Кошмар

В свои тридцать с хвостиком лет Кэйа, как самая настоящая бизнес-акула, смог достаточно высоко подняться по карьерной лестнице, чуть ли не наступая по головам — в его руках было управление целым филиалом Тейват Инк. — Каэнри’ах, за что за глаза он получил самое настоящее прозвище Принц. А с большой должностью приходит и большая ответственность, и сегодня его ждала эта глупая, совершенно бесполезная по его скромному мнению встреча с бизнес-партнёрами из Нашгорода. Ланч в ближайшем к офису ресторане с видом на городской парк — Госпожа Барбара не изменяет своим привычкам, выбирая ему местечко поприятнее. Кэйа скучающе сидит за столом, его пальцы слегка сжимают край бокала с одуванчиковым вином, но он не пьет. Голос какого-то безликого ряженого в костюм пухлого старикана, рассказывающего о новом, якобы очень выгодном для них контракте, звучит как фон, словно бы доносится из другого мира, и он даже не слушает — всегда можно попросить его верную секретаршу отправить весь этот бесполезный текст ему на почту. Кэйа перекатывал между пальцами бокал, пытаясь себя хоть как-то развлечь, когда довольно внезапно его взгляд цепляется за движение за окном. Рыжая, словно перья огненной жар-птицы, шевелюра. Дилюк. Он медленно расхаживает по аллее прогулочным шагом, его стройная фигура в идеально сидящем костюме выглядит так же величественно, как и десять лет назад. Рядом с ним мерно шагает Джинн, её рука мягко легла на его локоть, её смех, даже сквозь стекло, кажется настоящей музыкой. А между ними — маленькая девочка, сжимающая своей небольшой ладошкой руку рыжего мужчины. Она что-то ему лепечет, и Дилюк наклоняется к ней, нежно улыбаясь. Кэйа чувствует, как что-то внутри него хрустит и неприятно сжимается. Он не хочет вспоминать, пытается всё скомкать, запихать куда-то подальше в недры своего сознания, но память возвращает его туда — на крышу дома, где им снова двадцать, где они лежали рядом, где их тела мягко касались друг друга, где Дилюк шептал ему обо всём на белом свете, где говорил о вечности. — Мы всегда будем вместе, Кэйа, — он помнит его слова, их вкус на губах, вызывающий душевный трепет. Но это были только слова. Пустые слова. Его ладонь сжимает бокал так сильно, что, кажется, будто стекло вот-вот треснет. Он пересиливает себя и отводит взгляд, но слишком поздно — голос говорящего мужчины прерывает его мысли. — Кэйа, вы в порядке? — глаза-бусинки выжидающе уставились на него. — Да, извините, просто задумался, — отвечает он, выдавливая вынужденную, улыбку на лице. Его пальцы наконец оставляют в покое бокал, и он возвращается к разговору, но сердце бьется как барабан, а в голове — только он. Дилюк. Когда ланч заканчивается, Кэйа, пожав всем присутствующим руки, поблагодарил за столь щедрые предложения и предложил вновь встретиться как-нибудь за игрой в гольф, и, проводив их самой невинной улыбкой, не спешит покидать ресторан. Он сидит за столом, нервно постукивая по нему пальцем, а его взгляд снова устремлён в окно, но там уже никого нет. И зачем он только ищет его? Пальцы медленно скользят по краю бокала, водя по нему круги, и, резким движением опрокинув в себя все его содержимое, Кэйа чувствует, как тепло алкоголя разливается по всему его телу, заставляя хоть немного расслабиться. Он знает, что должен всё забыть. Но забыть — это не значит простить. Вечером после ещё нескольких бокалов он возвращается в офис, и его шаги эхом раздаются в пустом темном коридоре, освещаемом лишь светом уличных вывесок и фонарей. Пошарив по карманам, он выуживает оттуда нужный ему ключ, и, после некоторой борьбы с замочной скважиной, наконец попадает в свой кабинет. Кэйа, сбросив с себя пиджак куда-то в сторону дивана для посетителей, плюхается за стол, выводя резким толчком из сна компьютер. Его пальцы тут же начинают быстро двигаться по клавиатуре в попытках занять себя работой, лишь бы ни о чём не думать, но мысли снова уносят туда, где он точно не хочет быть. — Да блять! — нервно прикрикнул, он отшвырнул мышку куда-то в сторону. Что ж, отвлечься у него явно не получилось. Провернув ещё один ключ в ящике стола и открыв его, Кэйа шарится по его содержимому, и пальцы на мгновение касаются старой деревянной рамки с фотографией. На ней они вдвоем — молодые, такие наивные и очень счастливые. Он чувствует, как что-то внутри него снова сжимается, и маленькая влажная дорожка бежит по его щеке. Откуда она только взялась? Его рука, словно под гипнозом, тянется к телефону, и он быстро набирает знакомый, заученный до дыр номер, на который не звонил годами, но палец зависает над кнопкой вызова. –Дилюк, — тихо шепчет он, повторяя снова и снова, и снова, как мантру. И нажимает. Телефон звонит. Гудок идёт. Один раз. Два. Три. Кэйа уже был готов положить трубку, посчитав это всё ужасно тупой, бредовой затеей, когда слышит голос — низкий и такой знакомый, будто вчерашний день. — Кэйа? — Дилюк произносит его имя так, словно оно всё ещё безоговорочно принадлежит ему одному. В ответ полная тишина. Кэйа не может выговорить ни единого слова, а его пальцы сжимают телефон так крепко, что костяшки белеют. И зачем он это всё только затеял? — Кэйа, ты всё ещё там? — голос Дилюка звучит мягко, но в нём чувствуется небольшое напряжение. — Да, — наконец выдавливает он из себя хоть что-то. — Я… я видел тебя сегодня. В парке. Пауза. Кэйа отчётливо слышит, как Дилюк на другом конце провода делает глубокий вдох. — Я знал, что ты здесь, — говорит он достаточно тихо. — Я всегда знаю, где ты. Сердце Кэйа бьётся сейчас так громко, что он едва слышит собственные мысли. — Зачем ты мне звонишь, Кэйа? — Я не знаю, — честно признаётся он. –Может быть, я просто хочу понять. — Понять что? — Почему всё так. Почему… — он запинается, чувствуя, как паника подступает к самым гландам. — … Почему ты ушёл? Тишина снова нависает между ними, тяжёлая, как свинцовый туман. — Это было давно, — наконец отвечает ему Дилюк. — Мы оба изменились. — Нет. Ты изменился, — резко бросает Кэйа, подавив дрожь в голосе. — Не я. Дилюк молчит. Кэйа слышит чей-то голос на другом конце — немного писклявый и довольно тонкий: — Папа, ты где? Ты обещал мне сказку на ночь прочитать. — Минутку, мой совёнок, — отвечает Дилюк, и Кэйа уже чуть ли не физически чувствует, как что-то внутри него разрывается на миллионы частей. — Мне нужно идти. — Подожди, — Кэйа почти умоляет. — Я… нам надо встретиться. И снова пауза. — Завтра, — наконец соглашается Дилюк. –Парк. У нашего дерева в восемь. Кэйа кивает, хотя знает, что его никто не видит. — Хорошо, — шепчет он и кладёт трубку. Его ладони влажные, а дыхание сбивчиво, будто ему снова пятнадцать и гормоны скачут только так. Кэйа стоял у окна, пальцы нервно то барабанили по стеклу, отбивая неизвестный ритм, то сжимались до хруста. За спиной в комнате горел слабый свет лампы на рабочем столе, отбрасывая тени на стены, которые казались теперь гораздо холоднее. Он думал о завтрашнем дне, о Дилюке, о том, как их пути разошлись так давно, что это уже казалось лишь плохим сном, о которого скорее хочешь проснуться. Но голос Дилюка, его слова, — они были самыми что ни на есть настоящими.

***

Когда он пришёл в парк, Дилюк уже ждал его. Он стоял под их деревом, руки были в карманах, а взгляд был устремлён куда-то вдаль. Кэйа почувствовал, как сердце слегка вздрогнуло, увидев эту картину. Он казался намного старше, увереннее, но в глазах всё ещё горел тот же жгучий огонь, который Кэйа помнил. — Я не думал, что ты придёшь, — произнёс Дилюк, стоило Кэйэ подойти чуть ближе. — Уже даже не здороваетесь, мистер Рагнвиндр, — ответил он в своей привычной шутливой манере, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Я тоже так думал. Дилюк посмотрел на него, глаза словно бы сканировали каждую деталь от кончиков волос до пят. — А ты всё выглядишь так же, — сказал он, и уголок его губ дрогнул в улыбке. — С годами только похорошел и распушился, прямо как павлин. Кэйа почувствовал, как тепло от этих слов разливается по его телу, но он сдержался. — Ты тоже, Люк. Дилюк жестом указал куда-то в сторону ближайшей скамейки. Присев, они не проронили ни единого слова, и воздух между ними был натянут так, словно это была струна скрипки, готовая вот-вот лопнуть ро неосторожности. Кэйа, набравшись смелости, сжал руки в кулаки, чтобы они не дрожали. — Почему ты ушёл? — наконец спросил он в лоб, больше не в силах сдерживать всё накопившееся в себе. Дилюк вздохнул, и его взгляд резко стал каким-то тяжёлым. — Я не ушёл, Кэйа. Мы просто… выбрали разные дороги. — Какие такие блять разные дороги, а? — как-то резко начал Кэйа. — Ты пообещал мне всё и пропал, не отвечал на звонки и сообщения неделями, а потом я вижу тебя с Джинн на банкете и узнаю про вашу свадьбу. Дилюк посмотрел на него с какой-то скорбью во взгляде, явно пытаясь, но так и не решаясь что-то ему сказать. — Я знаю, что ты чувствуешь. — его взгляд уткнулся в землю. — Но всё это было так давно. — Для меня это было словно вчера, — прошептал Кэйа, его голос почти сорвался. — Это всё как повторяющийся кошмар, идущий за мной из года в год, Люк. Вся ситуация продолжала накаляться, и Кэйа почувствовал, как желание, такое дикое и первобытное, давно им подавляемое, начало пробиваться сквозь всю эту скорлупу наружу. Его пальцы невольно потянулись к Дилюку, остановившись в полуметре от его руки. Дилюк заметил это. Его взгляд стал будто бы глубже, намного темнее. — Кэйа. — он произнёс его имя так, словно это был ключ, который мог открыть дверь, которую они оба боялись открыть. Кэйа почувствовал, как его дыхание стало учащённым, его тело напряглось, готовое к тому, что должно было произойти. Но Дилюк не двигался, словно выжидал, что именно Кэйа сделает первый шаг. И Кэйа сделал его. Он честно не мог больше терпеть. Его пальцы дрогнули, а затем резко схватили и сжали запястье Дилюка, притягивая его к себе ближе. Тот совершенно не сопротивлялся, лишь глубже вдохнул, чувствуя, как горячая дрожь словно бы пробежала по его коже. — Ты всё ещё хочешь этого, — прошептал Кэйа, наклонившись к самому уху и обдавая его своим жаром. Его голос звучал хрипло, почти животно. — Даже после всех этих лет, пришёл по первому зову, прямо как послушный пёсик. Впрочем как и всегда, мистер Рагнвиндр. Дилюк не ответил. Вместо этого он наклонился ещё ближе, их лбы почти соприкоснулись, а дыхание и вовсе смешалось. — Ты первый начал, — наконец выдохнул он, и в его глазах вновь вспыхнул тот самый огонь, который когда-то сжигал Кэйю изнутри. Пальцы Кэйа впились в его плечи, и ногти оставили на ткани пальто небольшие морщины. Он не мог думать. Нет, не так. Он даже не хотел. Он хотел только чувствовать. Дилюк резко притянул его за талию, и их губы слились в одном порыве. Они целовались, жадно, как настоящие ненасытные звери, сначала медленно, словно проверяя границы дозволенного, а затем с нарастающей жаждой. Руки Дилюка скользнули по спине Кэйи, чувствуя каждый изгиб его тела, и он ответил тем же, перемещая пальцы с плеч в волосы Дилюка, цепляясь за них и удерживая его близко, как будто боясь, что тот исчезнет. Кэйа застонал, когда губы Дилюка переместились и обожгли его шею, а зубы слегка сжали кожу, оставляя заметные отметины, кричащие всем своим видом, что это его территория. — Ты всё ещё мой, — отдышавшись, прошептал Дилюк, и его голос звучал как приговор. — Я всегда ждал тебя. Кэйа не спорил. Он лишь посильнее вцепился в него, поддаваясь порыву. И даже если завтра всё это вновь окажется его дурным сном, Кэйа нисколько не задумываясь будет рад видеть такой кошмар снова и снова. Только бы там был он.