Черный рыцарь

Ричард почти час сидел, уткнувшись в телефон. Большие пальцы уже на автомате набирали в поисковой строке «ВКэрты» имя Рокэ Алвы и все безрезультатно. Был Алваро́вич, «Рок онлайн», затесалась даже девушка с именем Виктория Роке. Непонятные Рокэ Страда, Рокки Рокки, подписанные гальтарскими буквами и прочие похожие субъекты. Ричард проверил больше пятидесяти человек. Прошерстил все фотографии, место жительства, даже музыку, у кого она не стояла в приватном доступе. Он чувствовал себя грёбаным сталкером и ужасно стыдился. Чувство было такое, будто он собственной персоной ввалился к пользователям в квартиры и без зазрения совести стал рыться в их шкафах. Разрубленный Змей! Он просто хочет найти Рокэ! Неужели все попытки обречны? — До сих пор ищешь? — в комнату вошла Айри, собираясь взять ноутбук брата для учебы. Дикон удрученно покивал и, выключив телефон, прикрыл глаза. Он рассказал ей про Алву еще в конце Летних Волн и даже не ожидал, что сестра отнесется к ситуации серьезно и почти сочувственно. От череды неудач в голову прокралась мысль, что Рокэ Алвы, возможно, нет ни в ВКэрте, ни в талиграме, как и положенно всем взрослым и серьезным людям, у которых нет времени на соцсети. Айрис подсела рядом на кровать. Уже месяц они жили в Олларии. Для молодых людей с их финансовыми и моральными возможностями — невероятная удача. Ричард поступил в государственный вуз с военной кафедрой, на специальность по информационным системам. Как объяснял брат, по крайней мере, эта программа не вызывает у него сверчков в мозгу, как например, гидроаэродинамика или машиностроение. И пока запа́л учиться если не лучше всех, то стоять в числе хорошистов, еще горел, Ричард старался посещать пары и добросовестно выполнять задания. Старания окупились — в конце Летних Молний Дик получил свою первую стипендию. Для житья в столице, конечно, маловато, тем более, что иной раз хотелось позволить себе пойти с друзьями в бар и взять что-то получше, чем стакан колы со льдом; иметь возможность поехать в вуз всего лишь на автобусе, а не идти от общаги сначала пятнадцать минут до метро, ехать четыре станции, затем делать пересадку и ехать еще две; пойти на концерт любимых исполнителей в конце концов. Ведь они в Олларии — тут тусуется весь цвет современной музыки. В конце концов, Айрис тоже нуждается в деньгах. Если дорогая матушка согласилась при необходимости помогать сыну, то после последней ссоры и бегства сестрицы из дома, о ее обеспечении не шло и речи. Мирабелла пообещала не давать ни суана на хотелки старшей дочери, за ее «ужасное поведение и непочтительность к матери», и слово свое держала. Айрис на тот момент двигали гордость и гнев, оттого предстоящие трудности не испугали ее. Надо будет — заработает. Устроится хоть в общепит, хоть листовки раздавать, хоть в продажу. Но сказать по чести, без Ричарда ей и впрямь пришлось бы тяжело. Она тоже подавала документы в олларианские колледжи, прося в мысленных молитвах всех святых заступников помочь ей. И святой Алан, живший много кругов назад, их дальний предок, очевидно смилостивился над далекой правнучкой — Айрис прошла в спортивный колледж. По правде сказать, средний балл при поступлении был достаточно низок, Айри набрала его без труда. Ричард долго спрашивал сестру, зачем ей понадобилось педагогическое образование, если с ее баллами она успешно прошла бы и на более перспективные места. У Айрис был ответ — она хотела в будущем поступить в институт конного спорта. Девушка с детства обожала лошадей, да и животных в принципе. Сбежав от матери, она была вольна поступать куда заблагорассудится, но Дик вовремя отговорил ее идти на ветеринара. Рассказы о том, как студенты проходят практику в коровниках, берут у коров и коз кровь, принимают у них роды, а то и вовсе копаются в заду, изрядно поубавили пыл юной обожательницы зверушек. Да и практики в ветклиниках звучали ничуть не легче: Айрис на просторах ВКэрты наткнулась на пост девушки-ветеринара, как раз студентки, где к врачам привезли породистого кота, чтобы удалить ему когти. Айрис тогда проплакала весь вечер, представляя себе покалеченное животное, которое лишили фаланг пальцев и превратили в пушистую игрушку. Которое при необходимости даже не сможет себя защитить. Ричарду было жаль чувств сестры, но он решил, что лучше так, чем потом через два или три года она станет проклинать все на свете или тихонько реветь от жалости и груза вины. — А номер есть? — уточнила девушка, — ты же вроде узнавал. Дик едва не подскочил, как ошпаренный. Ну конечно, у него же записан сотовый Алвы! Кошкин хвост, из-за этой учебы он вообще позабыл все на свете. Скопировав номер из заметок в поле ввода номера, Ричард нажал на иконку вызова. Раздались привычные и бесстрастные, тянущиеся в пустоту гудки. Юноше они показались отсчетом в вечность, звоном по собственной надежде. Уже прошла минута, а трубку так никто и не взял. Ричард ждал, стараясь ничем не выдать своего невроза. Что он скажет Рокэ? Ведь обещал же позвонить… Но раздались сигналы непринятого вызова. — Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети, — ужасно доброжелательным тоном произнес автоответчик, за что Дикону захотелось его придушить. — Чего? Какое «вне зоны действия сети»? — не выдержав, крикнул он прямо в экран. — Ты дура? — Дик, может еще раз? — неуверенно предложила Айри, — может, у него просто телефон разрядился? Или выключен. Попробуй еще, минут через десять. Ричард слабо покивал в ответ. Айрис права: если Рокэ на работе, он вполне может выключить телефон. Тем более, он врач, и конечно же занят по самые уши. Кошкин хвост, он идиот! Дик позвонил через десять минут, сестра на тот момент уже вовсю работала за ноутбуком. Потом еще через пять. Долгие гудки стояли звоном в ушах, и с каждой новой попыткой надежда Ричарда тлела все слабее. Он пролежал на кровати час, пытаясь дозвониться до Рокэ. Айрис уже и чайник поставила, и бутербродов нарезала, и успела предупредить подругу в талиграмме, что Ричард ещё у них в гостях, а сам парень в который раз, в очередной тупой попытке набирал чужой номер, как заведенный. Когда количество попыток перевалило за четвертый десяток, Окделл отбросил телефон и закрыл глаза, уткнувшись лицом в подушку. Отчаяние, злость клокотали где-то над желудком, а в районе солнечного сплетения поселилось разочарование, бесстрастное и полное отторжения от мира. Хотелось плакать, но слезы не шли, и боль, оставшаяся без выхода, гнездилась посередине груди. Обрывки мыслей подлетали и опускались как разорванные клочки бумаги, подбрасываемые ветром и в результате в голове образовывался глухой шум, как от неисправного телевизора. Не за что ухватиться и надеяться тем более не на что. — Дик? — Айри снова пришла в комнату, — ну что, получилось? Ричард отрицательно промычал, коротко и непонятно. — Тебе сделать тизан? Снова отрицательные качания головой. Ричарду не хотелось ни есть ни пить, по крайней мере, не сейчас. Кошкин хвост, ну почему, почему все так случилось?! — Дик, скоро придет Одетт, — извиняющимся тоном произнесла сестра, — ты нам не мешаешь, но вечером мы начинаем делать домашку и готовить ужин… Тебе будет скучно. — Я скоро пойду, — бесцветно ответил Ричард, — ничего страшного. — Тебя проводить до метро? — Нет, я дойду сам. Все в порядке. Айрис проводила его до коридора. Облокотившись на косяк, она наблюдала, как брат сначала накинул спортивную кофту, а на голову кепку. — Не обижаешься? — еще раз уточнила девушка. Ричард отмахнулся, дошнуровывая кеды. — Все нормально, правда. Мне, тем более, тоже уже надо было двигать. Домашка лежит не сделанная, йогурт надо проверить, чтоб сосед не съел, — он попытался пошутить, и Айрис сдалась, прыснув и обнажив в улыбке зубы. — Не переживай, — она обняла брата, — я верю, что у тебя все получится. «Все получится» — это она про звонок Алве. Ричард выдохнул. Айри чудесная сестра и друг ничуть не хуже, но сейчас от утешений было столько же пользы, сколько от уговоров студента-прогульщика в сторону строгого препода поставить тройку за семестр. — Спасибо, — пробормотал он, стараясь улыбнуться, — увидимся. Девушка кивнула, отстраняясь. Ричард открыл дверь и вышел в коридор. За спиной послышался щелчок поворачивающегося замка и юноша поскакал вниз по лестнице, пропуская последние ступеньки. На часах показывало без двадцати семь, но на город уже сползались сумерки и зажигались фонари. Ночная Оллария только пробуждалась, завлекая яркими вывесками, зажженными лампами шаддиен, где после рабочего дня так приятно выпить стакан крепкого напитка с молоком; в воздухе виталии ароматы дыма, мокрого асфальта, машин и жаренного на углях мяса. Дик шагал по асфальтированным дорожкам и вымощенным плиткой улицам, не замечая редких ночных прохожих и впервые порадовался, что возвращается не к кузену — Наль бы из него точно вытряс душу. Сначала обеспокоенными расспросами, а потом увещеваниями, что жизнь на этом не кончается и не важно, насколько серьезной окажется причина для подавленного настроения. Вероятнее всего, последовали бы советы в духе «Дик, оно того не стоит», «Дик, моя матушка часто практикует медитацию для успокоения, попробуй», «Дик, может обратиться к эру Августу?» Ричард представил себе такую картину, и на душе стало еще муторнее. Нет, Наль был хорошим, его не хотелось обижать зазря, но группа поддержки из него в такие минуты оставляла желать лучшего. А с пресловутым соседом по комнате Ричард не сблизился настолько, чтобы разговаривать по душам. Парень, даже если и заметит состояние Окделла, максимум спросит из приличия «Рич, все норм?» и наткнется на утвердительный ответ, после чего пожмет плечами и снова займется своим делом. Ну хоть не станет донимать непрошенным и ненужным беспокойством. Прошло около часа, прежде чем Ричард приехал в общагу. Даже в метро он посматривал по сторонам, в поисках знакомой черной шевелюры и горбоносого профиля. Нет, все не то и все не те. Комната оказалась пустой — сосед куда-то намылился, и Ричард не смог сдержать облегченного вздоха — все обошлось даже лучше, чем он думал. Йогурты тоже стояли нетронутыми, и настроение даже немного приподнялось. По крайней мере, будет с чем есть булочку.