Крокембуш

— ... и в конце присыпать корицей. Самую малость, только чтобы усилить вкус. Если использовать слишком много корицы, она затмит собой все остальные оттенки, а этого мы бы не хотели, правда? Живот Дирка издал неприлично громкую в наступившей тишине трель. — О, прости, дорогой, — Флориан виновато улыбнулся и развел руки. — Думаю, где-то в глубине души ты согласен со мной по поводу корицы. Дирк скривился. Они не ели толком дня три, а досыта — две недели точно, а тут Флориан с его бесконечными рецептами — взять это и то, смешать, взбить, запечь; от одних перечислений ингредиентов у Дирка сводило желудок. Он не знал и половины названий — агар-агар какой-то, мускатный орех, гвоздика, кардамон... Корица вот эта. Корицу и имбирь Дирк помнил по Хогвартсу. В Большом зале на Рождество пахло сладко и пряно, хотя столы ломились под грудой запеченных индеек и пирогов. Профессор Макгонагалл угощала песочным печеньем: имбирные тритоны рассыпались в руках, оставляя липкие сладкие крошки. Дирк помнил, как украдкой облизывал пальцы по дороге в башню. В гостиной Равенкло старшекурсники делились сливочным пивом, пенные шапки в бокалах были посыпаны корицей — щедро, не так, как описывал Флориан, толстым коричневым слоем, и Дирк вдруг вспомнил этот вкус — праздничный, яркий, неподходящий. Флориан подбросил ветку в костер. — Я отойду, дорогой, проверю удочки. Дирк вяло кивнул. На плотный ужин было мало надежды. Рыба поздней осенью клевала неохотно, выловленные третьего дня окуни закончились в обед. По паре картофелин с последнего набега на неубранное поле на каждого и немного крупы с грибами на самом дне котелка. Не густо. Им повезло, что нашлось порядочно клюквы, и Дирк жмурился всякий раз, когда подсохшая ягода взрывалась на языке кислым вкусом. К ней бы сахарной пудры, Флориан недавно делился секретами помола, или просто сахара, ложку, или две. Раньше Дирк и не думал, что будет так скучать по сладкому. Мяса хотелось, но изредка в силки попадали глупые зайцы, а один раз — невесть как забредшая в лес домашняя курица. Были и бургеры с заправок. Рыбу ели чаще. Одну удочку Дирк стащил у маггла — хорошую, прочную, с приличным запасом лески, другую нашли у старого кострища на берегу очередной речки. Пришлось повозиться, чтобы снарядить, но ловила она исправно, ничуть не хуже новой. Палочек у них не было. Дирк помнил треск; тонкий, словно светящийся, волос единорога, торчащий из темно-серого корпуса; щепки какие-то на полу. Магию, которая, казалось, вместе с палочкой и дементорами ушла, Дирк не помнил. Флориан колдовал изредка, по мелочам, не с первой попытки — инсендио на отсыревшие ветки, акцио, чтобы быстрее поймать ужин или забрать ценное у магглов. Они давно уже подворовывали, стараясь не брать много и часто, но без воровства было не выжить. Дирк еще помнил свою детскую маггловскую жизнь и таскал их с Флорианом по окраинам деревень и помойкам. Однажды, в самом начале, они рискнули появиться в Эдинбурге. Затея была глупая, Дирк признавал, но все шло неплохо, пока Флориан не встал как вкопанный перед витриной кондитерской. Честно, Дирк тоже рот раскрыл — не помнил он таких тортов, чтобы много ярусов, цветы как настоящие и рассыпанный мелкий жемчуг, кто знает, съедобный ли. Вокруг гигантского торта на подставках крутились несколько поменьше, каждый украшен по-своему затейливо, ни один узор не повторялся. Флориан забормотал что-то себе под нос, задергал плечами, потом сел на мостовую и просто смотрел и смотрел. И светящаяся витрина, и небритый седой Флориан, в потертых коротковатых штанах и куртке на пару размеров больше, стали привлекать внимание прохожих. До вызова полиции не дошло, Дирк утащил Флориана в подворотню и дальше, бегом вывел задними дворами за город. — Спасибо, Дирк, — сказал тогда Флориан на следующий день, и Дирк не понял, за что тот благодарит — за побег или за ту витрину, но сам был почему-то рад, что Флориан назвал его по имени. У Флориана все — от толстой форели из ручья или маггловского ребенка или самого Дирка — были «дорогими» или «милыми». Уловка продавца или плохая память, Дирк не вникал, ценил любое обращение, любой разговор, даже о мерлиновых ингредиентах для пирога. Они слишком долго странствовали вдвоем, перебрасываясь дежурными фразами, обходясь десятком слов за день, что когда Флориан завел разговор о выпечке, Дирк поддержал. Что угодно, лишь бы не молчать. — Когда все закончится, — продолжил Флориан за чисткой рыбы, — я испеку тебе крокембуш. Представь, дорогой, ровная башня высотой фута два, не меньше, из профитролей со сливочным кремом, а сверху нити карамели — тонкой словно волос. Я тебе уже рассказывал, как важно не передержать карамель? Она станет горькой и ломкой, никакой паутины не выйдет, крокембуш будет испорчен. А начинку для профитролей лучше малиновую или с шоколадной ноткой... Дирк слушал. Рассказ Флориана, мир его десертов и мороженого, кофе и выпечки затмевал в этот миг все, что происходило на самом деле — холод поздней осени, голодный желудок, усталость и бесконечный страх. Две худосочные рыбины, приправленные описанием кунжута и лимона, будто пахли цитрусом и специями, и ужин казался явно вкуснее, чем был на самом деле. — Завтра двинемся к городу, — предложил Дирк, собираясь спать. Сегодня была очередь Флориана дежурить первым. — Еды совсем нет. Зайдем на заправку, помоемся. — Как скажешь, дорогой, — Флориан был готов и безвылазно сидеть в лесу, и идти по бесконечным дорогам, и сидеть на заднем сидении попутного авто, пока Дирк болтал с водителем. Они старались выглядеть маггловскими туристами — рюкзаки, спальники, удочки, вид хоть потрепанный, но для маскировки годился. Флориан принимал все идеи Дирка, со всем соглашался, будто под Империусом. Как Дирк магию свою больше не чувствовал, так Флориан — словно волю потерял и в мыслях потерялся. Не замечал, когда Дирку приходилось... Дирк про себя называл это «добывать пропитание». Мерлина ради или ради Флориана, ради нескольких фунтов, чтобы продержаться, Дирк время от времени отсасывал дальнобойщикам на заправках. Он был относительно молод и достаточно симпатичен, чтобы в придорожном кафе привлечь к себе нужное внимание. От себя ему было мерзко. Ничего приятного в торопливом минете в ближайших кустах или в кабине грузовика не было: потные руки, давящие на затылок; несвежий запах тел; ноющая челюсть. Если удавалось незаметно сплюнуть сперму в туалетную бумагу, Дирк считал, что все прошло удачно. Он никогда не возбуждался. Казалось, эрекция исчезла вместе с магией давным-давно. Их с Флорианом не принимали за пару, только за приятелей или за племянника с дядей. К счастью. Дирк бы сгорел со стыда, предложи кто Флориану пятерку за отсос. А так, пока тот приводил себя в порядок в туалете заправки, Дирк быстро решал проблему чьего-то напряжения, получал частенько вдобавок к деньгам пару бургеров или еще какой еды и долго, мучительно чистил зубы, пока вода в раковине не становилась розовой из-за расцарапанных десен. Вправду Флориан не видел, что происходит, или корица ему глаза присыпала, Дирк не знал. Он и бросить его хотел, иногда по раз десять на дню, и наоборот, подсовывал самое вкусное, хоть тот самый бургер. И думал про себя зло, что надо Флориану рассказать, каким способом он его заработал. Но бродяжничать вдвоем было легче. Один Дирк бы сдался давно егерям, сколько можно бояться. А тут Флориан. Беречь его надо было, да хотя бы ради рецептов его этих волшебных, вдруг никто их не знает больше. Без Дирка он бы точно пропал. Они вышли на трассу, оттуда до края ближайшего городка было рукой подать. На названия Дирк внимания особо не обращал. Незачем помнить, что он возле Ньюбриджа отсосал за десятку, а в Шусбери вытащил у маггла бумажник с парой купюр. Было и было. С холма открывался вид на развилку, они спустились к заправке. Дирк заметил, как Флориан морщился: бензином тянуло так сильно, что и его самого затошнило. В чистеньком туалете они по очереди умылись, и Дирк пошел на разведку в кафе. Было совсем пусто. На стоянке паслись только две фуры со смутно знакомым логотипом сети магазинов. Денег у Дирка не было. Он прошелся по магазинчику и кафе, кивнул продавщице и разочарованно вышел. Зря притащил Флориана. Надо было остаться в лесу или пойти в другую сторону, может, к побережью. Знать бы, где оно. Дирк делал еще круг по стоянке, когда к заправке подъехала грязная темно-синяя машина: на передней двери были следы вмятин, грубо замазанные чуть более светлой краской. Водитель — крепкий темноволосый мужик чуть старше Дирка — заправился, заглянул в кафе и вышел с большим бумажным пакетом. — Подвезти? — спросил он Дирка, подойдя ближе. — Куда надо? Договорились быстро, Дирк как обычно соврал что-то про рыбалку и красоты здешних мест. Мужик хмыкал, смотрел оценивающе, на Флориана кивнул и тут же забыл о нем. Было у Флориана такое умение, словно на нем отвод глаз висел, только Дирк видел его постоянно, чувствовал затылком. Они забрались в машину: внутри она была такой неопрятной, как и снаружи: обивка в сомнительных пятнах — Дирк чуял, что не только от кофе; горка бумажных стаканчиков в ногах; пачка салфеток на дверце; но ехала хорошо, да и водитель вел уверенно. Через несколько миль Флориан на заднем сидении придремал. Дирк видел его седую макушку в зеркало заднего вида. — Давай, парень, — сказал вдруг мужик — Дик или Том или как его там, имена людей Дирк не запоминал так же, как и города. Может, он и не представлялся вовсе. Он положил руку на колено Дирку и сжал. — Твой приятель спит. Аутист, да? Забавно, что ты с ним возишься, так и не понял, кто он тебе. Волшебник, проглотил слово Дирк. Он мне волшебник. — Давай, парень, — мужик плавно свернул на обочину. — Блядь, не могу как охота. Они встали на отворотке, Дирк было дернул было ручку двери, но мужик остановил, отодвигая свое сиденье на максимум. — Да спит он, не стесняйся, — он коротко хохотнул и расстегнул ширинку. — Давай, ну сколько просить, а? Дирк неуклюже развернулся, отстегнув ремень. Удобнее было, если бы он открыл водительскую дверь и встал на колени, или выйти из машины хоть под ближайшее дерево. Идея лезть головой под руль, сгибаться над каким-то рычагом, не привлекала, но Дирк послушно развернулся и облизал сухие губы. Мужик тяжело дышал и быстро дрочил. Член — на взгляд Дирка весьма средний — торчал между зубчиками молний. — Нравится, — спросил мужик, убирая руку. — Хорош, да? Не терпится тебе? Все говорили про свой хрен, будто он у них самый лучший, даже если он был длиной с указательный палец. Наверное, Дирк тоже так про себя думал когда-то, что сосать у него — великая милость. — Тише, — сказал он шепотом и опустился ниже. Мужик всхлипнул. Пах он вполне прилично, Дирк узнал запах мыла из туалета заправки. Готовился, значит. Было неудобно, неловко и противно. Челюсть заныла сразу. Мужик вдавливал голову Дирка в свой пах до самого конца. Член был чуть короче, чем казался, и не вызывал тошноту, но Дирк царапал нос о молнию джинсов при каждом движении. Он старался издавать как можно меньше звуков, чтобы не разбудить Флориана, но мужик был шумным и нетерпеливым. Он ерзал, шуршал бумажным мусором, рвано дышал и постанывал. — Блядь, блядь, глубже, парень, давай! Дирк давал. Он скользил вверх вниз по члену, плотно сжав губы. Помочь рукой не получилось, приходилось упираться, чтобы не съехать лицом в пах совсем. Про себя от тупо отсчитывал секунды — пять, десять, пятьдесят. Мужик словно не собирался кончать совсем. — А в жопу даешь? У меня резинки есть. Пятьдесят фунтов и отвезу вас с дружком куда скажешь, — он надавил на голову Дирка сильнее. — Нет. Дирк не сразу понял, что все равно не смог бы ответить, потому что, блядь, рот был занят. — Нет, дорогой, — сказал спокойно с заднего сиденья Флориан. — Он не дает в жопу. Мужик от неожиданности выпустил Дирка. Красный и блестящий от слюны член некрасиво торчал из ширинки, не собираясь опадать. Дирк и сам краснел, заливаясь румянцем до шеи. — Флориан... — пробормотал он, не найдя других слов. Объяснять было нечего. Флориан напрягся, на его лбу выступила испарина. Он выставил вперед руку словно протягивая что-то на ладони, и медленно, через силу, едва не по слогам, произнес самое неожиданное для Дирка слово: — Обливиэйт. Мужик дернулся в водительском кресле и застыл с растерянным видом, раскрыв рот. — Дирк. Флориан снова назвал его по имени, и это стало последней каплей. Дирк выскочил из машины, на ватных ногах рванул к ближайшему дереву и уперся в него лбом. Он был готов заплакать — не то от стыда, не то от разочарования в себе: потому что на миг подумал про пятьдесят фунтов и был готов согласиться. Ради Флориана. Ради безопасности еще на несколько дней. Ради сытного ужина. — Дорогой, не надо. Флориан уже вытащил их рюкзаки из машины, и теперь тащил самого Дирка дальше по грунтовой дороге, и неважно, куда она вела. — Вот, — он сунул Дирку в руки несколько мятых купюр и бумажный пакет с едой. — Он будет думать, что его ограбила проститутка. — А я кто? — выдавил из себя Дирк. — Я, по-твоему, кто? Он сорвался на крик, и все, что копилось эти долгие месяцы — потеря магии, бегство, голод, способ заработка — вырвалось из него диким воплем. Сейчас какая-нибудь Бомбарда была бы кстати, или грохнуть об пол тот шикарный торт из Эдинбурга. Может, полегчало бы, но он мог только орать и бить по стволу кулаком. Флориан положил ему руку на плечо: — Тише, мой мальчик, тише. — И Дирк все-таки всхлипнул, обнимая в ответ. Когда они снова вышли из леса на трассу, синей машины на обочине не было. Они перекусили сэндвичами из пакета, пересчитали фунты — считал Флориан, Дирк отводил глаза, и двинулись дальше. Через пару миль у озера нашлось приличное место для кемпинга. Они оплатили палатку, Флориан сходил за продуктами, но не показал, что принес. Они словно поменялись местами: Дирк позволял себя вести, а Флориан решал, что делать. Дирк заметил, как он цепко смотрит по сторонам, что-то прикидывает в голове и часто треплет его по плечу. Дирку стало все равно. Он чувствовал опустошение и слабость. Будто он, а не Флориан, вложил все силы в последнее заклинание. Что они ели на ужин, Дирк не запомнил, но было сытно. Потом Флориан смущенно достал несколько пакетов: — Я понимаю, что нам надо экономить... Он ловко постелил какую-то пленку, высыпал горкой муку. В центре сделал углубление и разбил туда яйцо, затем еще одно. Добавил сахар, что-то еще — Дирк не видел, но запахло вкусно, домом или воскресным завтраком в Хогвартсе, и замесил тесто. Дирк смотрел, как пальцы Флориана нежно собирают с краев пленки муку, как погружаются в массу, как мнут и тянут. В его движениях чувственности было больше, чем во всех сделанных Дирком минетах, и это смущало и напрягало одновременно. — Будет пирог с ягодами, — заметил Флориан, — немного черники и клюквы, что нашлось. Добавлю сахара, чтобы не кислило. — Не надо, — сказал Дирк, и Флориан послушно отодвинул пакет. Он добавил воды: тесто стало более жидким и не таким красивым, влил его на смазанную маслом сковороду, насыпал ягод и ловко накрыл фольгой, зажимая ее по краям. Через несколько минут пирог уже одуряюще пах, но пришлось терпеть еще, пока верхний слой теста не превратился в румяную корочку. — Сахарную пудру бы и..., — начал Флориан, но осекся, увидев ухмылку Дирка. Они ели пирог прямо со сковороды, обжигая язык и скребя ложками по дну. — Куда дальше? — спросил Флориан, когда Дирк в последний раз облизал ложку. Возможно, он смотрел чуть пристальнее и дольше, чем обычно. Возможно, Дирку просто казалось. — Хм. Что думаешь насчет Эдинбурга? — Мы сможем задержаться там подольше? — Надо придумать, как заработать. Может... — Дирк и сам не знал, что хотел сказать. Для себя он решил, что больше никогда, но если Флориан... Если он скажет... Дирк не дышал, сам не зная почему. Между ними на мгновение зазвенела тишина. — Нет, — сказал быстро Флориан, — нет. Конечно нет, Дирк. Дирк вдохнул и задышал ровно. Ему важно было и это «нет», и то, что Флориан ответил сразу, без пауз. Сложно признаться почему. Он ответит себе позже. — Так что думаешь, надо было добавить сахар или может цедру лимона? — продолжил Флориан. Дирк привалился к его плечу. — Расскажи еще про крокембуш, — ответил он, пялясь на ранние звезды. — Я так и не понял, что это такое. Как эти профитроли не падают? Магия? Флориан улыбнулся ему в волосы и начал говорить.