демон среди нас, мой друг

      Шепотки и сплетни расходятся среди студентов академии с той же скоростью, с которой лавровая бабочка преодолевает расстояние в двадцать миль. Широкие крылья скользят по ветру, словно парусник разрезает волны, а сама бабочка дразняще проносится мимо — удивительно захватывающее зрелище. Как жаль, что такая бабочка, за редким исключением, живет не дольше двух недель.       В домашней коллекции Миньярдов была тысяча бабочек, но лавровых парусников — всего около двадцати. Когда-то Эндрю даже пробовал препарировать их самостоятельно, но каждый раз, пытаясь установить булавку в нужное место, промахивался и травмировал тонкие чешуйки крыльев. Терпение не было его сильной стороной.       Если сравнить Нила с бабочкой, то он абсолютно точно был редким исключением во всём. Может быть, каким-то вымирающим видом? Исключительный студент, исключительный маг, исключительный придурок. Нил наслаждался и подпитывал витающие вокруг себя сплетни, позволяя им жить сколь угодно долго. А в вопросах соседства у Эндрю было ещё меньше терпения, чем в вопросах бабочек.       Три года назад директор пообещал Эндрю полную конфиденциальность и неприкасаемость в стенах восточного крыла общежития: наследники богатых семей, как правило, редко учились вместе. Сначала в апартаментах проживала дочь какого-то влиятельного торговца, затем — кузен самого Эндрю. А следующие четыре года по праву должны были достаться ему, когда Аарон решил улететь подальше от дома и поступить в Англию. Но всего через полгода обучения планы Эндрю были разрушены чьей-то легкой, а главное более богатой и влиятельной, чем у его родителей, рукой.       Сначала он подумал, что это глупая шутка: мальчишке Джостенов — наследнику основателей академии — было всего семнадцать лет и он никак не мог проскочить три года домашнего обучения. Но, конечно, кроме прочего, Нил должен был оказаться исключительным гением.       «Говорят, что он перерождение самого основателя…»       «В классе, под партой он прятал справочник демонологии. Такой старый фолиант, где только раздобыл? …»       «Я слышал, что директор позволяет ему ходить где угодно, думаю, у него есть ключ от всех замков в академии.»       »…»       «Подожди, ты же не думаешь, что он темный…? Да ну, нет!»       Толерантность Нила к бессмысленным слухам, зреющим уже второй год его обучения в академии, безусловно, должна была быть изучена. Особенно, когда тебя обвиняют в таких грязных вещах, как тёмная магия. Ни один ныне живущий тёмный маг, если такие вообще остались, не осмелился бы заявить, что идет против закона. Кроме того, подобная практика забирала львиную долю магических сил. Нил хоть и был чертовски умным, но вряд ли был способен на что-то подобное.       Мысли Эндрю продолжали возвращаться к сплетням. Ах, если бы только кто-то осмелился подойти и спросить, что он думает о своём соседе… С каким удовольствием Эндрю разрушил бы около-идеальный образ Джостена! К общеизвестному списку смело бы добавились несколько эпитетов: подозрительный, эгоцентричный, шумный. С переездом Нила в восточное крыло, тишина стала редким гостем в их блоке, что стало очередной причиной для ненависти к Нилу.       Эндрю любил тишину, скорее даже, привык к ней настолько, что не хотел отпускать. В родительском доме никогда не было тихо, и всего спустя несколько месяцев одинокой жизни в восточном крыле, Эндрю понял, как на самом деле звучит спокойствие.       Первым, за что Эндрю полюбил тишину стало едва уловимое, глубокое мурчание фамильяра под боком — Гаррет, как и его хозяин, редко расслаблялся в стенах поместья Миньярдов. В академии же всё было совсем иначе. Обстановка наполняла теплыми ощущениями комфорта, как магический предмет в какой-то компьютерной игре. Самые неожиданные клочки реальности бросались в глаза: разговоры студентов за окном, шелест книжных страниц, усыпляющее покачивание кипариса на ветру и даже собственное, ровное и спокойное сердцебиение. Эндрю понял, что нашел настоящий дом, которого у него никогда не было.       Развалившись на полу и поглаживая деревянные доски хвостом, Гаррет внимательно наблюдал за Эндрю: его ярко-голубые глаза и вытянутый кончик носа продолжали следовать за траекторией переворачиваемых страниц книги. Эндрю же, в свою очередь, представлял, как ему придется вычищать пыль и щепки из длинной кошачьей шерсти. Сплошное мучение, тем более, что делать это приходилось без помощи магии — Гаррет был избалован лаской человеческих рук.       За стеной раздался глухой удар и Эндрю вдруг вспомнил, как с похожим звуком на кухне в поместье разделывали барана, пока он — маленький, обиженный и наказанный — перебирал горох. Рогатая голова с треском отделялась от тушки, падала на дощатый пол и катилась в сторону, прямо к его детским ногам. От воспоминаний к горлу подступала желчь.       Всё же, если кто-то и отрубит голову Нилу Джостену, Эндрю не слишком расстроится. Этот парень был странным.       Нет, в каком-то плане, он был совершенно нормальным. Всегда здоровался, соблюдал комендантский час в общежитии и говорил уважительно, даже если напряженная челюсть выдавала те усилия, которые он прикладывал для этого.       Каждый наигранно участливый взгляд Джостена бесил Эндрю до дрожи и сжимания кулаков. Забавно, но Нил, кажется, вообразил, что должен быть вежлив и учтив со всеми, словно его древние потомки всё ещё ходят в стенах академии и наблюдают за ним. К сожалению, физическое насилие, присущее обычным смертным, было недопустимо в магическом обществе.       Кроме этого, странности были в деталях. Всегда задернутые шторы, на которые Эндрю обращал внимание, прогуливаясь с Гарретом в саду; пробирающий сквозняк, растекающийся от комнаты Нила по полу и стенам. И даже то, как он выходил из собственной спальни было чересчур подозрительно: осторожно, словно опасаясь, что кто-то увидит внутренности его магической обители.       Они редко пересекались на занятиях, а если и сталкивались, то старались отвести взгляды как можно быстрее. Ещё лучше — сделать вид, что другого вообще нет в комнате.       Когда обстоятельства (чаще всего, в лице профессора Уинфилд) всё же вынуждали их работать вместе, начинался сущий кошмар, преследующий Эндрю ещё с малых лет.       Нил никогда не говорил с ним грубо, но любые взгляды и недовольные вздохи, которыми он награждал Эндрю на парах, были громче слов. Просто очередной выскочка, думающий, что он лучше других. Такой же, как братья Эндрю.       — Какие-то проблемы, Джостен? — заметив очередной косой взгляд, шепчет Эндрю.       — Думаю, что проблемы здесь только у тебя. С зельем.       — И каким образом тебя это волнует?       — Репутация академии под вопросом, если ученики третьего курса продолжат показывать столь плачевные результаты. Беспокоюсь о будущем семейного бизнеса.       Плевать, что это было худшее зелье в классе. Плевать, что пересдавать пришлось трижды. Эндрю чертовски раздражал Нил и то, как он на него смотрел: так смотрят только на бездомных и больных котят, зная, что они обречены.       Эндрю снова взглянул на Гаррета и позавидовал тому, как безмятежно он выглядел. Быть котом не так уж и плохо. Как минимум, никто не накажет тебя, если ты выпустишь когти. За дверью снова послышался шум. Очередные эксперименты Джостена начинали надоедать.       Секунда — и по комнате пронеслась холодная волна соли и ветра, обжигая щеки, но тут же исчезнув, как ни бывало. Магия. На книжной полке всё ещё легонько позвякивали, сталкиваясь стенками, хрустальные вазочки и кружки. Книга слетела с колен Эндрю и глухо шлепнулась на пол, а Гаррет, испугавшись не меньше хозяина, тут же махнул хвостом и шмыгнул под кровать.       Эндрю оглянулся на дверь и что-то внутри подсказало: проблема заключалась не в обычном магическом заклятии. Гребаный Нил Джостен.              Ещё один, почти предупреждающий стук — и в дверь комнаты ударила вторая энергетическая волна. Стекла на противоположном конце комнаты задребезжали, а по штукатурке дверного проема расползлась паутина мелких трещинок. В ушах Эндрю звенело и сквозь пелену он слышал жалобное мяуканье Гаррета. Какого хрена Джостен снова решил устраивать эксперименты в спальне? Эндрю мог бы поклясться, что за эти годы Нил ни разу не использовал общую комнату для практик, предпочитая постоянно громить собственную обитель.       Как же бесит. Воскресным вечером ему хотелось просто расслабиться и почитать книгу, а не собирать в очередной раз отвалившиеся кусочки потолка по всей комнате или успокаивать кота.       С каждым шагом к выходу, в Эндрю возрастало желание выкрикнуть Нилу пару ласковых прямо в лицо, схватить за шкирку и выкинуть из восточного крыла. Может, показать ему, наконец, где находятся комнаты для тренировок боевой магии? Столько соблазнительных вариантов.       Металлическая ручка обожгла ладонь холодом. В коридоре было неожиданно темно, только заколдованные силуэты танцевали на стенах, минимально освещая дорогу. В детстве Эндрю глупо называл их светлячками.       Дверь Нила была идентична его собственной. Плотный красный дуб, обитый медными полосами. Эндрю не был уверен, что в остальных частях общежития отделка была столь же богатой. Впрочем, он никогда не узнает этого.       Не церемонясь и нарочно желая застать Нила врасплох, Эндрю коротко, но с силой пинает дверь, заставляя распахнуться перед собой. Джостен даже не постарался закрыться. Уже ожидаемый мороз режет бледные щеки.       — Какого…       Эндрю замирает, не осмелившись закончить фразу. Перед ним предстаёт Нил — полураздетый и сгорбленный, стоя на коленях в центре небольшой комнаты. На чужом теле тут и там просвечивают длинные порезы, но Эндрю не может понять насколько они свежие. Цепляясь взглядом за каждую деталь, он замечает тонко расчерченную пентаграмму и свечи, хаотично выставленные по углам. Только не это.       Нил выглядит совершенно разбито. Словно в замедленной съемке, он поднимает голову и оглядывается на Эндрю. По чужим щекам бегут слёзы, когда тот пытается что-то сказать.       — Стой… Не надо, — Нил снова повышает голос, заметив, что Эндрю собирается сделать ещё один шаг внутрь, но не успевает. Защитный барьер рушится и раздаётся звучный хлопок, с которым их отбрасывает в разные стороны.       Спина Эндрю ударяется о стену, выталкивая сбивчивый выдох. Легкие горят и на мгновение сознание теряется в ворохе ледяных искр. Почти машинально он тянется к рукавам — туда, где должен быть спрятан ритуальный кинжал, но вдруг останавливается. Его внимание привлекает Нил, лежащий в стеклянных осколках у стены напротив. Черная субстанция нависает над ним.       С виду вязкий, словно сотканный из тины и шелка, демон трясется и плачет, пытаясь выхватить у своего магического хозяина хоть капельку сил. Но всё тщетно — Нил слишком слаб и потерян для того, чтобы им можно было прокормиться. Эндрю понимает, что Нил жив лишь потому, что жизнь мастера напрямую связана с жизнью демона. Боже, какую же кашу заварил этот идиот.       Неосторожно двинувшись вперед, он задевает подсвечник, который тут же со звоном откатывается в сторону. Глаза Эндрю расширяются и клинок оказывается в его руках в ту же секунду, когда демон обхватывает его и тащит вверх, почти оторвав от пола. Приходится стоять на носочках, чтобы всё ещё иметь доступ к кислороду.        Дыхание дрожит, но теперь кинжал прижат к ладони, как влитая перчатка. Пальцы немеют и болят, но Эндрю поднимает лезвие чуть ближе к демонической грудине. Зрелище перед ним просто отвратительно. Маленькие глазки существа бегают из стороны в сторону, в попытке ухватиться за свободную энергию. Безумные, ярко-красные искры в них дают Эндрю подсказку и если бы он не задыхался прямо сейчас, то с удовольствием бы рассмеялся. Нил Джостен вызвал инкуба.       Понимая, что именно за существо перед ним находится, различить части демона становится гораздо легче. Теперь уже не щупальца, а крылья обхватили тело Эндрю и удерживают на весу. Тонкий клюв приближается к шее, намереваясь попробовать человеческую кровь на вкус.       Рука с кинжалом скользит чуть глубже, пробиваясь через туманную оболочку и, хотя это не может принести демону никакого реального ущерба, внимание птицы удается ненадолго отвлечь. Красные глаза сталкиваются с ним взглядом, оценивая Эндрю, как свою добычу и не понимая, что именно останавливает его от укуса.       — Здесь тебе нечего искать, — из последних сил хрипит Эндрю. Глаза налились кровью и зрение начинало мутнеть. Если демон не отпустит его в ближайшее время, то придется окончательно попрощаться со своим спокойным воскресным вечером.       Ещё через несколько секунд оценивающего взгляда демон исчезает, заставив Эндрю грузно опуститься на пол. Легкие режут глубокие вдохи, а коленки саднят от стеклянной крошки, разбросанной по полу. Эндрю думается лишь о том, что он, в общем-то, легко отделался.       Где-то на периферии ворочается Нил. Спасибо, что живой. Эндрю кидает взгляд в его сторону и чувствует, как в нем пробуждается прежняя злоба.       — Какого хуя ты творишь, Нил? Серьезно? — Хриплый голос кажется слишком громким в тишине комнаты, от чего Нил едва заметно вздрагивает. — Зачем тебе нужно было вызывать демона? И кого, инкуба? Тебе жить надоело?       В ответ он лишь посылает безучастный взгляд. По телу и шее Нила всё ещё бежит кровь и Эндрю опасается, что демон вернется, учуяв её. Им нужно было убираться из восточного крыла.       — Это не инкуб, придурок. Это лидерц, — оскорбление устало вырывается из уст Нила, но звучит так вяло и слабо, что Эндрю даже не хочется реагировать.       — И это единственное, что ты можешь сказать мне? Я, блять, прекрасно понимаю, что это лидерц. Это почти инкуб! — со злостью выплевывает он и пробирается к центру комнаты.       Пентаграмма из соли больше не видна и все свечи задуты, но это не значит, что портал закрыт. Эндрю на всякий случай дополнительно пытается растереть полосы соли ногой. Откуда пришел один лидерц — оттуда придет больше.       — Я не его хотел вызвать, — окончательно шепчет Нил, опустив голову и оглядывая собственные шрамы на руках.       — Зачем тебе вообще понадобилось вызывать кого-то? Обычная магия наскучила? Я был о тебе лучшего мнения, Джостен.       — Мне чертовски плевать, что ты думаешь, Миньярд, — с надрывом вскрикивает Нил. — Какого хрена ты вообще приперся сюда?       От злости на Эндрю или же на самого себя он пинает одну из упавших шкатулок и тут же морщится, потряхивая босой ногой. Ладно, в разговорах с Нилом не было совершенно никакого смысла — это Эндрю понял ещё на первом курсе обучения. Нужно было заканчивать этот цирк прямо сейчас.       — Значит так, сейчас мы идем ко мне, пережидаем ночь и завтра с утра ты первым делом ловишь эту птицевидную хрень, ясно?       На удивление, другой лишь устало кивает.

***

      В комнате Эндрю снова тихо — не те обстоятельства, в которых он рассчитывал оказаться. Всё ещё разбитый и не в себе — Нил сидит на полу, подогнув ноги и запрокинув голову к книжным полкам. Рубашка Эндрю смотрится на нём совсем нелепо и безразмерно. Джостена почти хотелось пожалеть, налить чашку чая и успокоить, и, может быть, Эндрю был готов забыть старые обиды и сделать это, если бы не тот факт, что всё дерьмо происходило с ним исключительно по вине Нила.       На полках у окна и под дверью расставлены палочки благовоний — не самый лучший, но довольно действенный способ отвадить лидерца от проникновения в комнату. На ночь должно хватить. Гаррет всё ещё прятался под кроватью, сколько бы Эндрю не пытался его выманить. Только светлая мордочка периодически высовывалась, чтобы наградить подозрительным взглядом ночного гостя.       — Твой фамильяр забавный. Как такая пугливая кошка может защитить хозяина? — подал голос Нил. Ответом ему стало грозное шипение под кроватью.       — И как такой идиот, как ты, додумался практиковать темную магию?       Нил вдруг хмурится и с самым серьезным тоном заявляет:       — Темная магия — это интересно.       — Тру-крайм тоже интересный. Это всё ещё не значит, что я собираюсь становиться серийным маньяком.       За окном всё так же покачивались кипарисы, но Эндрю не мог избавиться от чувства незащищенности и страха, невесомо парящего в атмосфере.       — Несправедливо, что темная магия запрещена: она слишком уникальна, чтобы о ней забыли, — он прервался, чтобы откашляться, а затем продолжил с ещё большим запалом.       — Просто подумай. Почему действительно запретили темную магию? Потому что она содержит опасные заклятия? Есть тысяча разрешенных заклинаний, которые могут нанести человеку или магу больше вреда, чем небольшое проклятие. Единственная реальная причина запрета — страх социального разделения. Темная магия подвластна далеко не всем. Обучиться ей — всё равно, что обучиться магии заново. Если ты делал это с детства, то схватишь быстро. Если никогда не начинал — придется попотеть.       — И ты, значит, с детства всё умеешь? — вставил Эндрю, даже не надеясь на прямой ответ. Нил был слишком далеко от реальности, изливая свои фанатичные мысли о темной магии, как о живом кумире. Это, наверное, был самый долгий поток речи, который Эндрю удавалось услышать от Нила и это, на самом деле, немного пугало.       — Не совсем, только теория, но с практикой у меня… Она ведь совершенно отличается от светлой магии. Принципы, движения, ингредиенты, ритуалы — всё иное. Это как изучение нового языка. Вряд ли французского, конечно, скорее древнеперсидского. Можно понять, но когда тебе не с кем поговорить, становится трудно. Понимаешь о чем я? У этой магии есть своя… магия.       — Ты слишком много болтаешь, Нил. Я спрашивал вовсе не об этом. Для чего темную магию изучать тебе?              Тишина была громче слов.

***

      Рано утром Нил исчез из комнаты, только рубашка валялась в том же углу, где он провёл ночь на куче одеял, которые им удалось найти в шкафу Эндрю.       Переживать за Джостена не было смысла: демон-инкуб не разгуливает днем вот так запросто. Единственное, чего Эндрю по настоящему боялся — выйти и узнать, что прошлой ночью случилось что-то страшное.       Сперва ему показалось, что академия жила обычной жизнью. Кучки студентов тут и там, смех и шепот. Только поднявшись в башню, где должна была быть практическая пара по зельям, Эндрю понял, что смех был тише обычного, а шепот, окрашенный ноткой истерики, нарастал в каждом углу. На доске в конце класса была выведена жирная надпись: «22:00 — Собрание для всех учащихся, присутствие строго обязательно.»       На задворках сознания всплыла глупая мысль, верить в которую не то что бы не хотелось, не было даже сил. Осторожно, собираясь с духом и стараясь удержать голос ровным, Эндрю обернулся к светловолосой девушке за соседней партой.       — Хэй, что-то случилось? В честь чего собирают всю академию?       Девушка — Эллисон, напомнил он себе, — окинула его странным взглядом, словно не желая рассказывать подробности.       — На первокурсницу напали в общежитии. Конечно, она выжила, но потеря крови критическая… Ходит слух, что в академии демон и, ну, под подозрением сам знаешь кто. Услышанное заставляет горло Эндрю болезненно сжаться и с трудом сглотнуть. Взгляд невольно ползет вперед — туда, где обычно сидит Нил и достаёт профессора дополнительными вопросами. Парта совершенно пустая. Ничего не говоря, Эндрю спешно покидает аудиторию.       В конце концов, он находит Нила в туалете старост до начала занятия:       — Придурок, ты здесь прячешься что ли?       — Отвали, Миньярд, — Нил выглядит совсем плохо, словно он не спал вовсе. Одежда накинута наспех, на голове переполох, а взгляд глубоко опустошен. Должно быть, он узнал новости ещё ранним утром. Тогда, почему он всё ещё был здесь, а не у директора на пороге? Эндрю хочется взорваться.       — Демон ходит по блядской академии и разносит её. Вот так наслаждение, да, Нил? Продолжай делать вид, что ты страдаешь больше остальных и клянусь, демона по твою душу вызову уже я… — его спешный и злой рокот был прерван неожиданным шорохом. Из-за каменной колонны, моргая большими круглыми глазами, выглядывала первогодка. Вот чёрт.       Минута — и Нил с безумным взглядом срывается с места, применяя заклятие стирания памяти. Девушка тут же вскрикивает и оседает на пол. Её глаза со страхом обращаются к Эндрю и одинокая слеза падает с ресниц, пока сознание плавно утекает.       Невероятно.       — Ты хоть понимаешь, что ты вообще творишь? — внезапно тихим голосом шепчет Эндрю. Единственное, что делает Нил — выбегает из комнаты.

***

      Всю пару Эндрю продолжает сверлить спину перед собой, как и примерно половина присутствующих в классе. На него тоже смотрели, чему он вовсе не был удивлён. Живя с Нилом под одной крышей, ты понимаешь, что неважно, насколько глубоки ваши отношения, люди смешают тебя с дерьмом только потому, что ты слишком далёк от них. Казалось, что все точно знали, что именно произошло в восточном крыле прошлой ночью. Мнение публики не заставило себя долго ждать: как только профессор покинула аудиторию, к нему подлетел Кевин — старый, добрый друг семьи.       — Эй, младший. Иди-ка сюда, — высокий парень приближается, вторгаясь в личное пространство слишком сильно для того, чтобы продолжать казаться вежливым даже со стороны. — В этой школе творится что-то странное. И я знаю, что оно пришло из восточного крыла. Если бы это просто оказался ты, Эндрю, я бы нисколько не удивился. Слишком долго ты прятал свою истинную сущность.       Просто игнорируй его, Эндрю.       — Ты закончил? Мне пора на лекцию.       — Только попробуй снова провернуть это со мной или с моими друзьями, черт возьми. Сейчас я не такой добрый, каким был раньше.       — Добрый? Ты просто трус, Дэй. Был им тогда и остался до сих пор.       Эндрю чувствует на себе несколько взглядов, точно зная, что один из них принадлежит Нилу, в то время как Кевин наклоняется ещё ближе и чужой рот опаляет ухо:       — Не заговаривайся, если не хочешь, чтобы все узнали о твоем маленьком секрете.       — Ты забавный, но с чувством юмора ещё стоит поработать. А теперь, дай пройти, пожалуйста, я опаздываю на лекцию.       Взгляд в сторону лишь доказал, что Нил смотрел на них всё это время. И выглядел так, словно действительно слышал о чём они говорят. Умел ли Джостен читать по губам? Или во время своих исследований придумал новое заклинание для прослушки? Эндрю бы не удивился, окажись это правдой.       Кевин казался серьезным в своих угрозах и Эндрю вдруг понял, что больше не может сказать, действительно ли тот беспокоился о бизнесе и статусе их семей настолько, чтобы продолжать покрывать Эндрю. В какой-то момент этому должен был прийти конец. Ему оставался всего год до выпуска. Чёртов Нил Джостен, из-за которого вся репутация Эндрю катилась в ад.       В голове продолжали крутиться круглые глаза первокурсницы в туалете и мысли о том, насколько неясным было будущее Эндрю. У каждого из нас есть секреты, о которых лучше не рассказывать. Раскрывать свои он всё ещё не собирался.       Выходя, он успел словить Джостена за рукав и оттащить в сторону — благо, в соседней аудитории точно не было посторонних, а звукоизоляция в учебных залах была самой древней, и оттого одной из лучших.       — Слушай сюда: мне плевать, как мы это сделаем, но мы должны поймать эту хрень прямо сейчас.       — Мы? Ты-то тут при чем? — хмыкает Нил.       — Очнись, придурок. Все подозревают нас. Мы — это когда ты и я. И подозревают из-за тебя. Потому что это ты решил, что ты всесильный маг. И ты действуешь совершенно безрассудно. Что это вообще было в туалете? Я тебе скажу, Нил: это была очень наказуемая статья. Нельзя просто так стирать людям память. А если ты ей повредил что-то? Если она вспомнит? Если меня выгонят из школы, я сделаю всё, чтобы твоя чертова семья была выжжена из истории этой школы, как самый большой позор. Потому что всё, что ты продолжаешь делать, ухудшает ситуацию во сто крат.       Нил поджал губы и резко выдохнул носом.       — Мне плевать на твои угрозы, Миньярд. Лучше не мешайся под ногами.       Ладно, Нил. Хорошо. Эндрю опускает плечи и собирается развернуться, кинув последний взгляд в пустые глаза Нила:       — Отлично, я иду к директору Ваймаку.       Один шаг и длинные пальцы больно хватают его за локоть, ударяя прямо по нерву. Эндрю стискивает зубы и тут же вырывает руку, чувствуя небольшое онемение.       — Подожди, — тихо говорит Нил. Его голова снова опущена и грудь тяжело вздымается. Он больше не смотрит на Эндрю, когда с тяжестью говорит, — ты не можешь сказать ему, что я вызвал демона.       — Ха! Не могу? Я чертовски могу это сделать. Мне абсолютно плевать на честь или что-то подобное. Я не испытываю жалости к тебе или твоим глупым предкам-основателям. С какой стати я должен тебя слушать?       — Я скажу директору, что ты помог мне. Скажу всем, что ты тоже использовал темную магию. Я знаю, что твои родители работают в министерстве. Их сместят с должности. Тебя посадят. Хочешь этого?       Нил не блефует — это Эндрю знает с точностью. И если в голове он уже готов признать часть себя, то в груди всё ещё фантомной болью отражается крик матери.       Достаточно небольшого упоминания о ней и тошнота, как и в детстве, подступает к горлу. Они не виделись уже несколько лет и это были самые спокойные годы жизни Эндрю. Если бы Нил только знал, насколько ему в действительности было плевать на родительскую карьеру. А вот за собственную жизнь страх присутствовал.       — Окей, забудем об угрозах, да? Ты предлагал поймать его вместе, отлично! Делаем! — Видя нерешительность на лице Эндрю, Нил со вздохом меняет тактику и резко разводит руками в стороны. — Только я, блять, понятия не имею, как это сделать! Ясно?       Чужая шея краснеет от такого признания. Эндрю вдруг понимает, что Нил не привык признавать, что он не знает чего-то. И как этому идиоту вообще удалось вызвать демона?       — Хватит уже истерить. Если хватило сил вызвать, значит получится и поймать. Если бы ты предпочитал не только практические предметы, то знал бы, что у нас был и лекционный курс о демонологии.       — Что вообще можно понять о демонах на этих курсах? Не смеши меня! Ваш максимум — это вызов полтергейста и изгнание домового.       — Всё, что в новых книгах — полная чушь, соглашусь. Нам нужны издания постарше.       Нил снова вздохнул.       — Встретимся позже, мне надо подумать. Лидерц проснётся на закате.

***

      Восточное крыло охватил глубокий, непроглядный туман и Эндрю понял, что этим вечером лидерц уже не был один. Возвращаться в комнату было опасно, но он всё ещё не знал где был Гаррет и куда подевался Джостен. Риск сдавливал грудь, кинжал знакомо скользнул в руку — и он в очередной раз сделал шаг в темноту.       Дверь в комнату Нила была приоткрыта и покрылась инеем. Осторожно, не оглядываясь на неё лишний раз и стараясь быть незаметным, Эндрю прошмыгнул в личную спальню. Здесь становилось всё мрачнее. Дотлевшие угольки благовоний попадали на обувь и оставляли почти карикатурные следы. Гаррета нигде не было, но Эндрю старался не беспокоиться слишком сильно. Фамильяр хоть и казался пугливым, но переживал кошмары и похуже.       Шагать к комнате Нила чертовски не хотелось. Тени снова танцевали на стенах и полу, но Эндрю больше не казалось, что они столь дружелюбны. Демон мог запросто спрятаться в одной из них.       — Эй, — раздался тихий голос.       — Чёрт! Ты напугал меня, — пульс Эндрю подскочил, но увидев Нила с Гарретом на руках, смутное спокойствие снова опустилось на плечи. Как минимум, его фамильяр был в порядке.       Нил делает шаг ближе:       — Я всё продумал. Нам нужно в кабинет директора Ваймака. Прямо сейчас. Во время собрания — идеальный момент. Никого не будет в административном крыле.       Глаза Эндрю почти выпрыгнули из орбит. Нил Джостен действительно сошел с ума.       — Ты ведь шутишь, да? — с надеждой бормочет он.       — Нет. Директор дружил с моей мамой. Они увлекались демонологией во время учебы, он мне сам рассказал, — Нил прерывается, когда Гаррет поудобнее устраивается в его объятиях. С каких пор они так спелись? — Я думаю, что старые книги должны быть в его кабинете.       И как бы Эндрю не хотелось закричать, что Джостен был сумасшедшим, в глубине души приходилось признать. Это их шанс.       — Ну, всё-таки, это чертовски несправедливо. Ты ещё и в братстве с директором. Рождён с золотой ложкой во рту, да?       — Нет, — отрезал Нил. — Он мне не друг.       — Ладно… Ты же понимаешь, что если мы одни будем отсутствовать на собрании, то подозрения остальных только подтвердятся.       Нил снова молчит, поглаживая светлую шерстку Гаррета, свернувшегося в его руках клубком. Удивительно, как ещё вчера фамильяр не признавал Нила, а уже сегодня доверился полностью. Стоп, а как они вообще оказались вместе?       — Плевать. Сейчас главное избавиться от демона. Если нас поймают, я возьму всю вину на себя, не волнуйся.       Внезапно. Это был первый раз, когда Нил признал свою вину и выразил готовность всё исправить. На него так влияет милый кот под боком или несколько часов обдумывания поведения пошли на пользу?       Замок крыла в директорской поддается без каких-либо проблем. Эндрю едва прикасается к ручке и понимает, что никакого заклятия на ней нет и не было. Все в этой академии пренебрегают своей безопасностью?       Поверхность стола из красного дуба абсолютно чиста, поэтому они сразу расходятся в стороны: Нил обшаривает ящики, а Эндрю бегло просматривает книги на стеллаже. Вместо какого-то намёка на дряблые и затасканные учебники демонологии, его внимание привлекает фоторамка. Молодой профессор стоит в окружении однокурсников. За спинами всё так же мрачно возвышается академия. Каменные статуи и колонны, тонкий шпиль башни, на самом деле, выглядящий совсем не к месту и… что это?       — В столе ничего, кроме рабочих записей. А что у тебя? — Нил подходит чуть ближе и нависает над плечом Эндрю. Гаррет всё ещё оккупирует объятия Джостена и притворяется спящим.       — Учебников нет. Только фото какое-то странное, словно под ним что-то свернуто. Подожди, не могу достать…       — Стой, где-то здесь должен быть зеркальный механизм, — вдруг взволнованно шепчет Нил. — Секунду…       Ему едва удаётся взглянуть за шкаф и сделать что-то, позволившее наконец поднять рамку. Эндрю переворачивает её и поднимает защитные крючки, отходящие на удивление легко. Под выцветающим фото прячется клочок бумаги — ужасно хрупкий и истончившийся, но всё ещё сохранивший следы витиеватого почерка. Он достаёт его и почти разворачивает, когда Гаррет беспокойно просыпается.       Фамильяр громко мяукает и тут же выскальзывает из чужих рук, растворяясь в воздухе, как он делал совсем редко, пытаясь спрятаться от высокой опасности. Записка прячется в кармане брюк, а рамка ставится на место. Эндрю понимает, что что-то не так, как по лицу Нила, так и по внезапному сквозняку, пославшему мурашки вдоль позвоночника. К ним приближался демон.       — Нил? Быстрее, уходим отсюда, — Эндрю осторожно повернулся к выходу и указал на повисший в пространстве иней. Черный дым расплывался по полу и достигал ног. Секунда — и они на самом деле бегут. Мимо запасных выходов из кабинета, мимо южного крыла, общежитий и общего зала, где прямо сейчас шло собрание.       — Какого черта? Их становится больше? Я клянусь, что видел троих только что…       В одном из коридоров Нил внезапно хватает Эндрю за руку и бросается к нише, втискиваясь между стеной и шкафчиком.       — Эндрю, разве это не странно, что он не пытался от тебя питаться в самый первый раз? Я всё продолжаю думать об этом но не могу понять почему…       — Нет, имаго, с чего бы ему питаться мной?       — Эй! Как ты меня назвал?!       Привыкнув к темноте, Эндрю замечает, что чужие руки скользят вверх по камням на стенах и пытаются что-то найти. Дыхание Нила замирает и слышится щелчок. Шкаф отходит от стены.       — Какого.? Ты знаешь все потайные ходы академии или есть ещё места, где ты не был?       — Я никогда не был здесь. Просто запомнил расположение на домашней карте. Я даже не знаю, куда он ведет. В любом случае, скажи спасибо, что этот вид инкубов не может проникать через стены, иначе.       — О, я должен благодарить тебя? — шепот Эндрю становится чуть громче и эхом отскакивает от стенок узкого коридора, в который его затаскивает Нил. — Спасибо, дорогой, за эту уникальную возможность быть отчисленным и посаженным в тюрьму из-за того, что ты решил развлечься и вызвать демона!       — Сколько раз тебе говорить? Я не для развлечения это делал!       — Да? Ну, мог бы просто сказать зачем и я бы подумал о том, что это правда, а не попытка прикрыть собственную глупость.       Эндрю всплескивает руками и внезапно натыкается на какой-то предмет, тут же роняя его на пол. Из груди почти вырывается испуганный возглас.       — Чёрт, ты тут решил всё разгромить? Подожди, — Нил хлопает по задним карманам и достает что-то маленькое. Через секунду между ними проносится искра и на кончике зажигалки появляется синевато-оранжевый огонек.       — Если ты подумал, что это поможет, то спешу огорчить, — говорит Эндрю.       — Да подожди ты, где-то должен быть факел или свечи. Пошарь по стенам.       — Почему я? А вдруг тут пауки?       — Как будто я хочу трогать их? — Нил вздыхает и осторожно поворачивает руку с зажигалкой к каменной стене.       Немного погодя, он всё же натыкается на несколько свечей и зажигает их, в то время как Эндрю пытается рассмотреть клочок бумаги, украденный из кабинета.       — Что тут у тебя? — тянется Нил.       — Да нет, ничего особого, — Записка почти комкается из-за Нила, но Эндрю перехватывает её посильнее и тут же возвращает в карман. Единственное, за что его взгляду удается зацепиться — это беглая подпись. Мэри Хэтфорд-Джостен.       Ему внезапно не хочется думать о том, что в ней было написано.       Тем временем Нил пытается рассмотреть, что именно упало на пол несколько минут ранее. Это оказывается древняя книга про какой-то спорт.       — Я думаю, что мы в старой библиотеке. Со списанными книгами, знаешь? Профессор однажды упоминал о таком.       — Зачем вообще кому-то понадобилось списывать книги? У них есть срок годности? — он уставился на Эндрю.       В голове что-то щелкнуло:       — Закон о темной магии… Должно быть, здесь есть старые учебники с информацией до его принятия, тогда…       — Демонология. Черт, ты прав.       Книги летели со стеллажей одна за другой. Кто бы мог подумать, что столь популярная несколько десятков лет назад дисциплина превратится в посмешище в современной учебной программе? Эндрю читал оглавление уже десятой книги и понимал насколько был прав Нил. Темная магия действительно интересна.       Начертание пентаграмм, призывы и классификации. На самом деле, не удивительно, что Джостен так налажал с лидерцем. На доскональное изучение всего ушли бы годы.       — Нашёл! — он восклицает через минуту и подтягивает Нила к себе. — Лидерц, изгнание.       — Что, как ты? Чёрт, Эндрю… — на чужом лице благодарность и неверие сменяли друг друга со скоростью очередного десятка миль в час.       Подхватив фолиант, Эндрю придвинул к нему свечу, стараясь изучить текст чуть подробнее. Ритуал был довольно простым: свежая кровь создателя, земля предков и священный волос защитника. Как минимум, у них уже был Нил — придурковатый создатель семейки демонов. В каком-то плане он действительно был имаго — бабочкой, которая едва осознала себя в теле взрослой особи. С остальным всё ещё были проблемы.       — Земля предков… Может, подойдет могильная? Кладбище основателей же неподалеку, да?       — Ну да, — шепчет Нил. — Подожди, точно! Ты прав! Черт, Эндрю, как же ты прав…       В животе что-то ухает, когда глаза Нила снова загораются напротив. Что за странное, внезапное чувство нежности к почти чужому человеку? Эндрю, возьми себя в руки.       — Тогда нужно идти сейчас. Чем раньше начнём, тем быстрее сможем закончить.       — Но мы всё ещё не знаем о третьем предмете? Священный волос… Я даже подумать не могу о чём-то доступном для нас.       — Плевать, разберемся по ходу дела.       Нил нерешительно топчется на месте, избегая прямого взгляда. Рука Эндрю крепко держит его ладонь, подгоняя действовать, но он не сдвигается с места.       — Ну что ещё…       — Я хотел призвать дух своей матери. Подумал, ты всё же заслуживаешь узнать, — наконец шепчет Нил, на мгновение сжимая чужие пальцы, а затем убегая вперёд. — Ну всё, идём.       Записка в кармане Эндрю внезапно кажется тяжелее.                               

***

      Если к обстановке на городском кладбище Эндрю смог привыкнуть со временем, то лесное кладбище — действительно было чем-то за гранью. Кромешная тьма и прохлада не давала покоя, но Эндрю старался думать, что это вовсе не было предвестником лидерца в очередной раз. В конце концов, приближался октябрь.       Пробираясь через заросли и то и дело натыкаясь на полу-разбитые статуи захоронений, Нил продолжал громко ворчать.       — Хватит шуметь, имаго.       — Ты продолжаешь называть меня личинкой?       — Ты пропустил стадию куколки. Имаго — это финал. Но не завершай мою жизнь раньше нужного, Нил. Поймай своего демона.       — Ты такой придурок и ботан. Бесишь.       Они приходят к самым дальним захоронениям через несколько минут быстрой ходьбы. Могилы основателей расположены в отдалении, под раскидистым кленом, который в свете дня наверняка был прекрасен, но в ночи лишь добавлял зловещности. Брюки Эндрю вымокли по колено из-за свежей росы, а над ухом жужжали насекомые. Запыхавшись, он подошел к Нилу и взглянул на надгробье.       Веснински, Хэтфорд, Джостен — все три статуи стояли в ряд.       Пока Нил опустился на корточки и набирал горсть земли в руку, Эндрю готовил кинжал. Он не мог вспомнить, когда в последний раз применял его не для простого запугивания. Может быть, в подростковые годы? Кровь Нила не оказалась бы первой на его лезвии, но он надеялся, что она будет последней.       Согласно записям в книге, землю стоило наполнить кровью, прося помощи предков, а священный волос — принести в дар. Второе могло подождать до утра, по мнению Эндрю. Он передал кинжал в руки Нила.       Один медленный надрез и кровь пролилась на сырую землю. Никакого вау-эффекта не следует. Отдав достаточно, Нил просто вытирает руку о собственные брюки. Бурая смесь выглядит отвратительно.       — Моя мама тоже должна была быть здесь. Но её тело исчезло, — тихо делится Нил. — Никаких следов, никаких объяснений. В детстве я отказывался верить, что она умерла, но в конце концов попытался смириться. Как можно понять, получилось плохо.       — Ты хотел вызвать её, потому что скучал?       — Отчасти. Наверное. Думаю, мне хотелось просто узнать правду.       Рука тянется к карману собственных брюк. Едва смятый клочок бумаги почти намок, но Эндрю всё же протягивает его к чистой руке Нила.       — Это было в кабинете директора.       — Хах, так и знал, что ты что-то украл, — слабо усмехается Нил.       Он разворачивает лист и читает его прямо там — на безлюдном лесном кладбище, в свете почти полной луны. По чужому лицу трудно догадаться, что именно написано в личной записке профессора ровно до тех пор, пока из чужого рта клочками не вырывается приглушенный, болезненный смех.       — Спасибо. На самом деле, за всё, — искренне говорит Нил.       — Что там?       — Там?       — В записке, — подсказывает Эндрю.       — Разве ты не читал?       — Не читал. Понял, что она предназначена не для меня.       Нил вдруг смеётся ещё громче.       — Ты не перестаешь удивлять меня. Если я — имаго, то кто ты? Существует какая-то сверх-форма бабочки?       — Вряд-ли я похож на бабочку. Может, на светлячка.       — Может быть… — отзывается Нил и снова оглядывается на надгробия. — Это предсмертная записка. Она убила себя сама.       Эндрю удивленно моргает.       — Что? — внезапно вырывается у него.       — Она стала терять свою магическую силу и убила себя. Я не удивлен, на самом деле, это был её самый большой страх. Стать простым человеком. Я просто рад знать, что она умирала не в муках.       — Разве так плохо быть человеком? — спрашивает Эндрю.       — Наверное, совсем не плохо… Но мне бы скучно жилось без магии.       Эндрю кажется, что его сердце сжимается слишком сильно. Или, может быть, сжимаются все его органы, когда он наконец признается:       — Я человек.       В ответ чужие губы едва шевелятся и замирают.       — Нил…? Эй, не молчи, — осторожно начинает он.       — Это многое объясняет. Но вопросов оставляет ещё больше. Об этом знают в академии?       — Конечно, Ваймак в курсе. Из учащихся — только Кевин Дэй, друг братьев. Но мы с ними были не в лучших отношениях. Сам понимаешь, как хочется потренировать собственную магию, когда ты только научился ей пользоваться. Тем более, что рядом ходит игрушка в виде неудачного младшего брата.       Нил смотрит прямо, как-то иначе разглядывая черты лица Эндрю, словно пытаясь отыскать в нём хоть капельку магии.       — Нет, не понимаю, Эндрю. А как давно с тобой живет фамильяр? — вдруг спрашивает Джостен.       — С детства. Однажды мать оттаскала меня за волосы, говоря, что я не достоин нашей фамильной черты. Она мечтала о том, чтобы моё появление было простой ошибкой. Подменой, — он с трудом переводит дыхание. — Меня принимала только бабушка. Она и подарила мне Гаррета в тот день.       — Извини, но какой смысл в фамильяре, если ты не маг?       Эндрю почти смеется над тем, с каким неловким выражением лица Нил пытается задать этот вопрос. Вот дурак. Имаго.       — Никакой. Но моя бабушка заставила меня верить в то, что он меня действительно защищает. Я поверил — и, в конце концов, это сработало. Он много раз предупреждал меня об опасности, даже если это обычные кошачьи повадки.       В светлых глазах Нила скользит понимание и он делает шаг вперед, навстречу.       — Что такое?       — Ну, кажется, я знаю, волос какого защитника нам нужен, — шепчет он и протягивает руку к чужой груди. На плотной ткани рубашки, едва заметно, поблескивает светлый кошачий волос, оставленный Гарретом сегодня утром. Нил аккуратно сдувает его в сторону.       Дыхание Эндрю замирает. Лавровая бабочка пролетает мимо.

***