолжила Лея, всё так же суетясь руками. — И… со мной говорила Соня перед восстанием. Она сказала… что вы дали ей одно обещание. И… она попросила взять с меня такое же. По спине Леви пробежал холодок. Он уже догадывался, куда она клонит. — Я считаю… — выдохнула она, уже не зная, куда деть взгляд, — что прошло достаточно времени, чтобы… чтобы мы могли проводить время… ну… чуть чаще. Последние слова она буквально выпалила и, краснея, спрятала руки за спину. В его голове всё взорвалось. «Нахрена ты, кретин, это сделал?» — бешено кричал он на себя, — «Нахрена ты давал обещание женщине, которая находилась в отчаянии. И вот они последствия». Защитить не смог и сейчас выходит слово, которое он дал ей, тоже не способен сдержать. Леви стоял как вкопанный и испытывал самую настоящую физическую боль. Её цепочка, которую он постоянно носил, буквально прожигала ему грудь и шею. Казалось, ещё чуть-чуть — и под формой полезут волдыри. Что бы он сейчас ни ответил — он в любом случае останется предателем. Откажет — значит, его обещание ничего не стоило. Согласится — предаст память любимой, бросит её снова, пусть и только в своих мыслях. Лея, набравшись мужества, открыла рот: — Мы можем не спешить… Просто… просто выпьем чаю вечером или прогуляемся… На Леви накатила волна жара, которую тут же сменил холодный, липкий пот, выступивший на лбу. Он изо всех сил держался, чтобы не смахнуть его с брезгливой гримасой. Он уже смирился и сделал выбор. Собрался произнести ответ, как за спиной Леи заметил фигуру. Высокая, знакомая, облачённая в обычную марлийскую одежду — юбку и блузу, с короткими, едва прикрывающими шею волосами. Вики стояла и озорно улыбалась своей фирменной ухмылкой, которая светилась в полутьме коридора, как фонарь. Леви прищурился, не веря глазам. А Вики, всё ещё не двигаясь, лишь подняла руку и помахала книгой. У Леви на секунду остановилось сердце. А потом оно забилось с такой бешеной силой, что лицо снова обдало жаром. И тут вывалились ребята из 104-го и Сониного отрядов. Начался галдёж, и Конни закричал так, будто находился в двух шагах, а не в другом конце коридора: — Вики, сколько можно стоять?! Мы уже все заждались! Что ты машешь этой книжкой? Зови скорее капитана! Целая толпа, состоящая из Вики, Киры, Конни, Дивы, Кольта, Жана, Пик, Микасы, Эрена, Саши, Николы, Армина, медленно, но уверенно двинулись к нему. Леви даже заметил мужичка Франца и ещё двух преданных воинов Марлийской армии, шагавших бок о бок. Но больше всего удивило то, что в рядах шёл Райнер. Он следовал позади, нервно озираясь на слишком знакомые очертания стен штаба. Вики же, с важным, победным видом, легонько подпихнула Лею в бок и, встряхнув гривой, выпалила: — Слышишь, подруга, дёргай отсюда, пока при памяти! Пик тоже подняла надменный взгляд на конкурентку и состроила такое выражение лица, будто только прибыла после коронации. Леви невольно вскинул брови — он всегда считал Пик спокойной и отстранённой, а тут такое. — Да! — рявкнула Кира, встав перед Леви и заслонив его собой так, словно прикрывала высшую ценность мира. — Этот породистый жеребец давно занят другой, так что двинула отсюда! Лея фыркнула, но под этим внезапным натиском хищной стаи попятилась. Бросив на Леви последний прицельный взгляд, она процедила: — Мы с вами, капитан, попозже пообщаемся. Я лучше загляну к вам вечером на чай. — Размечталась, — тут же отчеканила Микаса, подогнув бровь и скрестив руки на груди. А Леви оставалось только смотреть. Переводить взор с одного лица на другое. Не в силах вымолвить ни слова. Кровоточащая рана, которая вот уже полгода беспрерывно саднила в груди, вдруг начала затягиваться — не полностью, нет, но боль стала тише, отдавая где-то глухо, в самой глубине сердца. Он цинично усмехнулся. «Неужели, чтобы снова почувствовать себя хоть немного живым, мне понадобилась эта банда малолетних оболтусов?» Но ребята, казалось, и вовсе не замечали его внутренней бури, продолжали галдеть и шумно обсуждать что-то своё. И Леви, к своему удивлению, ловил себя на том, что наблюдает за ними не с раздражением, а с облегчением и с немой благодарностью. — Ладно, у нас нет времени! — громко заявила Вики, перекрывая весь шум. — Мы должны ещё успеть сегодня обратно! — Я за Ханджи, — тут же отозвался Жан, срываясь с места. Армин же легко подтолкнул Леви за плечо, дружелюбно улыбнулся и произнёс: — Пойдёмте, капитан. Нас с вами ждёт увлекательное путешествие. — Чего разорались? — проворчал Леви, и все по команде мгновенно притихли. Но спустя секунду дружно расхохотались — видимо, над собой и своей привычкой по первому же рыку подчиняться своему капитану. Леви кинул на них строгий взгляд — специально, показушно, чтоб не расслаблялись — и пошёл вперёд, тщательно скрывая, насколько доволен этим весёлым моментом. Остальные же гуськом потянулись следом, наперебой обсуждая, кто достоин отправиться в «новый мир». Однако на полпути Вики затормозила всю колонну, известив, что в той реальности сейчас свирепая зима и лютый мороз. Пришлось всем рассредоточиться в поисках верхней одежды, чтобы утеплиться и не отморозить конечности. Леви же, назвав себя в душе последним дураком, несмотря на полное недоверие к этой авантюре, всё же переоделся в костюм-тройку, нацепил галстук и прихватил парадное утеплённое чёрное пальто. Как только его приготовления завершились, к нему в комнату присоединилась вся компания. Вики, не теряя времени, принялась сразу высыпать соль прямо из пачки, образуя огромный круг. Леви скрипнул зубами, представив, как потом всё это придётся отдирать, но моментально осёкся. Уж лучше всё оттирать до ночи, чем опять сидеть одному в тишине, пить чай и таращиться в окно. Естественно, что этот идиотский ритуал сработает, Леви не верил, а что Соня жива и невредима, — и подавно. — Так, — Вики поставила руки в боки, закончив подготовку. — Со мной идут не все. На всех энергии не хватит. В моём мире сегодня очень крупный праздник — Рождество. Коллективная энергия большая, портал откроется. Но отсюда я вытянуть всех не смогу. Поэтому… — Она начала тыкать пальцем, как капитан спортивной команды: — Леви, Армин, Микаса, Эрен, Жан, Конни, Ханджи, Саша и я. Всё. — Вики выдернула из толпы Райнера и прощебетала невинным голоском, — Как только найду Соню, я за тобой вернусь, и мы вдвоём изучим мой мир, без назойливых свидетелей. — Ну, спасибо, подружка, — в один голос проворчали Кира и Пик. — Я беру только тех, кто был главным героем в аниме. — Это что получается, я даже главным героем в твоём мультике не была? Класс! — выпалила Кира, плюхнувшись на кровать вместе с Пик. Леви смирился и даже не стал делать замечание по поводу мебели. Внутри зарождалось неподдельное волнение. Он не понимал, от чего больше: от того, что этот дурацкий ритуал сработает, или что наоборот провалится, или от той крохотной надежды, что зародилась при виде этой «спасительницы человечества». Вики достала из сумки бутылку с мутной жижей, и Леви фыркнул, готовясь к зловонию. — Как хорошо быть главным героем! — с фальшивой бравадой выпалил Жан, выхватил бутылку, сделал несколько жадных глотков, застыл, выдохнул и, вздрогнув, передал дальше. Когда очередь дошла до Леви, он выставил перед собой «самогон», скептически осмотрел и сделал три крупных глотка. К его разочарованию, это оказалась просто горьковатая, крепкая выпивка. Он сделал ещё один контрольный глоток и заметил, как на него вытаращились все окружающие. — Капитан, вы даже не скривились! — удивлённо проговорил Эрен. — Обычное пойло. Такое в Подземке на каждом углу, — безразлично ответил Леви, пытаясь скрыть лёгкое самодовольство от того, что эти щенки такие слабаки. Вики плюхнулась на пол, раскрыла книгу и, прежде чем начать, предупредила: — Ну что, у нас всего несколько часов. Поэтому у меня нет времени объяснять технологии моего мира, изучайте всё сами. Мы мало отличаемся от Марли… только немножко получше. Всё ясно? Значит, всё, что видите, принимайте как данность. Она начала бубнить ритуал на непонятном для Леви языке. Потом резко оборвала: — А ну-ка, сели на пол и закрыли глаза! Не хватало ещё, чтобы кто-нибудь грохнулся в обморок, когда портал откроется! Леви в очередной раз фыркнул, пробурчал что-то себе под нос, но послушался сумасшедшую и добросовестно выполнил все инструкции. Старался даже не шевелиться и замер в предвкушении, сам до конца не понимая… чего именно.