Кровавый концерт

Студия утопала в тишине и пустых мыслях. На стенах еле держались плакаты разных музыкантов и групп, между ними — выцветшие фотографии и пожелтевшие афиши. Помещение было небольшим, но звукоизоляция отрезала весь внешний мир: внутри казалось, будто время идёт по своим правилам. Парень сидел в кресле с гитарой на коленях и медиатором в руке. В зубах тлела сигарета, дым лениво клубился над головой. Рядом — девушка, похожая на него, словно отражение; она вертела в пальцах барабанные палочки, играя ими, пока никто не смотрит. — Как же всё это надоело… — с раздражением проворчал он. — А что именно, братец? — равнодушно спросила она. — Да всё, что есть в этом мире, — отрезал он. — Элиас, мы знаем, что ты всё ненавидишь, — спокойно заметил третий, до этого возившийся со струнами на диване. — Где эти двое? Я есть хочу, — пробурчала девушка, появляясь из ванной. — Да, Лаура, и мне интересно, куда они запропастились, — добавила Мия. — В любом случае придут, — сказал парень с дивана. Он встал, подошёл к ящику в углу и вынул две тёмные бутылки пива. Одну бросил Элиасу; тот поймал её и без усилий открыл пальцами. — Спасибо, Курнеус, ты прямо читаешь мои мысли, — усмехнулся Элиас. — Просто хотел пить, — хмыкнул Курнеус, откручивая крышку ножом. Через минуту в комнату вошли те, кого отправляли за едой: парень с большим тёплым пакетом и девушка с пакетом поменьше. — Опаздываете, друзья, где пропадали? — засмеялась Лаура. — Пропадали, значит — очереди для нас не действует, — ответил парень, ставя пакеты на стол. Мия сразу принялась разбирать. Они уселись за низкий стол. Пакеты разорвали, еда пошла вразнос: контейнеры с лапшой, жареным мясом, хлеб, бутылки. Никто не церемонился: хватали руками, перетягивали друг у друга, будто это была маленькая война за куски. — Ну что, приятного аппетита, — провозгласил Курнеус. — Пустые слова, — буркнул Элиас, откидываясь на спинку стула. — По-моему, это традиция, — отозвалась Мия, жуя. — Без неё всё кажется ещё бессмысленнее. — Ты опять про смыслы? — хмыкнула Лаура. — Мы жрём. Всё. Точка. — Иногда мне кажется, что мы просто жрём, играем и пьём, чтобы не сойти с ума, — тихо сказал тот, кто принёс пакеты. — Ага, философ нашёлся, — усмехнулась его соседка. — Да ладно, — встрял Курнеус, глядя на Элиаса, — ты сам говорил, что мир для тебя мёртв. Так зачем жаловаться? Элиас затянулся сигаретой и выпустил дым в потолок. — Потому что он ещё шевелится, — сказал он тихо. — Мёртвое должно лежать, а этот мир всё никак не догниёт. На минуту повисла тишина. Даже Мия перестала стучать палочками. Лаура отхлебнула из бутылки и попыталась разрядить: — Слушай, может, тебе просто нужен отпуск? — Отпуск от жизни? — усмехнулся он. — Если найдёшь путёвку — купи мне. — Хватит, — вмешалась Мия. — Давайте хотя бы здесь не превращать всё в поминки. Мы всё ещё вместе — и это уже чудо. Курнеус кивнул и поднял бутылку: — За чудо. Из небольшого пакета вытащили соусы. Элиас и Мия щедро облили свои блюда острым перцем и маринадом — нужно было хоть что-то почувствовать по-настоящему. — Ммм, как обычно — невкусно, — пробормотала Мия. — Вас двоих ничем не убедишь, — пожурил Курнеус. — И всё равно он жалуется, — добавила Лаура. Элиас ухмыльнулся криво, но молчал. Телефон Курнеуса зазвонил. Он посмотрел на экран, вышел в коридор и вернулся спустя пару минут с напряжённым лицом. — Нам надо зачистить каверну, — сказал он спокойно. — Простая работа. Все переглянулись. Шутки и разговоры мгновенно утихли; в комнате повисло предчувствие. — Не любим мы слово «простая», — брюзгливо пробормотал кто-то из угла. — На этот раз — без сюрпризов, — отрезал Курнеус. — Завтра утром выходим. Остаток вечера тянулся медленно. В комнате пахло остывшей лапшой и выкуренными сигаретами. Лаура, сидя на подоконнике, бездумно крутила пустую бутылку. Мия отбивала ритм паль. цами по столу, но без привычной игривости. Курнеус молчал, проверяя записи на своём планшете. Даже вечный шут Элиас сидел притихший, уткнувшись взглядом в потемневшее окно, будто там, за стеклом, что-то шевелилось. — Завтра, — хрипло сказал он, не оборачиваясь. — Что «завтра»? — спросила Мия. — Завтра что-то сгорит, — ответил Элиас тихо. — Я это чувствую. Никто не нашёлся, что возразить. В комнате повисло тяжёлое молчание, и только лампа под потолком мерцала, будто стараясь предупредить их всех: следующий день уже идёт к ним навстречу.