What if…?

Время, пространство, реальность-это больше, чем прямой путь.  Это призма нескончаемых возможностей, где единственный выбор может разойтись на бесконечные ответвления, создавая альтернативные миры для известных вам. Я-наблюдатель.  Я ваш гид в эти обширные, новые реальности.  Следуйте за мной, и вдумайтесь в во- Минутку, что у них там творится? Это не по сценарию! Хотя сценариев у меня-по пальцам не пересчитать. Этот должен быть весьма интересным. …вдумайтесь в вопрос: «что, если?». *** — Нет! В глазах у Сержанта застыло немое оцепенение.  Стив не успел.  Не дотянулся к запретному плоду, не ухватил тот кусок надежды, который так рвался объять. Чужой крик застыл у Гранта в ушах, точно предсмертная константа. Въелся в подкорку мозга, в оба сердечных желудочка, по аорте достигая каждой вены. Прошли считанные две секунды, спущенные на решимость. И прежде, чем он успел сообразить, что сделал, обратить внимание на орущих в наушник людей-полетел вниз. Туда, где его ждет холод и дом. Поезд понесся дальше, стирая смысл. *** — Баки… Левое ребро сломано. — Баки…Бак… Правая нога тоже.  Он ползет на последнем издыхании битый час, чертыхаясь в снегу, где алеет ковровой дорожкой его собственная кровь. И вот, сквозь мутную картинку бескрайних гор и льдов, он узнает то, ради чего перешел точку невозврата. Того.  Каким-то образом в еле живом, но суперсолдатском теле открывается второе дыхание. Будто бы с минуты на минуту Того вновь отнимет война. — Бак…Баки, ты живой? Ты слышишь меня?  Он находит в себе силы встать на четвереньки, хоть всё, абсолютно всё и отдавало ломающей мукой. Но он шлепает Того по лицу, пытается услышать пульс, закрывая глаза на то, что собственный в ушах сейчас куда громче. Капитан Америка вспоминает про запасную рацию, и безнадежно шарит по карманам, сжимая зубы от сумасшедшей боли. Когда он обнаруживает внутри кожанки только склок проводов, пластика и микросхем, то взглядом натыкается на предплечье Того. И червлёную, припорошенную снежинками конечность рядом. Земля под ногами начинает шататься, и его окутывает темнота. *** Мы, словно смерти, боимся провалов. — Стив? Стив, о Господи! Позовите медиков!  Но выборы, как и причинно-следственная связь, неотвратимы. *** — О-ох…Б… — Ну-ну, не дергайтесь так. Вам нужен покой, Капитан. Вот, смочите горло. Грант вскакивает на койке, стряхивая с разума пелену сна. Очень, очень долгого и тревожного сна. От воды невежливо отказывается. — Баки. Где он? Вы спасли его? Спасли моего Баки? Фэлсворт тактично проигнорировал это непонятное «моего», отставляя стакан в сторону.  — Сержант Барнс тоже в этой больнице. Он… Стиву кажется, что крылатое выражение «душа ушла в пятки» вполне себе реальна на физическом уровне. Особенно после того, как рядовой тяжело откашлялся. — В реанимации. Держится неплохо. — Номер палаты? — Капитан! Стив! Сейчас нельзя, ради Бога, подожди, послушай же… Но он не обернулся. Потому что сейчас капельницу из своего запястья выдрал не дружище Кэп, не Капитан Америка и не главнокомандующий отряда. Это сделал смелый малыш Роджерс, который каждое день рождения Баки дарил тому рисунки углём. *** — Как он? Пэгги тихо прикрыла за собой дверь, и приблизилась к Гранту, цокая каблуком о граненые плиты. В ее голосе сквозь сочувствие слышались нотки стали. — Как и вчера. — Стив разрешает себе усталый вздох, но своей ладони с чужой, покалеченной и недвижимой, не убирает. — А ты? — Картер садится на край постели, заставляя оппонента поднять взгляд. — Знаешь ведь, что я не мог иначе. Когда у меня не было ничего, со мной был Баки. Он никогда не давал в себе сомневаться. Агент скривила губы, как если бы была оскорблена, пусть никакого намека в реплике не было. — Я не осуждаю то, как ты поступил, Стив, — она кладет кисть на напряженное предплечье, и это его не расслабляет, — но твоя команда… — в воздухе повисла недосказанность. — Команда. — Грант горько усмехается, давя желание сбросить с себя нежные пальцы, — Хочешь знать правду? Мне плевать. Отстраняй меня от должности, если этого требуется, Маргарет. Но пока он не очнется, я отсюда не выйду. — Ясно. — Картер встает, будто знала заранее, что ее попросят выйти. Весь вид девушки кричал о растопленной стене понимания, за которой прятались отрешение напополам с разочарованностью.  Когда темная фигура растворяется в свете больничного коридора, ресницы Того вдруг мелко подрагивают. *** Стив лежит на чужой обросшей, уже не такой юношеской груди, какую он помнил совсем недавно. Но вдыхает ее аромат с ничуть не менее удовлетворенным лицом.  — Мне птичка нашептала, что Говард работает над протезом. Вроде будет помпезный.  Барнс зарывается носом в светлую макушку, прикрывая изнеможенные веки. — Стиви, ты не должен был. — Но я выжил. Мы выжили, Баки. Разве это не главное? — Ты хотел быть героем. Я стою того, чтобы отказаться от мечты? Грант обращает на Того голубые, по-щенячьи преданные глаза, и до невозможного долго смотрит. — Они не станут терять ценный артефакт в лице ходячей сыворотки Эрскина просто потому, что он решил спасти свое счастье. А если да-так тому и быть. *** Один выбор становится точкой опоры, от которой зависит вся ткань того, кем становится тот, кто решается сделать этот шаг. В этом мгновении рождается судьба-жизнь, путь и порой целый мир, перестраивающийся вокруг него в бесконечной игре возможностей. Поэтому вечерами Капитан Америка и Джеймс Бьюкенен Барнс сидят на диване и едят клубнику в своем старом, Бруклинском доме, пока за окном мир рушится. Какой угодно, но не их.