Обещаю

Прощание. Был единственный вариант, который позволял жить его близким друзьям без каких-либо страданий и мучений - стереть себя и всё свое прошлое. Это одновременно давало облегчение и спокойствие Лололошке, но глубоко внутри он не хочет терять их. Он не может снова забыть их. Не после того, что они пережили. Нет. Ни за что. Больше никогда. Вокруг него лишь белый фон, что не позволяет мыслям уйти на задний план. Наоборот. Все больше и больше затягивает в тяжелые думы, из которых, возможно, он никогда не сможет выбраться. «Я забуду их» «Я не могу пойти на это» «Но они будут страдать после моего выбора» «Переписать историю» «Переписать историю» «Переписать историю» «Слишком тяжело» «Слишком тяжело» «Слишком тяжело» «Мне плохо» «Мне плохо» «Мне плохо» «Помогите мне» «Помогите мне» «Помогите мне» «Не хочу» «Не хочу» «Не хочу» «Спасите» «Спасите» «Спасите»       — Лололошка, — послышался до боли знакомый голос, который въелся раз и навсегда, не выходя из его памяти ни на одну секунду. Голос, что пытал его каждый божий день в одиночестве. Настолько, что он медленно сходил сума, думая, что тот реален. Наверное, надеясь, что Джон настоящий — Для нас ты не будешь существовать. Мы никогда не познакомимся с тобой, как и ты. Оборачиваясь, Лололошка знал, кто был этим человеком. Джон. Харизматичный, яркий, громкий, умный и любимый Джон Дейви Харрис. Его альтер-эго, но слишком идеален.       — Не велика потеря, — Сказал тот, присаживаясь рядом со старым приятелем. — И, кстати, никто не идеален. Уж тем более я. Глаза Джо смотрели куда-то вдаль, хотя везде окружал один оттенок. Однако, будто бы именно в этих зрачках было что-то нечто большее. Этот был тот самый бесячий JDH, но он больше не заставлял жать кулаки до боли, а сделал так, чтобы сердце начало биться сильнее, как никогда прежде. Мир Лололошки давно потерял какой-либо смысл, но было что-то, что заставляло его жить дальше. На самом деле, это был кто-то, но он не хотел этого. Возможно, чувства были всегда, а осознавать приходилось очень долго.       — Нет, Джон, — На мгновение брови собеседника были приподняты в знак вопроса, поворачивая голову в сторону Ло. Теперь их лица близки друг другу. Велик соблазн, поцеловать свои же губы. — Ты не прав. Между ними разлилось огромное недопонимание, переходящее в тихий смех, укрытый белоснежным рукавом врачебного халата. Теперь Харрис не выглядел тем самым язвительным антагонистом в истории главного героя. Сейчас же его блестящая улыбка, чуть прикрытые глаза от смеха говорили о том, что он неимоверно счастлив сидеть с ним здесь и сейчас. Прекратив, наконец, смеяться, тот вновь развернулся в его сторону, заглядывая прямо в его открытую для него душу.       — Я всегда прав, Лололошка, — Его тембр давал знать, что тот уверен в своих словах. Всегда уверен. Он никогда не врет, но сейчас… На его лице проявилась ухмылка, предназначенная только Лололошке. Только Лололошке. Только Лололошке. Его ладонь поднялась, медленно касаясь голой кожей кисти о щеку Дейви, мягко поглаживая.       — Для меня ты идеален везде и всегда. Нет никого, кто был бы лучше тебя, Джон. Нет таких и не будет,  — В глазах застыла любовь, наивность и доброта. — Я благодарен кому угодно, что именно тебя я повстречал. Харрис в первые секунды заметно дрожал, но после дрожь утихла. Потихоньку расслабляясь, Джон уткнулся в плечо Лололошки, обхватывая его двумя руками.       —Я хочу знать тебя во всех вселенных, реальностях, мирах и даже в другой жизни, — Шепотом произнес он, пытаясь сдержать наступившие слезы. Они проделали трудный и довольно длинный путь, но, все же, он был максимально коротким. Но связь…  Джон никогда не плакал с того момента, как погибла его сестра Саша. И сейчас фактически умирает Лололошка. Вновь близкий человек уходит из его жизни не по собственной воле. Первый, поглаживая и перебирая мягкие локоны не голове, тихо проговаривал успокоительные слова, поддерживающие JDH.       — Обещай, что, когда ты перепишешь историю, встретишь меня в новой.       — Обещаю, Джон.