Главный, сука, Аврор

      Каким таким образом вышло, что Снейп первым нашёл что-то по-настоящему стоящее, не ясно было никому. И, тем не менее, Поттер-Блэк был в собственном отделе уже через несколько минут после патронуса. Снейп, даже не успев снять защитный артефакт-противогаз и рабочий халат, поприветствовал его коротким кивком и махнул на диван, стоящий в углу огромной лаборатории. Поттер-Блэк уселся на него, закинув ногу за ногу. Очень хотелось курить, но Главный Аврор сдерживал себя, — потому что курить в окружении тысячи и ещё стольких же веществ, которые непонятно, как отреагируют на повышенную температуру и сигаретный дым… Это надо было быть самоубийцей. А вот кто-кто, но Поттер-Блэк таковым не был. Так что оставалось только ждать, когда Северус закончит свою работу и наконец-то сможет уделить ему время. Переплетя пальцы и задумавшись, Поттер практически залип на медитативные движения зельевара: рука влево, рука вправо, сменить черпак, рука влево, рука вправо… Наконец-то мысль, вертляво дразнившая Харальда под черепной коробкой, угомонилась, и он смог поймать её за хвост.       «В Индии сейчас стало намного спокойнее, и к власти пришли либерал-социалисты, эдакие осовремененные консерваторы. Учитывая то, что авторитет и репутацию страны им надо восстанавливать буквально с нуля, если не с минусовой отметки, то на этом можно сыграть… В прошлый раз у нас не получилось забрать тела погибших при операции захвата преступников, но в этот раз, если послать официальный запрос от лица британских силовых структур магической части населения, то, может статься, что у нас всё получится, и тела можно будет не только идентифицировать, но и похоронить, и… чего греха таить, обследовать. Учитывая то, что нам это будет даже больше на руку, чем индусам, идея, боггарт его дери, стоящая!» — подумал бывший Главный и сотворил Патронуса.       Патронус… Ещё одна больная тема для личного обсуждения и невероятно вкусный кусок для скандалов в прессе. Все прекрасно знали, что Патронус мог измениться только после очень сильных эмоциональных потрясений, и потому, наверное, считали, что Главный просто разучился, за давностью лет, его вызывать. Узкий, очень узкий круг лиц мог знать о том, что на самом деле ситуация обстояла немного по-другому. С течением времени Поттер просто заметил, что его Патронус больше стал напоминать гибрид борхаунда и оленя, нежели того самого пресловутого «Сохатого». Впрочем, это было и не удивительно, — ведь со временем человеку свойственно меняться, и так и произошло с Поттер-Блэком. То ли тот факт, что половинку его магглокровной крови, вот уж смешная тавтология, выжгло во время ритуального принятия рода Блэк под своё крыло; то ли то обстоятельство, что от наивного и доверчивого Поттера не осталось и следа и наивный телок превратился в матёрого волка, но так уж вышло, что из прекрасного и благородного оленя его патронус превратился в громадного Гримма, и вместо сияющих белоснежно-голубых цветов приобрёл больше серых и зелёных.       До сих пор Поттер-Блэк не мог объяснить себе, как именно может сиять серый цвет. И, тем более, просвечивающий изнутри, больше похожий на клубы дыма и тумана, Гримм с зеленоватыми всполохами внутри тела и яркими, как две Авады, глазами, предстал перед ним. Задумчиво потрепав полуматериальное чувство по холке, Поттер наклонился к его уху.       — Шелл, дорогуша, — секретарша в его кабинете в новосозданном «СОДаР» была из тех, кто узнал его патронус случайно, — отправь официальный, согласованный с Министром и Доу запрос в Индию на выдачу нам тел по делу Звездочёта, а так же передачу всех материалов по его делу нам. Стоит проверить это направление, индусы должны быть рады сотрудничеству хоть с кем-то не из их долбанутых каст…       Патронус улетел, испарившись, и Харальд обнаружил нависающего над ним Снейпа с иронически поднятой в немом вопросе бровью.       — Что-то не так, Северус? — хмыкнул Поттер, с сожалением потрогав ладонью карман с сигаретами.       — А как же благородное парнокопытное? — вернул смешок Северус, кивком указывая на дверь.       — Испарилось под жарким солнцем и дождями амазонских джунглей, — ответил Харальд, выходя из лаборатории вслед за Северусом. — Итак, что ты нашёл?       — В принципе ничего радостного, — нахмурился Снейп, на мгновение сверкнув вампирскими глазами. Наблюдая, как Поттер-Блэк с наслаждением затягивается крепкими «LM», он только покачал головой, палочкой разгоняя дым. — Что ты знаешь о так называемом «магическом ядре»?       — Это железа, наличествующая только у магов, — задумчиво протянул бывший Главный. — Располагается в придаточном отростке гипофиза, создаёт дополнительную, практически полностью автономную сеть кровеносных сосудов по всему головному мозгу. Вырабатывает суперкровяные тельца — отличие мага от маггла, — за счёт которых мы и колдуем. Так же вырабатывает бета-излучение, к подразделу которого и относится магия… Вроде всё.       — В принципе для аврора достаточно, остальное — специфическая терминология… Так вот, — Снейп нахмурился. На бледном лице проступили черные вены, высунулись клыки, глаза сверкнули ало-желтым. — В остатках зелья с обоих мест преступления я нашёл гормон, в жаргоне зовущийся «волшебной желчью». Это гормон, вырабатываемый этой железой в моменты наивысших точек наслаждения и удовольствия, наравне с норадреналином, эндорфином и дофамином. Только эта «желчь» какая-то странная, как будто ее получили, вывернув что-то другое наизнанку.       — То есть, — начальник «ОСОБРа» нахмурился, обрабатывая поступившую информацию, — во время ритуального жертвоприношения эти ублюдки выдергивают «ядро» из мага, как-то его переиначивают и используют в зелье?       — Именно так, — кивнул Снейп, сверкая вампирскими глазами.       Харальд мимоходом отметил, что у Снейпа нетипичные вампирские черты. Будучи знакомым и неоднократно работая с Атэйм, трёхсотлетней вампиршей, он не раз замечал, что её глаза светятся именно алым, а не как у Снейпа, — алым с золотом. Научно было доказано, что кровь вампира и вэра смешению не подлежит и потомства не даёт, даже в искусственных инкубационных условиях. Тем интереснее было бы разгадать загадку под названием «Северус Снейп».       Но, ещё интереснее — и первоочерёднее — было разгадать загадку Звездочётов. Уже было доказано, что в этой серии убийств их трое, но… Сколько их на самом деле? И кто мог бы помочь понять, что именно приводит к искажению в «волшебном ядре», используемом в странном зелье?       Харальд щелчком пальцев сжёг сигарету и достал ещё одну. Прикрыв глаза, он перебирал случаи в своей практике, которые могли бы хотя теоретически быть связанными с чем-то подобным. Сам того не заметив, Поттер начал бормотать вслух.       — Шаманчики амазонии? Нет, у тех другая была фишка… Неолибералы французского волдистского движения? Тем бы страху побольше нагнать, тоже не то…       — Поттер-Блэк…       — Короче, — отрубил Харальд, не выходя из транса. Его губы шевелились, и тихий едва различимый шёпот доносился от него. Подумав пару минут, Снейп ухмыльнулся.       — Командир, над чем ты так сосредоточенно размышляешь?       Возможно, Снейп и ожидал какой-то реакции на свои слова, но её не последовало. Подколка пропала втуне, а, может, и не подколка вовсе это была. Поттер-Блэк всё так же остался стоять, прислонившись спиной к стене и размышляя над тем, что же могло ему помочь разгадать этот ребус. Двое брюнетов в полумраке полупустых коридоров «ОСОБРа» стояли почти в тишине — один пялился на другого с неприкрытым любопытством, второй сосредоточенно над чем-то думал.       — Размышляю, что из моей практики могло быть схожим. Может, Филиппинская кампания?..       — Филиппины? А что, вполне, — кивнул Снейп. — Тогда ещё и припиши туда тот рейд в тропики гвинейского района за шаманами кандомбле и их культом самопожертвования.       — А что, сработает… Тогда надо звать Наоми Эсми. В вуду она у нас профи… И Нибир, он больше по гаитянскому вуду.       — Несомненно. Но, — Снейп нахмурился и обнажил клыки, — я бы на вашем месте нашёл бы где-то ещё и демонолога.       — Есть у нас такие, но…       — Зачем? Командир, — на сей раз Харальд ощутимо вздрогнул, — не роняй моё мнение о тебе ниже, чем оно выбралось.       — И правда, что это я… Недосып сказывается, — пожал плечами Поттер-Блэк.       Снейп только вопросительно выгнул бровь. Начальник «ОСОБРа» только тяжко вздохнул. С недовольством посмотрев по сторонам, Поттер потянул своего бывшего профессора в свой кабинет, прищёлкивая пальцами для вызова эльфа. Когда перед ним на полдороге явился Кикимер, он заказал ему кофе «как обычно» и даже приостановился, вопросительно взглянув на Снейп-Принца.       — Мне фраппучино на кенийской арабике, — почти процедил тот через зубы, и оба мужчины продолжили путь в кабинет Блэка.       По пути им не попалось ни души, зато отчётливо были слышны звуки жизни отдела. В крыле артефакторов, которым заведовала нимфоманка-Лавгуд, что-то планомеро жужжало. Жужжание иногда прерывалось треском, грохотом, заковыристым матом множества голосов и забавным «пф-ф-фр» непонятого происхождения. В спортзале было до поры тихо, но оба мага, проходя мимо, едва не выпустили по нему залп боевой магии, так резко и громко раздался оттуда грохот, а затем и басовитый смех Курта. В раздевалке тихо переговаривалась сдающая дежурство смена оперативников. В столовой кто-то пил кофе, о чём-то спорили аналитики, планомерно набивали брюхо Лоуренс и МакДугал.       Наконец-то кабинетные двери начальника ОСОБРа открылись, и оба мага вошли в помещение. На столе их ждали высокий запотевший бокал с фраппе и пол-литровая кружка крепкого американо.       Когда бывший Главный отхлебнул огромный глоток и протолкнул его по пищеводу, Снейп уже устроился в удобном гостевом кресле и изучал своего нынешнего начальника взглядом энтомолога-энтузиаста. На приподнятые брови герой войны ответил почти таким же вопросом.       — Недосып, Поттер?       — А... — Харальд махнул рукой. — Обычное дело. Перед тем, как случилась жопа на Трафальгар-сквер, у меня был тяжёлый захват банды вооруженных грабителей, ну, все эти погромы зельевладельческих и артефакторных лавочек и магазинов…       — Знаю это дело, — неприятно скривился Снейп, изображая сюрреалистичную картину: он чайной ложечкой подбирал из фраппе пенку и воздушный пломбир.       — Ну вот, домой я припёрся к часу ночи, а в четыре меня подорвал патронус Кинга с ЧП. Лимит стимуляторов, бодрящего и укрепляющего был исчерпан три, а то и пять приёмов назад, чистить времени не было, да и спать, с этими трихомонадными ублюдками, тоже… Вот и торможу с недосыпа.       — Харальд… — мягко начал Снейп. — Вы — фееричный… ИДИОТ! Сонмус!       Такой подлянки от своего подчиненного, коллеги и хорошего мужика Главный не ожидал, а уж тем более — не успел среагировать. Уставший истощённый организм только начинал реагировать на команду мозга «уйти с линии атаки», но заклинание уже попало в цель. Поттер заваливался назад, промахиваясь мимо кресла, разливая на стол ароматный горячий кофе. Снейп недаром был вампиром-полукровкой: стремительное, не видное глазу движение, и он поймал Поттера в руки. Не утруждая себя жестовой вербальной компонентой, Принц-полукровка испарил разлитый кофе, почистил стол и самого Поттер-Блэка, а затем уложил свою вечную занозу в заднице на гостевой диван, стоящий в углу кабинета. Накрыв Командира наколдованным пледом, Снейп бросил на стол магическую глушилку и сел в позу медитации во всё том же гостевом, весьма удобном, кресле. Что-то царапало мозг учёного в разобранном ритуальном зелье, и ему предстояло вытащить эту мысль на поверхность. А ОСОБРу — отделу — нужен был нормальный, адекватный и выспавшийся командир, а не вялое желе на Поттер-Блэковских костях. И потому вампир-полукровка решил, что нелишним будет и охранять пусть и насильственный, но всё же сон своего начальника. В конце концов, сам потом спасибо скажет…

* * *

      Тем временем на площади Гриммо, 12       Андромеда Тонкс с улыбкой наблюдала за побоищем подушками. Трое детей её Главы рода, Харальда, после долгой разлуки наконец-то смогли провести время вместе, не боясь, что кто-то отнимет их друг у друга. Минерве МакГонагалл она уже написала, и сова улетела ещё ранним утром, о том, что Лили Луна задержится дома по семейным причинам, а на будущую неделю, скорее всего, вместо одной ученицы — вернутся трое. Минерва ответила согласием и попросила аттестации у Альбуса и Джеймса. С её стороны, с директорской, это было бы вполне логично, и ни Меда, ни дети возражений не имели.       Бывшая миссис Тонкс улыбнулась, когда одна из подушек с громким «пуф» и треском разлетелась на мелкие кусочки, пустив плясать по комнате пух и перья в равных количествах. Казалось, что комнату засыпало перьевым снегом.       — Дети, обедать! — прикрикнула она, наблюдая, как из кучи-малы высовываются руки-ноги троих отпрысков Поттер-Блэка. Андромеда проконтролировала, чтобы все трое привели себя в порядок, и сопроводила их на кухню. Наблюдая за отменным аппетитом детей, она погрузилась в воспоминания.       Когда перед разводом с Джинни Поттер оставил супругу в доме в Годриковой Лощине одну, а сам скрылся с детьми в неизвестном направлении, это вызвало огромный скандал. Уизли штурмовали Гриммо, на котором обосновались Харальд с детьми, она сама и Тед. Джинни подняла на уши прессу и Аврорат, который за своего Главного стоял горой, а потому проблем у Джин прибавилось. Её то гоняли из одного ведомства в другое, то не было свободных сотрудников, то ещё что… Почти три года вся силовая структура Британии наблюдала за тем, как Главный Аврор спит на работе, не желая возвращаться домой; как он же погружается в работу с головой и курирует порой по три-четыре дела сразу, лишь бы не возвращаться домой — когда спать на работе становилось совсем уж неприличным — в настолько измотанном состоянии, что на скандалы просто не хватало сил. Она помнила, как наглая рыжая вертихвостка водила домой любовников, спихивая детей на неё, пока Харальд был в командировках. Она прекрасно помнила, как Джинни высасывала все соки не только из мужа, но и из детей. Только родившаяся Лили Луна ещё ничего не понимала, а вот Альбус и Джеймс, пусть и были детьми, всё прекрасно осознавали и старались сознательно избегать матери. В этом Джинни додумалась так же обвинить Харальда… За что потом жестоко поплатилась.       Андромеду всегда поражала сила Харальда. Как некая внутренняя сила воли и стойкость разума, так и просто — магическая сила. Поттер-Блэк, несмотря на работу Главного Аврора, попросту наплевал на всё и ушёл из Аврората почти на месяц. Ровно столько понадобилось времени, чтобы провести все необходимые ритуалы. Нормальному человеку ни терпения, ни сил не хватило бы на то, чтобы три недели поститься и каждую ночь проводить ритуалы очищения сначала для себя, а потом и для детей. На четвёртую неделю Харальд умудрился в течение пяти дней сначала официально признать перед обоими родами и магией своих детей именно как Наследников, а после и распределить право наследования. Джеймсу Сириусу отошёл род Поттеров, хотя его горячая голова, казалось бы, больше подошла бы роду Блэк. Более холодный, спокойный и рассудительный же Альбус Северус унаследовал род Блэк со всеми его причудами и будущими проблемами, которые заботливый отец старался разгрести до совершеннолетия сына. Лили Луна же стала второй в очереди наследования к обоим родам, но быть «Наследницей» не стремилась — ей больше нравилось гонять квоффл по небу с пацанвой, спорить с дочкой Сьюзен Боунс о том, как же именно на самом деле в тот или иной момент повернулась история, и мелко пакостить доставшим до печенок домовикам. В общем, Лили Луна росла настоящей разбойницей — и тем удивительнее было знать, что при необходимости эта девочка становилась настоящей арктической статуей и этикетом манипулировала исключительно в собственных целях.       Меда улыбнулась своим воспоминаниям и наконец-то перевела взгляд на Альбуса.       — Тётя Меда, вы в порядке? Я вас уже две минуты зову!       — Прости, Ал, — улыбнулась она ему. — Задумалась. Что ты хотел?       — Я хотел узнать, когда придёт дядя Тед. У меня...       — Есть к нему пара вопросов, да? — улыбнулась Андромеда. Альбус вечно таскался хвостом за Тедом, расспрашивая, как варится то или иное зелье, как лечится та или иная болезнь и чем такие медчары отличаются от других.       — Ну-у, — Альбус опустил взгляд долу и виновато улыбнулся, покраснев.       — Сегодня у него вечерняя смена, так что вернётся он уже в ночь, но завтра у него выходной, — Андромеда потрепала Альбуса по каштановым, с лёгкой рыжинкой, волосам. — А пока что развлеки своего брата с сестрой да опробуйте новую защиту дуэльного зала.       — Что, правда, можно?! — из-за стола одновременно подскочили Джеймс и Лили.       — Можно, — важно кивнула Андромеда, наблюдая, как три детских вихря, едва не подталкивая себя стихийной магией, несутся в дуэльный зал.       «Детей пристроила, теперь можно и делами заняться. Что-то в последнем отчёте с гончарного предприятия не ладится…» — потерев переносицу, Андромеда надела очки — не только с диоптриями, но и со встроенным заклинанием быстрочтения, и села за документы, по старой привычке, так и оставшись на кухне, с чаем и песочным печеньем с фундуком от Кикимера.       В отчёты и правда закралась какая-то ошибка, и Андромеде предстояло не только найти её, но и попытаться вычислить причину и, по возможности, устранить без вмешательства Харальда. С новым отделом, этим чудным делом Звездочёта и прочими насущными проблемами магической Британии, у него совсем не было свободного времени, а Меда помнила слова Теда о том, что если так продолжится, то Харальд загремит в реанимацию.       Отложив документы, она задумалась, прихлёбывая чай. В последний год Харальд как будто жил по инерции: работа-дом-Лили-работа-дом… И редкие визиты в бордель мадам Рози, чтобы сбросить физическое напряжение. Тед только неодобрительно качал головой, но авторитарного тогда ещё Главного не смог переспорить. Харальд закапывал себя в работе, буквально создавая вокруг себя болото из вечной рутины защиты Англии, как будто кроме него это было некому сделать. И это становилось проблемой, потому что чего-то Харальду в жизни не хватало, даже если он сам и не осознавал этого. И помочь ему осознать это было некому — в конце концов, он не любил самокопания, и тем более не любил, когда кто-то копается у него в голове.       В последние же полтора года, а то и больше — почти сразу после развода — он практически до минимума сократил контакты с окружающими, лишь раз в год исправно напиваясь с Джорджем Уизли в годовщину победы. Из тех, кого Меда постоянно видела на Гриммо — из просто огромного количества людей — остались только Невилл Лонгботтом, Джордж, да, неожиданно, Теодор Нотт. Видимо — Андромеда точно не хотела это вспоминать — они сошлись после возвращения Харальда из-за границы. И что-то всё же надо было делать с таким… мизерным количеством контактов Поттер-Блэка. Он же, как-никак, Глава рода, а сумасшествие Главы плохо заканчивалось для всех…       Андромеда оторвалась от документов, отхлебнула чай и взялась за перо. У неё была идея, кто сможет ей помочь.       В конце концов, именно Северуса Снейпа Харальд Поттер-Блэк считал единственным достойным восхищения человеком и настоящим героем войны.