Посмотри, дождь закончился

Каждый раз, когда Артем заболевал, шел дождь. Неизменно, на протяжении всех десяти лет его жизни. И всегда Артем, несмотря на температуру, головную боль или тошноту, смеялся над этим "совпадением". Но только не сегодня. Бледная кожа мальчика почти сливалась и с бинтом на голове, и с белыми простынями. Только ярко-алое пятно выделялось на чересчур чистом фоне. Тюлевые шторы на окнах почти не скрывали серость и мрачность этого дня. Капли отстукивали свой ритм о стекло, совпадая с тихим писком кардиограммы, создавая какой-то особый звук, похожий больше на похоронный марш. За дверью барабанными ударами отдавались безликие шаги людей в белых халатах, а если хорошо прислушаться, то можно было даже услышать тихое "кап-кап" — это мокрые следы любви разбивались о пол. Мама Артема, казалось, старела с каждой секундой, все сильнее вжимаясь в стул. Изредко она еле слышно всхлипывала, мелко дрожа, а потом вновь затихала. Медленно, но верно, последняя надежда собиралась в уголках глаз и летела вниз хрустальной слезой. На убитую горем женщину никто не обращал внимания. Врачи, негромко переговариваясь, быстрым шагом проходили мимо — все заняты своими делами, никому нет дела до чужих проблем. Но всему приходит конец. Стоило упасть последней слезе, как силы покинули и без того ослабленное тело, и женщина забылась в смутном, беспокойном сне. — Ирина Николаевна! Ирина Николаевна! Слова с силой вбивались в голову, вызывая мигрень. Тяжелые, словно ватные веки еле шевельнулись, нехотя пропуская сквозь темноту режущий глаза свет. Быстро моргая и щурясь, женщина всё-таки узнала человека перед собой. Это же Егор, ее бывший ученик! Она не видела его столько лет, но узнала мгновенно. — Егорушка... Ты что тут делаешь? — Работаю, Ирин Николаевна. — попытался улыбнуться доктор, но тут же посерьезнел. — А вы, — он выделил это слово, — что здесь делаете? Что случилось? Сквозь мимолетную радость встречи снова пробилась тоска. Что там с ее мальчиком в этой закрытой палате? Может ему плохо, а рядом никого? А может он очнулся и лежит там, скучает? — Мой сын, Артем, попал под машину. — хрипло произнесла женщина, поднимая голову вверх — на глазах снова выступила предательская влага, а в носу захлюпало. — А, ваш Артем? Ему же уже зашили все, почему вы тут сидите? — Меня не пускали... — пораженно сказала Ирина Николаевна, моментально подскакивая к двери и распахивая ее настежь. Громкий звук сотряс немые стены палаты, оживляя все то молчащее, что уже готово было умирать, заглушая дождь. Мальчик, потревоженный грохотом, тоже очнулся от долгого сна, медленно открывая глаза. У Ирины Николаевны словно гора с плеч свалилась. Счастливая, она взяла сына за руку, поглаживая ее. Вторая рука Артема была закована гипсом, а на голове красовался перепачканный кровью бинт. — Тебе очень повезло, Артем. —  произнес Егор.  — Ты мог  даже умереть. Мальчик поднял глаза на врача и понимающе кивнул. Ирина Николаевна тем временем тоже посмотрела на Егора и улыбнулась: — Ты, значит, всё-таки поступил на медика? — Не без вашей помощи. — улыбнулся мужчина. — А приходи к нам чай пить, как Артемку выпишут! Их диалог прервал мальчик, легонько дернув маму за край кофты: — Мам, смотри, дождь кончился. И правда, сквозь тучи робко пробилось солнце. И это точно означало что-то хорошее.