Калиста

–Кто эта девушка, брат?

– Она та, которая дала понять мне, что жестокость порождает лишь боль и одиночество, а не крепость перед своими врагами.

За тысячу лет Никлаус обзавёлся множеством связей, что вполне объяснимо — такой у него характер. Ему нужно, чтобы всё было под контролем, абсолютно ничего не ускользнули от его внимания. Все считают его психованным параноиком, и он не возражает, потому что прекрасно осознаёт, что это правда. Для самых смелых, кто смеет произнести это в лицо, не успевают закончить фразу, как его рука вырывает их сердце. Но вот именно эта паранойя и позволяют ему быть на шаг впереди всех — будь то семья, которым он не доверяет на что есть множества причин, одна чего стоит Ребекка или Кол, вот их всегда нужно было держать в узде. Или за врагами, которые с годами только растут. Та же Катерина. Клаус не искал её, как думала сама девушка. Знал. Знал все её движения, где и с кем она встречается. Тратить время на такую трусливого, бесполезного двойника не входило в его планы, достаточно было сказать нескольким вампирам следить за неё. Он не мог признать себе, что она — достойный враг, которого стоит опасаться. Всё же, если не она, Клаус даже не узнал бы, что где-то там бродит Хейли с его ребенком под сердцем. Полезно иметь людей которые сделают всё что им приказывают, думая что так они станут выше других. Но с некоторыми он старался не сильно ссориться, особенно с могущественными ведьмами. Правда старался. Но его ли вина, что многие забываются, появляется откуда ни возьмись смелость, и они начинают диктовать свои условия. Ему, Клаусу Майклсону. Ведьмы всегда заноза в заднице. Но среди всего этого сброда находились те, кто действительно заслуживал не доверия, но уважения точно. Друзьями их трудно было назвать, скорее — союзниками. Они не действовали из-за трусости и не были готовы на всё лишь ради того, чтобы он похвалил их за хорошую работу. Не пытались ставить свои условия или угрожать, а понимали, что с таким, как он, лучше быть на одной стороне, чем быть врагом Первородной семьи. Но была ещё одна заноза — настоящая язва во всех смыслах. Возможно, даже этим и зацепила его. Он не знал, что их связывает. То ли многолетняя дружба или даже любовь. Клаус сам даже задумался, почему именно она стала близкой, возможно даже на первом месте, хотя не был готов признаться себе. Даже к собственной семье не мог доверять, ждал от них подвоха. Семья превыше всего, не так ли? За все годы каждый из них пытался строить козни против друг друга. Элайджа, как старший после Финна, пытался вразумить младших, но эти импульсивные дети наплевали на него. Пытались навредить или сломать жизнь друг другу, особенно Клаусу, отомстить за потерянное время, проведенное в гробу, но в итоге всё равно возвращались туда же. Ничего не менялось на протяжении годов. Такова была семья Майклсон. Пропитана жестокостью, смертью и жаждой власти. С рождением его дочери, конечно, всё изменилось. Он изменился. Как и сказал его дорогой брат Элайджа, она стала надеждой семьи Майклсон. Даже Финн и Кол, которые недавно предали мать и нехотя присоединились к ним, полюбили Хоуп. Хотя сами не признавались в этом. Он однажды заметил, как Кол, самый кровожадный из них, когда никого не было рядом держал в руках его дочь. Первой мыслью было тут же вмешаться и забрать Хоуп, но, увидев, как брат бережно её качает и шепчет что-то, хвастаясь что-то про себя, он лишь поджал губы и ушёл, не мешая им. Однако остался недалеко, чтобы оставаться начеку. Не доверял. Самому Финну сначала казалось, было всё равно, что в доме находится его племянница, но Клаус всё равно заметил, как тот тоже постепенно смягчался при виде Хоуп. Он становился похож на сестёр, не хватало только ещё и сюсюкать над ней, как они. Он не раз упоминал им, что его раздражают эти бесконечные ути-пути, но все видели, как он с трудом сдерживает улыбку, поэтому не говорили ничего. Разозлиться ещё и начнет отнекиваться. Это лучше чем видеть Клауса, который постоянно устраивал истерики. А как Кол то ходил и радовался, что их бесячий брат наконец ходит спокойный. Но недолго песенка, конечно, играла. Гибрид в эту же секунду сломал ему шею и выкинул с окна. И повторялось это несколько раз. Это уже стало традицией летать с окна или с лестницы. Пока младшие устраивали разборки, Хоуп уже заманивала Финна в свои сети своими глазами, которые были похожи на Клауса. В этом и было очарование его дочери— она пленяла всех с первого взгляда. Клаус не сомневался, что в будущем его Волчонок разобьёт немало сердец. Он был рад, что семья приняла его дочь, но сильно ревновал, особенно когда женская сторона — Хейли, Ребекка и недавно обретённая сестра Фрея забирали её собой, уходили на улицу, где в любой момент могла появиться Далия. В такие моменты ему хотелось запереть дочь и не выпускать из вида. Но понимал, что это не принесёт пользы. Да, она будет в безопасности, но лишённой свободы. В будущем Хоуп предстояло пройти через многое. Хейли была права: опасность ей угрожает только он сам. Клаус не мог вернуть время и перестать вести себя импульсивно, поэтому единственное, что оставалось — быть рядом, защищать своего Волчонка и истреблять как можно больше своих врагов. Если Клаус будет меньше психовать, то станет гораздо легче. От Кола* Кто бы мог подумать, что не зря обзавёлся такими сильными союзниками? Они точно не дадут навредить его дочери, особенно его подруга. – Никлаус, соизволь, пожалуйста, закончить своё предложение. Кто поможет нам уничтожить Далию? – спросил Элайджа, когда пауза затянулась. Фрея, Ребекка и Финн, сидевшие рядом, тоже не понимали такого странного поведения брата. Никлаус начал рассуждать о помощи против Далии, но внезапно замолчал, словно что-то озарило его. Так он молчал минут пятнадцать, не меньше. Даже не обратил внимания, как в гостиную вошла Хейли с Хоуп на руках. Обычно его лицо смягчалось, и против воли он начинал улыбаться, стоит только дочери появиться в поле зрения. Элайджа мог лишь удивляться и радоваться такому изменению брата. Гибрид моргнул и вместо ответа перевёл взгляд на картину, которая висела над камином в гостиной. Он помнил, как нарисовал эту картину в 70-х. Во сне к нему явилась девушка — богиня в том обличии, которая на портрете. В реальности она не могла прийти — слишком велик был риск. Проснувшись, он сразу начал рисовать, чтобы не забыть её образ — слишком прекрасна и величественна была она. Девушка была нарисована в нежно-голубом платье, с длинными светлыми, слегка вьющимися волосами, переливающимися золотистым сиянием. Её лицо излучало спокойствие и мудрость не по годам. Было что-то магическое в этом образе — когда Клаус смотрел на картину, его охватывало странное, но сильное чувство покоя, словно чувствовал её присутствие. Она смотрела куда-то вдаль, а руки скрещены на груди. За её спиной были крылья — белоснежные, огромные, от которых веяла сила, такой, какую им не доводилось познать. Свет, падавший на поверхность картины, заставлял крылья слегка мерцать, и если долго смотреть, могло казаться, что они шевелятся. Его семья всегда недоумевала, почему он возил с собой эту картину, куда бы они ни переезжали. Он словно прилип к нему. Кол даже пошутил, что Клаусу не нужна девушка — (не то чтобы кто-то выдержал его невыносимый, вспыльчивый характер. Однако сам Кол не стал это озвучивать, боясь, что брат сорвётся и положит его в гроб.) – у него же есть эта картина, вот пусть и женится к ней. Гибрид пригрозил, что если он не перестанет разбрасываться шутками, то свернёт ему шею. А когда тот очнётся, будет висеть на цепях, пока сам Клаус будет рисовать его портрет, используя кровь Кола. Возможно, они не понимали и не чувствовали, но он знал: Она защищала их, была невидимым щитом, даже если физически не была рядом. – Ребекка,- отбратился к ней Клаус. – Ты была не права. – И в чем же?- приподняла бровь сестра. – У меня есть друзья. Точнее подруга,- продолжил гибрид, потом быстро достал телефон. Прошло много лет, но он всё ещё помнит номер наизусть. Он надеялся, что она его не сменила. А если и сменила, то начнёт... молиться ей — как давно уже не делал. Кол закатил глаза. – Не можешь нормально объяснять, да? Клаус кинул на него раздражающий взгляд и Кол сдержался по-детски показать ему язык. После короткого гудка ответил женский голос. Клаус широко улыбнулся, а семья переглянулись между собой. – Если хотите покаяться о своих грехах, вы не по адресу, дам номер Люци, он с удовольствием избавиться от ваших грехов и от вас самих тоже. Он закатил глаза, но не перестал улыбаться. Уж сильно скучал по своему ангелу. – Думаю, пока я буду признаваться в них, пройдет уйма времени, Кали. После тишины на другом проводе голос поменялся, стал более игривым. – Кла-аус Майклос-сон, – промурлыкала она. – Давно мне не звонили такие персоны. Слышала, в последнее время ты слишком занят? С пополнением в семье, кстати, – добавила девушка. Улыбка слегка померкла, в груди сразу появилась злость, но тут же исчезла. Она бы не стала вредить ему или его ребенку. Поэтому засунул своё раздражение куда подальше. – Всё также продолжаешь приглядывать за мной, дорогуша? – Да чего ты, – отмахнулась девушка. – Слухи разрастаются быстро. У Клауса Майклсона родился ребёнок, неплохо. Мне на минутку даже стало грустно, я думала, мы с тобой... – Рад, что ты с годами не меняешься, – прервал он быстро, заметив, как вытянулись лица его семьи. Эта тема личная, уж точно не стоит продолжать разговор при лишних, любопытных ушах. Девушка поняла и перевела разговор в другое русло. – Знал бы ты, в каком я тут дерьме, совсем нет времени на себя, – вздохнула она. – Так, чего хочет от меня Клаус Майклсон? Что у злобного Гибрида снова стряслась? Не получается поменять подгузники? Так посмотри уроки в интернете. Все присутствующие не удержались от смешка. Им было интересно, кто эта девушка, которая без страха так разговаривает с их братом. Клаус чуть нахмурился. – Спрашиваешь, потому что правда не знаешь или меня позлить? Она весело засмеялась. – Ну прости, последнее время совсем не до шуток. Приходится разгребать бардак своего брата и этих двух— Биба и Боба. Кажется, он понимает о чем речь. Винчестеры. Слышал мельком. И про какого брата идёт речь? Последнее, что он слышал от них, — что они сидят в клетке. – Наша дорогая тётя хочет забрать мою дочь, лишняя помощь бы не помешала, – намекнул Клаус, и девушка замолчала, затем вздохнула. – А сам не справишься? Ваша семья наконец-то вместе, а не отдыхает в гробу. Вроде недавно появилась ещё одна сестра, сильная, прошу заметить. Сколько вас вообще там? – Кали, милая – сдержанно произнёс Клаус, – не испытывай моё терпение. Хотя он её не видел, но был уверен, что закатила глаза. –L'aide de Dieu vous aidera, mon loup. С этими словами она сбросила звонок. Клаус посмотрел на остальных и закатил глаза, заметив любопытные взгляды. – Она мне нравится. Кто это? – первым спросил Кол. – Та, кто поможет избавится от Далии, братец мой. – И кто же она? Какая-то супермощная ведьма? – недоумённо спросила Хейли. Клаус громко засмеялся. – Она бы обиделась, услышав, что ты сравнила её с ведьмой. – Но кто она?- настойчиво спросила Фрея. – Зачем ей следить за нами ? – поинтересовался Элайджа. Ему как и всем было любопытно, кто же эта незнакомка? И почему их брат не удивился и не разозлился, как обычно? Клаус не ответил на вопрос, снова посмотрел на картину и улыбнулся, показывая свои ямочки — те самые, которые Она так любила. У Бога было четверо сыновей и единственная сестра, Калиста — младшая, всеми любимая. Она была светом в их жизни. Но когда средний сын, Люцифер, восстал против Отца, не вынеся того, что всё внимание теперь принадлежало новым Созданиям — людям, покой в их семье был разрушен. Калиста, молча страдая, наблюдала, как братья сражаются за власть и внимание Отца. И вдруг, словно гром среди ясного неба, она последовала за Люцифером. Небеса содрогнулись от этой измены. Как могла их младшая, их свет, та, что души не чаяла ни в братьях, ни в Отце, предать их? До сих пор это остаётся загадкой: почему же Калиста, архангел Мудрости и Справедливости, выбрала этот путь. Клаус надеется, Калиста не принесет с собой ещё больше врагов, особенно своих неуравновешенных братьев. Пока в планах не было устраивать семейные, кровавые праздники.